Возможно, Елисей все же предложит пожениться, но совершенно по другой причине – из чувства долга. Если он принципиальный, наверное, это на все распространяется, а не только на службу в армии. Как честный человек…

Разве такого развития событий ей хотелось? Об этом она мечтала? Расписаться в спешке по справке, из-за долга и принципа… Василиса зажмурилась и даже головой помотала, отгоняя привидевшуюся картину.

Не стоит забывать еще и о любящих родственниках. Неизвестно, как мама отнесется к появлению такого зятя. Впрочем, ее можно будет просто поставить перед фактом: они много лет не живут вместе, и Василиса давно отвыкла перед ней отчитываться. Семью Елисея, в принципе, тоже не стоит заранее оповещать, если провернуть все быстро и тайно. Неизвестно, правда, согласится ли на это он сам…

Трудно представить, что начнется, когда они узнают. Ей ведь ясно дали понять, чтобы она не пыталась втереться в их благородное семейство. Истреплют нервы так, что никакого мальчика не захочется. А ей вообще-то сейчас волноваться нельзя…

Взгляд переполз на следующую строчку, и все ее построения рухнули: «…на сроке от двадцати двух недель». Значит, и этот способ в их случае не работает. Если только Елисей протянет время до весеннего призыва… Но дело в том, что он уже настроился и не хочет откладывать.

Ничего не решив, Василиса закрыла вкладки, стерла историю запросов и задумалась, откинувшись на спинку кресла. Елисей скоро уедет, и она останется наедине со своими проблемами. Зато есть несомненный плюс – от нее отстанут члены его семейки и ни о чем не узнают раньше времени. Как и он сам. А когда вернется через год, его будет ждать грандиозный сюрприз…

Маловероятно. Шила в мешке не утаишь. Где-нибудь обязательно вылезет, и как тогда она станет оправдываться? Если целый год скрывать, Елисей ни за что не простит ей настолько масштабной лжи. Она и так ходит по краю.

Вот и получается: какой вариант ни выбери, все закончится плохо. Лучше уж пустить ситуацию на самотек и подождать, куда кривая вывезет…

Утром не терпелось, чтобы Елисей поскорее ушел, а вечером, наоборот, сходила с ума и не могла его дождаться. Он, как назло, задерживался. Предупредил, конечно – написал, что им добавили лишнюю пару взамен пропущенной, – но ей от этого легче не стало.

У него вообще изменилось расписание: пары теперь начинались позже, зато продолжались до самого вечера. Практически вторая смена. С одной стороны, удобно – он не пересекался с ее учениками. С другой – они проводили слишком мало времени вместе, предпочитая утром поспать подольше. Сейчас это ощущалось особенно остро: каждый час был на счету!

Когда наконец хлопнула входная дверь, Василиса вылетела в прихожую и сразу выпалила:

– Лес, надо брать побольше лейкопластыря! Многие пишут, что берцы могут попасться неудобные и тогда будут сильно натирать. Некоторые даже в санчасть из-за этого попадают…

Елисей смотрел на нее с улыбкой:

– О чем еще прочитала?

– Постричься лучше заранее в парикмахерской, а то там попадешь к кому-нибудь криворукому…

Василиса с сожалением взглянула на его отросшие светлые вихры, протянула к ним руку, но дотронуться не успела – Елисей схватил ее и прижал к себе. Температура на улице упала, от его одежды веяло холодом, но отстраняться не хотелось. Бесконечно бы так стояла, но уже поздно, парень, наверное, голодный.

– Давай ужинать, а то вас там голодом заморили, – проговорила она, освобождаясь из его рук.

Елисей покачал головой:

– Я в столовой пообедал.

– Это когда было!

Василиса настолько увлеклась изучением информации об армейской службе, что не успела приготовить ничего нового. Хорошо, со вчерашнего дня что-то оставалось. Пока Елисей умывался, разогрела гречку с котлетами, порезала овощи. Скоро готовить станет не для кого, и она опять перейдет на подножный корм…

Хотя нет, о чем это она? О бутербродах и кофе придется забыть, надо перестраиваться на правильное питание, тоже переходить на кашу… Василиса вспомнила овсянку, которую варила Елисею по утрам, и ее передернуло. Интересно, бывает непереносимость каши, чтобы с чистой совестью от нее отказаться?

Пока она вела прежний образ жизни – по инерции, да и перед Елисеем не хотела раньше времени палиться. Даже неплохо, что скоро станет не от кого скрываться. Меньше вранья, которого он не переносит, как уже не раз давал понять. Что будет потом, когда все откроется, думать пока не хотелось. В крайнем случае можно сказать, что она еще не знала. Тоже вранье, но, по крайней мере, не такое очевидное.

Не все же узнают о беременности на сроке в шесть недель? В кино и сериалах подобные повороты сюжета стандартно происходят в два месяца. Как это работает? Она забеспокоилась, когда задержка была уже две недели. А героини художественных произведений, получается, ждут целый месяц? Видимо, нервишки у них покрепче, чем у нее.

– Что вам за пару лишнюю поставили? – спросила Василиса за ужином, стараясь отвлечься от других тем.

– Самую бесполезную – культурологию, – поморщился Елисей. – На фига она, спрашивается, будущим программистам?

– Для общего развития. И уйти нельзя было?

– Сказали, что зачет потом. У кого много пропусков, не допустят.

Они вели совершенно обычный, мирный разговор, но Василису снова накрыло острое чувство нереальности происходящего. Обсуждают лекции и зачеты, как будто ничего серьезнее в их жизни не случилось. А ведь у Елисея их уже не предвидится…

Он, видимо, тоже ощутил это и вдруг совершенно буднично спросил:

– Лис, а ты будешь меня из армии ждать?

– Конечно, нет, – ни секунды не задумавшись, отозвалась она. – У меня столько учеников! Некоторым я точно нравлюсь. Есть из кого выбрать…

Он неодобрительно взглянул на нее:

– Шутница, блин.

Василиса сама не понимала, какой черт дернул ее за язык. Хотелось развеселить его, снизить пафос, а вышло ровно наоборот.

Она коснулась руки Елисея:

– Ну не обижайся. Сам-то не забудешь меня через пару месяцев?

– Тебя забудешь, как же!

– Через три месяца присяга, на нее разрешают родственникам приехать. А потом увольнительную дают…

Елисей заинтересованно взглянул на нее:

– Надо же, кое-что полезное тоже вычитала. Ну ты там подготовься, сними номер в гостинице…

Через три месяца срок натикает приличный. Василиса прочитала, что многое зависит от телосложения и типа фигуры, но чаще всего примерно в пять все становится заметно невооруженным глазом. Наступит зима, и можно будет замаскироваться под теплой одеждой, но если придется идти в гостиницу, ничего не скроешь. И уже ни под каким соусом не отвертишься, будто она не знала. Учитывая, что туда наверняка явятся любимые родители… Зачем она только ляпнула про присягу и увольнительную?

– Тебя мама с папой не отпустят.

– Пусть только попробуют.

– Смотря куда отправят… Вдруг на Дальний Восток?

– Я во флот не собираюсь, и вообще там местные служат. Попросил, чтобы поближе к дому оставили.

– Попросил? – удивилась она.

– Ну да, на психологической экспертизе спрашивали. И еще – в какие войска хочу…

– А ты что? – почему-то с замиранием сердца спросила Василиса.

– В танковые, – усмехнулся Елисей. – Зря, что ли, столько в «танки» гонял!

В «танки» гонял… Что-то царапало, вызывая смутное беспокойство. Психологическая экспертиза…

– Подожди, а ты уже медкомиссию прошел?

– Ну да. Полностью годен. Тем более нет смысла отмазываться…

– Когда же ты успел? – удивилась она.

– Перед универом. Там быстро…

– И мне ничего не сказал?

– Не хотел раньше времени волновать.

Да уж, волноваться ей сейчас ни к чему. Но придется… Думала, еще долго, а, оказывается, все уже произошло! Елисей просто поставил ее перед фактом. Даже не посоветовался… Интересно, маму с папой тоже? Хотя нет, они-то первыми увидели повестку. Тоже конспираторы – во время празднования дня рождения дедушки ни словечком не обмолвились. Не стали обсуждать этот вопрос при гостях или надеялись переубедить упрямого сыночка?

– И когда же?.. – Василиса запнулась и не смогла договорить, но он понял.

– Скоро сообщат, когда надо будет на сборный пункт явиться. А там по конкретным частям распределяют.

– Туда разрешают смартфон взять и родителям перед отъездом вернуть, – сдавленно поделилась она свежеполученной информацией. – А в часть можно только обычный кнопочный. И то он в сейфе хранится, выдают на пару часов по выходным…

– Да уже просветили меня. Но все равно спасибо, – Елисей тепло посмотрел на нее, и на этот раз в его взгляде не было ни капли страсти.

Василиса сглотнула, прогоняя подкатывающие слезы.

– Лис, ну ты чего? – он пересел к ней, приобнял за плечи одной рукой. – Не на войну же.

– Всякое может случиться. В новостях попадается…

– «Всякое» может где угодно случиться. Некоторые люди просто у себя дома сидят, а потом бац – взрыв газа…

– Прекрати. – Она сердито отвернулась, но плакать сразу расхотелось.

– Так у тебя электрическая плита, – безмятежно заявил Елисей. – Нечего бояться.

Повисла пауза, нарушаемая только шумом закипающего чайника.

– Лис, а ты ничего от меня не скрываешь? – вдруг спросил он.

Василиса вздрогнула. Неужели обнаружил тест или заключение УЗИ, давно все понял и теперь ждет, когда она признается?

– Может, уже нашла себе кого-нибудь?

– Нашла недавно, – кивнула она и, почувствовав, как потяжелела его рука, поспешила пояснить: – Тебя.

– Тогда хватит меня жалеть. Лучше докажи…

* * *

Что, если чувства не безграничны? Каждому отмерен свой лимит, и бессмысленно требовать большего: это проявление эмоций – максимум, на который человек способен. Один сдержанный, а у другого страсти в клочья…

Чем раньше поймешь, тем лучше. Перестаешь требовать от людей то, чего они не могут дать по определению. Если бы все учитывали разный эмоциональный темперамент, разногласий, страданий и ссор было бы гораздо меньше. Двое идеально дополняют друг друга, когда наконец это понимают.

Противоположности притягиваются. Один любит, второй позволяет себя любить. Считается, что эта схема встречается довольно часто и она вполне рабочая, даже лучше полной взаимности. «Моей любви хватит на нас обоих», что-то вроде того. А вдруг не хватит? Как можно рассчитать? Какой момент станет критическим, чтобы любовной энергии – или массы, силы, инерции, смотря в чем измеряется – стало недостаточно? Или она, согласно тем же законам физики, переходит в другое состояние – привычки, привязанности, удобства? Только тогда это, кажется, уже не совсем любовь. Точнее, совсем не любовь…

Стерпится – слюбится, гласит народная мудрость. Привыкнуть и притерпеться можно, полюбить – нет. Влюбленность – чувство иррациональное и спонтанное. Если уж на то пошло, им руководит никакое не сердце и даже не разум, а гормоны. То есть, по логике вещей, в стихах и песнях о любви надо вести речь не о душе и сердце, а, скажем, о щитовидной железе, гипофизе или надпочечниках? Какие еще органы гормоны вырабатывают… Совершенно не романтично, зато по-научному.

Почему сердцу приписывают некие особые иррациональные свойства? Сердцем чувствую, сердце не обманет, сердце подскажет, выбирай сердцем… Это просто насос, перекачивающий кровь. Притом он противопоставляется разуму! А ведь именно мозг генерирует сознание, обрабатывает процессы, запущенные гормонами, и делает из них выводы.

Можно надеяться, что твоей любви хватит на двоих, или найти силы отказаться от унизительной зависимости. Принимать чужую любовь или искать свою. Поверить не сердцу, а мозгу. И щитовидной железе, конечно. Ей – в первую очередь.