Снова началось, – жалобно протянула Белинда.
– Что началось? – не понимал Николас, глядя на нас по очереди.
– Ничего не началось, – прервала я Белинду.
Из-за Билала проснулась и Белинда, которая хотела отоспаться до часу дня. Я думала, она поможет мне усмирить капризного ребенка, но вместо этого она села рядом с ним и потребовала кашу. Почему-то я даже
– Сядь сюда, дочка, – нежно произнёс папа, указывая на место возле себя. Я выполнила его просьбу и, прикусив губу, ждала его нотаций. – Ты знаешь, что быть родителем – это нелегко, а твой брат уже сейчас с этим согласится.
Не слышала меня? – по-детски спросил он, с трудом произнося буквы так, что я едва поняла его невнятные слова.
– Я просто болела.
– Бабушка говорит, что тебя нужно побить.
Спустись на обед, ты не ела.
– Я не хочу, – отозвалась я пустым голосом.
– Пусть Аллах наставит тебя, дочка, неужели мы дождались, что ты плачешь по парню? – возмутилась мама.
– Я делала это и раньше, вы просто не замечали, – усмехнулась я про себя.
Что это значит, Самия?
– Что значит? – переспросила я.
– Почему ты привела этого человека в наш дом?
– Я не приводила, – оправдалась я. – Он сам пришёл за мной.
Я сглупил.
– Ты о том, что пришел сюда? – нахмурилась я, не понимая его.
– Нет, об этом я не сожалею, – шутливо закатил он глаза. – Я сглупил, что надел футболку.
– И что?
Самия: А если он окажется слишком идеальным, чтобы отказаться?
Николас: Тогда он окажется не менее идеальным, чтобы быстро его устранить.
Самия: В каком смысле устранить?
Николас: В безумном.