Мы наливали травяной чай, брали ломоть чёрного хлеба, намазывали на него жидкий мёд и, причмокивая от удовольствия, слушали про пчёл.
Так уж заведено на этой земле, что детство здесь полагается каждой живой душе без исключения. Правда, качество положенного может и варьироваться: у кого-то детство — безусловная зона комфорта, а у кого-то — источник проблем, с которыми потом ещё поди разберись. Поэтому с детскими воспоминаниями, которые также выдаются каждому, люди поступают по-разному. Кто-то оставляет их себе, кто-то ими делится, кто-то любит сравнивать свои с чужими. Книга «Шишел-мышел» написана счастливой (и щедрой) обладательницей радостных воспоминаний, а если воспоминание даже и жутковатое (про пиявок — бр-р! или про пороховой самопал — ох, мамычки!), то оно всё равно заканчивается хеппи-эндом. Отнесу это свойство сюжета к безусловным плюсам.
Плюсы тем временем на этом не кончаются. Мне, как бывшему городскому ребёнку, читать про деревенское было очень любопытно. Например, я узнала, чем отличается несушка от наседки, как ощипывают кролика на пух, и что существуют, оказывается, некие (не иначе как заколдованные) запруды, где карасей с пескарями можно ловить руками. А также выяснила, что наши городские «секретики» в нижегородской области назывались «земляными гербариями». Заодно отчётливо вспомнила, каковы на вкус пенки от свежесваренного малинового варенья и как отливает янтарём на солнце абрикосовый весовой мармелад. И очень, очень сильно удивилась, когда прочла про игральную колоду из карточек любимых артистов и артисток. Жаль, что мне не довелось этой колодой поиграть, это ж какой простор для спортивных споров насчёт козырей!
Отдельной строкой упомяну иллюстрации к тексту: лаконичные, будто простым карандашиком нарисованные, при этом точные на загляденье.