7

Кит

Я вылетаю из его кабинки и несусь в сторону нашей. Где-то там должен быть отдельный туалет. Мне срочно необходимо остаться наедине с собой. Что же это был за дурман? Что на меня нашло? Боже, я только что переспала с абсолютно незнакомым мне парнем в приватной кабинке ночного клуба. В голове, как лампочка, вспыхивает наш последний диалог.

– Скажи свое имя? Я, кстати, Рафаэль.

– Зачем? – хмурюсь я, потом быстро расслабляю лоб. Если не перестану так делать, то через пару лет буду выкладывать косметологу гораздо большую сумму, чем сейчас. Хотя куда уж больше.

– Как знать, может, я захочу продолжить общение?

– Не заинтересована, – грубо обрываю парня, и мне сразу же становится стыдно. Чуть мягче я все же произношу: – Кит, – и ухожу прочь.

Забегаю в нашу VIP-кабинку и вижу Николь, которая сидит и спокойно попивает что-то похожее на клубничную маргариту.

– О, а вот и ты, – восклицает она. – Где ты была? Я искала тебя на танцполе, но не нашла и решила подождать тут.

– Была в туалете, там такая очередь, – вру я и сажусь рядом с ней.

– В туалете? Но у нас же тут отдельный, – с сомнением говорит Ники.

Черт, ну не могла придумать что-нибудь получше, Кит?

– Я совсем забыла о нем, наверное, алкоголь отшиб последние мозги.

Николь весело смеется и говорит:

– Ничего, подружка, сейчас мы с его же помощью вернем твои мозги на место, – после чего вручает мне свой коктейль.

– Вообще-то я бы хотела поехать домой. Завтра восемь часов в дороге до Лиона, надо выспаться. Да и ты явно устала, ехала за мной весь этот путь до Барселоны. Может быть, закончим на сегодня?

Николь сладко потягивается на диване и говорит:

– На самом деле я бы тоже отдохнула, активный выдался денек. Ну а потанцевать за ближайшие три месяца мы уж точно успеем.

Мы заказываем такси, и уже через двадцать минут я стою под душем и пытаюсь смыть с себя следы присутствия моего нового «знакомого». И если физически это не составляет труда, то вот отмыть мысли не получится ни одной мочалкой.

Воспоминания о сегодняшнем вечере как кокон, из которого не выбраться. Закрываю глаза и вижу, как он вкладывает мне в рот два своих пальца, и я усиленно сосу их. Бах! Следующая картинка: он целует меня в шею. Следующая: он кончает, откидывая голову назад, и каждая клеточка в моем теле отзывается на его приглушенный стон.

Вода в душе как будто становится все горячее, и я решаю, что лучше разобраться с этим наваждением сейчас, чем пролежать до утра, ворочаясь в кровати. Начинаю мягко поглаживать себя по груди, тем временем как вторая рука с лейкой для душа спускается вниз. Я представляю, как Рафаэль сажает меня на высокую стойку, резко раздвигает мне ноги и опускается вниз, прямо к моему лону. Нежно проводит носом по моим трусикам, после чего стягивает их. Вновь возвращается и начинает посасывать клитор, пальцами раздвигая мои складочки.

Через каких-то несколько минут я бурно кончаю. С одной стороны, мне стыдно, ведь я переспала с незнакомым мужчиной, а теперь еще и мастурбировала, представляя его. А с другой – мне почему-то все равно. Разум говорит мне: ты не любишь своего мужа, а он не любит тебя. Более того, Эрик открыто изменяет мне, так почему я должна хранить ему верность? И, чтобы окончательно забить последний гвоздь в крышку этого гроба, я тихо говорю: «Все, что произошло в Барселоне, останется в Барселоне», – и иду спать.

Наутро Николь будит меня задорным кряхтением кофемашины. Я плетусь на кухню, пытаясь на ходу продрать глаза: вчерашний алкоголь превратил меня в опухшего Йети. Подруга стоит у кухонного островка и выглядит, как цветущая розовая роза с этим ее нежным румянцем и белокурыми волосами. Честное слово, она точно нашла эликсир ангельской красоты и просто не хочет делиться рецептом.

– Доброе утро, пташка. Скажи, ты предпочитаешь испанскую или все-таки французскую кухню на завтрак? – говорит Ники, протягивая мне мой латте с огромным количеством молока, но обязательно без сахара. Хватит с меня и того, что я постоянно готовлю десерты.

– Если ты спрашиваешь, позавтракаем мы сейчас или лучше поедем и сделаем это уже по пути в Лион, то я за второй вариант, – зевая говорю я. – Пока не могу представить, как впихнуть в себя хоть что-то, кроме кофе. К тому же я слишком соскучилась по настоящим сливочным круассанам, поэтому выбор очевиден.

Николь кивает и весело говорит:

– Тогда сейчас быстренько собираемся. Сильно не прихорашивайся, все равно в нашей деревне никому нет дела до того, как ты выглядишь. Осталось только выбрать тебе машину, и можем стартовать.

– Выбрать? – с сомнением говорю я.

– Конечно. Насколько я помню, у папули на местной охраняемой парковке стоит четыре машины, но могу и ошибаться. Надо понять, на чем тебе будет удобнее. Поэтому сначала туда, а потом обратно за чемоданами. Хоп-хоп, – с этими словами Николь быстро хлопает в ладоши и начинает весело подталкивать меня в сторону комнаты.

Мы выходим из дома и вдыхаем утренний, пока еще не испепеляюще жаркий воздух каталонской столицы.

– Почему твой отец держит свои машины на общественной парковке? Неужели не переживает, что их могут угнать или поцарапать? – недоумеваю я.

– Ты же знаешь, из всех религий папа поклоняется одной – удобству. Поэтому, если в доме нет подземного паркинга, – а ты сама понимаешь, что в здании этой архитектуры и этого года постройки его естественно нет, – то он выберет ближайший крытый паркинг с охраной и не будет заморачиваться по поводу безопасности. Отец лучше переплатит страховой на случай угона, чем будет ходить дольше положенного. Иногда мне кажется, что именно этот принцип двигал им, когда он выбирал квартиру с видом на главную достопримечательность города, – хихикает Николь. – Ездить по такой жаре, чтобы посмотреть на Саграду Фамилию… Зачем, если можно любоваться ей из окна собственного дома? – пародирует отца Ники, и мы обе смеемся над его милыми странностями.

Паркинг BSM Mercat Sagrada Família находится всего в пяти минутах от нашего дома. Именно туда Николь вчера попросила запарковать свой Peugeot, поэтому я даже не успеваю полноценно насладиться тем невероятным ощущением грядущих открытий, которое каждый раз возникает у туристов. На парковке я сталкиваюсь с тем, что называется «вычурный вкус на машины», и невольно вновь возвращаюсь к своему вопросу про безопасность общественной парковки. В одном ряду здесь стоят: Ferrari LaFerrari, Bugatti Veyron, Rolls-Royce Dawn, Bentley Bentayga. Поэтому мне кажется, что я даже слегка выдыхаю, когда среди всего этого добра неожиданно находится обычная белая трехдверная BMW. Ума не приложу, как она затесалась в такую коллекцию, но ни на одной из этих тачек я точно бы не поехала. Тут же либо гоночный болид, либо бегемот на колесах. И это-то в Европе… Спасибо, но нет.

Николь хихикает над моим выбором и говорит, что совершенно не удивлена.

– Да ты бы пыль глотала из-под моих колес всю дорогу на своем Peugeot, если бы я выбрала какую-то другую из машин твоего отца. Так что я совершаю акт милосердия по отношению к тебе, сестра, – гордо заявляю я.

Мы садимся по машинам и выдвигаемся в сторону дома, чтобы забрать чемоданы.

8

Кит

Следующая наша остановка случается уже в Безье. Мы останавливаемся в заведении Le Grand Cafe, где я просто накидываюсь на тар-тар из говядины и всерьез раздумываю о мидиях в сливочно-чесночном соусе. Мы сидим на ярко-розовых стульях в окружении огромных салатовых вазонов с цветами, что создает ощущение какого-то детского карамельного счастья. Помимо еды развлекаем себя практически национальным спортом – с удовольствием разглядываем людей, проходящих мимо.

– Знаешь, а ведь я солгала тебе вчера, – неожиданно для самой себя говорю я.

Николь внимательно смотрит на меня, но ничего не говорит. Это придает мне сил, и я рассказываю ей о вчерашней ночи в клубе и о Рафаэле.

– Вот тебе и очередь в женский туалет. Ну, подруга, теперь у каждой из нас есть история о влиянии алкоголя на сексуальную раскрепощенность женщины в Барселоне, – смеется Николь. – Кит-Кат, я надеюсь, ты не коришь себя? Я бы сказала, что это очень по-французски – найти себе парня на одну ночь, но ты ведь не оценишь мой юмор.

Я выгибаю бровь и тем самым даю ей понять, что развивать тему нет смысла.

– А если серьезно, то я думаю, что тебе давно пора было сделать нечто подобное, дорогая. Твое так называемое семейство спит и видит поиметь с тебя как можно больше бонусов – кто в виде денег, а кто в виде репутации. Пора бы тебе сделать что-то по-настоящему для себя. Твой отец воплощает лишь свои мечты и планы, и прикрывает все это словами, что он заботится о твоем будущем. Муж… Можно я не буду ничего говорить об этом куске дерьма? Свекровь – выколоть бы глаза этой стерве. В общем, ты можешь смело наплевать на всех и жить свободной жизнью. Спать с кем хочешь, учиться на кого хочешь, а главное – работать где хочешь, и никто не вправе тебе указывать.

Я вздыхаю и думаю, что, наверное, она права.

– А теперь расскажи еще раз, как он выглядел, – хлопает в ладоши Николь и в этот момент очень напоминает пятилетнюю девочку с конкурса «Маленькая мисс Америка».

– Ну-у, – тяну время, – он высокий, примерно под метр девяносто, широкоплечий и поджарый. У него темные волосы и самые красивые голубые глаза, которые я видела.

На секунду я улетаю далеко в свои мысли и снова представляю его руки на своем теле. Внизу живота распускается тепло, из-за чего я немного ерзаю на своем стуле. «Так, держи себя в руках, Кит. Подумаешь, незнакомец, которого ты больше никогда не увидишь», – говорю я себе. Но подсознание весело отвечает мне: он не незнакомец, его зовут Рафаэль и он реален. Все равно я не знаю ни его фамилии, ни адреса, да и познакомились мы в Испании. Я прерываю свой поток мыслей и возвращаюсь к Николь.

– Вообще он чем-то напомнил мне Кена, – смеюсь я.

– Кена? – хмурит брови Николь. – Это мужа Барби, что ли? Фу, дорогая, он что, такой же деревянный? – и мы обе сползаем от смеха под стол.

– Сама ты деревянная, дурочка, – наконец просмеявшись, отмахиваюсь от нее. – Нет, он был великолепен. И знаешь, я с ним кончила, – одними губами проговариваю я. – С Эриком такого никогда не случалось.

– Милая, мне кажется, с Эриком ты даже возбудиться нормально не могла. Ума не приложу, почему ты не скажешь отцу, что хочешь уйти от него. Мне кажется, он бы понял, что гребаный изменник-садист не пара его дочери. И неважно, из насколько родовитой семьи этот козел. В конце концов, с вашими деньгами титул можно и купить, если мистеру Спенсеру так этого хочется.

– К сожалению, родословную не перепишешь за деньги. По крайней мере так, чтобы об этом не пронюхали чертовы репортеры. А отцу это важно. Почему-то в сенаторы берут людей с хорошими связями. Ума не приложу, отчего так, – ерничаю я.

– Эх, вот и скажи теперь: много ли счастья принесли нам наши деньги? – тяжело вздыхает Николь.

– Ну, мне они никогда не были в радость, – смеюсь я. – Хотя… Что ты сказала? Подожди, о чем ты?

Я вглядываюсь в лицо Николь, пытаясь прочитать эмоции, а она лишь снова вздыхает.

– Помнишь, вчера ты спросила меня, почему я езжу на Peugeot?

– Конечно. Прости, если обидела, но эта машина и правда тебе не подходит. Я могу легко представить в этом автомобиле себя, но ты же звезда, и твой внутренний свет удачно подчеркивают твои финансовые возможности, – шучу я.

– В общем, ты и правда угадала. Эта машина у меня всего четвертый месяц. Мою Tesla пришлось поставить в гараж и плотно закрыть чехлом до лучших времен. Я хочу рассказать тебе это до того, как мы приедем в Лион, чтобы ты не удивлялась той реальности, в которой я живу, – странно улыбается Николь.

– Господи, да что же случилось, расскажи уже нормально!

– Полгода назад я занималась тем, что открывала сразу два новых салона в Лионе. Жить приходилось практически на два города, постоянно возвращаясь на выходные в Париж, домой. Папа все настойчивее предлагал купить квартиру в Лионе и не мыкаться по отелям, но я не видела в этом особого смысла, пока все ремонтные и строительные работы не растянулись на два месяца. Я была так вымотана, что согласилась на красивую маленькую квартирку с видом на Сону. В общем-то, к делу это не относится, но папа не поскупился. А потом, когда пришло время заняться пожарной безопасностью салонов, пришел он. Его зовут Люка, он пожарный… – Николь замолкает и молчит добрых полторы минуты.