Дэниел смотрел, как удаляется фигура любимой женщины, пока ее силуэт не превратился в розовое пятнышко на горизонте, а затем и вовсе не исчез за поворотом.

Джессика сама не заметила, как очутилась на автобусной остановке. Ее руки покраснели от порывистого ветра, уши замерзли, в горле саднило то ли от холода, то ли от застрявших слез. Она села в автобус, спряталась ото всех на заднем ряду и позвонила Биллу. Как и Дэниел, он спокойно воспринял отказ Молли Дэвис.

– Возможно, люди сенатора побывали там до тебя, – сказал он. – Чувствую, мы подобрались к чему-то очень интересному.

– Только не говори, что решил пустить мои снимки в работу.

– Почему нет? Не ты ли хотела громких заголовков?

Джессика осеклась.

– Тогда я не осознавала абсурдность этой затеи. Билл, дай мне немного времени, я постараюсь добыть больше информации.

Она услышала, как шеф трубкой почесал подбородок и пропыхтел.

– Знаешь, чем новость отличается от сенсации, Паркер?

– Чем? – промямлила Джессика.

– Новость станет новостью, если о ней шепнуть. Сенсация не станет сенсацией, если о ней не закричать.

Между ними воцарилась тишина. Первой заговорила Джессика.

– До сдачи номера еще сутки, я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, Паркер. Работай.

Билл сбросил звонок.

– Всего сутки, – прошептала она и зажмурилась так сильно, что в глазах заплясали цветные пятна.

Джессика вышла на остановке и побрела домой. Она пинала листья с такой злобой, что прохожие в недоумении оборачивались. Вскоре она миновала пекарню, где покупала свежую выпечку, и свернула в свой проулок.

Улица встретила тишиной, фонари замерли в ожидании. Даже противный ветер, казалось, остался где-то за спиной. В домах горел свет, и сквозь окна она видела, как играют дети и за беседой попивают чай старики.

Джессика поднялась на крыльцо и достала из кармана ключ, чтобы отпереть дверь, но краем глаза заметила движение справа. Затылок покрылся ледяной коркой. Темная фигура, что прежде сливалась со стволом дерева, отсоединилась от него и двинулась к ней.

Джессика представила, как в некрологе «МакЭвойТок» напечатают ее имя, а преданные читатели найдут себе нового кумира уже к следующему номеру, и вздрогнула.

Тем временем тень вышла на свет и приобрела вполне знакомые черты.

– Ты, – выдохнула она и оперлась спиной о дверь.

Кристофер Бейс остановился у первой ступени и расплылся в нахальной ухмылочке, которая, как нашатырь, привела ее в чувства.

– Как ты узнал мой адрес? – воскликнула она.

– Воспользовался связями, разве ты не так поступаешь?

Джессика вспомнила, что совсем недавно просила Дэниела найти адрес Молли, и, уязвленная, поджала губы. Кристофер заправил руки в карманы брюк и спросил:

– Как прошел день?

Она сверкнула глазами.

– Еще спрашиваешь?

– Видимо, не очень. – Кристофер потупил взор, но улыбаться не перестал. – И это пальто! – Он дернул бровями, чем окончательно взбесил Джессику.

Она сжала ключи в кулаке и, громко топая, спустилась к нему. Сверху он не казался таким высоким, но на расстоянии нескольких дюймов ей пришлось задрать голову, чтобы установить контакт. Джессика ткнула пальцем ему в плечо, но Кристофер увернулся, и она промазала, пронзив морозный воздух.

– Давай пропустим все грязные словечки, что вертятся у тебя на языке. Я лишь хотел сказать, что розовый цвет невыгодно подчеркивает воспаленные глаза.

– А явился ты сюда, чтобы справиться о моем здоровье? – съязвила Джессика.

Кристофер задрал голову и выдохнул облачко пара. Затем серые глаза устремились на дверь.

– Может, поболтаем внутри? Впустишь?

Джессика открыла рот, чтобы послать его куда подальше и желательно навсегда, однако сил препираться у нее не осталось, и холод забирал последнее желание это делать. Она решила, что кружка горячего кофе взбодрит ум и принесет ему ясность.

– Хорошо. Но так и знай, выкинешь какой-нибудь фокус, и… – Джессика не нашла подходящей расправы, чтобы озвучить ее вслух, и лишь погрозила пальцем.

Не дожидаясь реакции, она зашагала по лестнице и не заметила, как Кристофер скорчил рычащую рожу за ее спиной.

– Разувайся! – скомандовала она на входе.

Кристофер не растерялся, стянул с себя ботинки, поставил их вместе и заботливо выровнял носки. Джессика фыркнула, осознав, что Бейса забавляют ее просьбы, и указала на коридор.

– Гостиная прямо и направо, сразу после кухни. Я сейчас. – Сама она стянула пальто и забросила подальше в чулан, намереваясь завтра же от него избавиться.

Кристофер прошел в гостиную и остановился у каминной полки с фотографиями. Джессика задержалась на мгновение, чтобы подглядеть. Ведь люди, когда их не замечают, ведут себя искренне. Кристофер выглядел, как английский аристократ – с прямой осанкой и сложенными за спиной руками, он легко покачивался из стороны в сторону, изучая фотографии. По рукам пробежали мурашки, как бывало всякий раз, когда кто-то брал ее вещи. Растерев предплечья, Джессика направилась в столовую и на ходу предупредила:

– В доме мало вещей. Задумаешь что-то спереть, я сразу замечу.

Вслед раздался бархатистый смех, и Джессика улыбнулась. Вопреки всему, ей было спокойно. Она включила кофемашину, выбрала две кружки вместо одной, и, пока кофейник наполнялся ароматной жижей, взглянула в зеркальную дверцу микроволновки. Кристофер не соврал, голубые глаза в ярко-розовой окантовке век смотрелись жутко.

Когда Джессика вошла в гостиную, Кристофер сидел на диване и задумчиво сверлил взглядом стену.

– Я решила, что кофе нам обоим не помешает, – сказала она и поставила кружки на стол.

– У тебя уютно, – отозвался Кристофер.

Джессика обвела взглядом комнату, из-за которой выбрала именно этот дом. В ней не было ничего лишнего – угловой диван цвета топленого масла расположился у правой стены напротив камина. Ближе к очагу она поставила два кресла, в которых любила читать или разглядывать фотографии, вытянув ноги. Когда она впервые встретилась с владельцем, агент обратил ее внимание на люстру в стиле барокко из богемского хрусталя, которая отражалась в зеркале над каминной полкой и сотнями бликов рассеивалась вокруг. Она бы, может, и поверила, но хозяин дома в растянутых клетчатых штанах и вьетнамках вряд ли был ценителем антиквариата. И все же нашлось кое-что, что влюбило ее с первых секунд. Старый паркет из ореха, выложенный елочкой. В некоторых местах от шагов он тихонько трещал, и этот треск создавал домашний уют. И Кристофер тоже его почувствовал.

Заметив на полу несколько книг, Джессика смутилась и поспешила поднять их.

– Если думаешь, что мне нужны твои учебники, то не волнуйся. Я не интересуюсь фотографией в этом смысле слова. – Он откинулся на спинку дивана и пригубил кофе.

– Ближе к делу, – отрезала она и поставила книги на полку.

Кристофер облизнул молочную пенку с верхней губы и спросил:

– Что скажешь, если я предложу тебе сделку?

Джессика уселась в кресло и развела руками.

– Что бы ты ни предложил, мне нечего дать взамен.

– Может, для начала выслушаешь?

Слушателем она была отменным, в этом и заключалась ее профессия. Ведь для того, чтобы рассказать чью-то историю, ее нужно сначала услышать. Обычно рассказчики попадались предсказуемые, но не Кристофер Бейс. Это она поняла с конференции. А еще поняла, что он не из тех, кто болтает о жизни за чашечкой кофе. Так зачем он пришел? Гадать бесполезно. Джессика смерила его подозрительным взглядом.

– Для начала – могу. Жаль, что твое общество – это все, что я заслужила в конце дня, – она сделала большой глоток и закрыла глаза. Ее тело обмякло, будто тяжелая ноша свалилась с плеч.

Кристофер усмехнулся.

– Не очень-то дружелюбно с твоей стороны, если учесть, что я спас тебя из передряги.

– Сначала втянул, затем спас. А еще ты забыл упомянуть о последствиях, которые мы до сих пор разгребаем.

– Последствия? – удивился он.

Джессика отмахнулась.

– Уже поздно. Что за сделку ты хотел предложить?

Кристофер постучал пальцами по кружке, отставил ее на стол и уперся локтями в колени. По его позе Джессика догадалась, что разговор предстоит серьезный.

– У меня с сенатором личные счеты, – начал он. – Я долгое время пытаюсь его разоблачить, но каждый раз Экклберри изворачивается и ускользает из моих рук, как слизняк.

– Ждешь, что я надену перчатки, вооружусь гашеной известью и выйду на тропу войны?

Кристофер вопросительно приподнял бровь.

– Нет, исключено! – Она вскинула ладони и помотала головой.

– Мне нужна твоя помощь, Джессика. Не безвозмездно, конечно.

– Хочешь меня подкупить?

– Если такое возможно. – Кристофер обворожительно улыбнулся, и защитный замочек щелкнул.

Любопытство боролось со здравым смыслом. Но если бы каждый слушался своего разума, то мир давно бы вымер со скуки.

– Что я получу взамен? – спросила она.

– Ты – репортер. Получишь эксклюзивный материал, уличающий Экклберри в финансовых преступлениях.

– Звучит, безусловно, заманчиво. И слишком легко, чтобы быть правдой, – несколько разочарованно произнесла Джессика.

– Никто не говорил, что будет легко. Задача в том, чтобы попасть туда, куда попасть невозможно. Но с моей помощью у тебя все получится.

– Тогда почему не сделаешь этого сам?

Кристофер тихо хлопнул в ладоши и отвел взгляд.

– Сделал бы, если бы мог.

– Так ты задумал меня использовать? – с наигранным возмущением воскликнула Джессика.

– Не передергивай! – Он выпрямил спину. – Вместе мы добудем информацию, которая откроет глаза обществу на все его злодеяния. Сенатор заплатит за все, что сделал.

В голосе Кристофера сочилась враждебность.

– Что же он натворил, раз ты хочешь разделаться с ним?

– Придет время, и ты все узнаешь.

– Так не пойдет.

Кристофер вздохнул.

– Некоторые люди взлетают все выше и выше и забывают о том, что однажды стояли на земле. Те, кто взлететь не смог, кажутся им мусором. Хуже всего, что они приходят к власти, управляют людьми и городами, да только что они смыслят? Чтобы узнать город по-настоящему недостаточно посмотреть на него из окна своего пентхауса, нужно спуститься на улицу, пройтись по кварталу, пообщаться с людьми. – После небольшой паузы Кристофер добавил: – Экклберри причинил столько зла, что место в аду он себе забронировал. Но как бы высоко он не взлетел, я стану тем солнцем, что спалит его к чертовой матери.

Джессика хмыкнула.

– Необходимое зло? – с иронией произнесла она, но Кристофер не заметил либо проигнорировал.

– Называй, как хочешь.

– Так тебя интересует месть или правосудие?

– В правосудие я давно не верю. Если бы оно существовало, мы бы никогда не встретились.

Джессика посмотрела на мужчину перед собой. Внешне Кристофер выглядел собранным, уверенным в своих словах, но глаза, холодные серые глаза, наполнялись болью и ненавистью всякий раз, когда он говорил о сенаторе.

– Разве свидетельств Молли недостаточно, чтобы возбудить против него дело? Она ведь знает…

– Важно не то, что знаю я или Молли, – Кристофер перебил ее и встал с дивана. Он подошел к окну и продолжил. – Важно то, что я могу доказать. А в нашем случае доказательства должны быть неоспоримыми.

Джессика сглотнула.

– Чего ты хочешь от меня?

В комнате повисла тишина. Кристофер молчал, словно решал, озвучивать ли план случайной журналистке. В конце концов он заговорил.

– Мы нашли офис, который Экклберри снимал во время своей предвыборной кампании два года назад. Теперь он использует помещение в качестве переговорной. Получим доступ к переговорам – вычислим всех подельников.

– Хочешь подбросить «жучок»? – поразилась Джессика.

Кристофер кивнул.

– Может, я тебя удивлю, но незаконную прослушку нельзя пришить к делу.

– Верно. Но, выдав секрет Молли, я разворошил осиное гнездо. Теперь он должен с кем-то встретиться. Если не рискнем сейчас, другого случая может не подвернуться.

– С чего ты взял, что Экклберри с кем-то встретится?

– Потому что нельзя хлопать в ладоши одной рукой, нужна вторая. Сенатор знает, что за каждым его шагом следят, он будет предельно осторожен. И, значит, будет использовать только проверенные средства. Что может быть безопасней, чем личный разговор?

Джессика покачала головой.

– Допустим, но ты забываешь, что Экклберри знает, как я выгляжу.

Кристофер воодушевился, отчего ей сделалось не по себе.

– Тебе не нужно с ним видеться. И у меня есть идея.

Джессика потерла виски и прильнула губами к кружке, но кофе закончился. Она с раздражением поставила кружку на стол и всплеснула руками.

– Тебе кто-нибудь говорил, что от тебя одни проблемы?

Джессика не знала, но ее слова пришлись пощечиной по его сердцу. Он вспомнил тот день, когда сидел в кабинете директора школы, потупив взор.

Рафаэль Мартинес смотрел с сочувствием. Кристофер был не только его воспитанником, еще и сыном лучшего друга. Но по правилам личные привязанности не имели значения, и он обязан был поступить по уставу.

– Я звоню твоему отцу, приятель. Ты уж извини.

Кристофер кивнул и опустил голову.

После нескольких гудков твердый мужской голос ответил:

– Раффи, здравствуй! Рад тебя слышать! У меня голова кругом от работы, забыл позвонить.

Кристофер взглянул на директора, чтобы убедиться – они оба уловили нотки раздражения и растерянности. Рафаэль немного поколебался.

– Ничего, дружище. И прости, я к тебе с плохими новостями.

После нескольких секунд молчания, которые показались мальчику невыносимо долгими, отец заговорил.

– Кристофер что-то натворил?

Рафаэль скорчил гримасу.

– В некотором смысле.

– Он меня слышит?

– Слышу, папа, – ответил мальчик.