Глава 2

Почему не весь квартал бросился играть в Прятки ради таких богатств? Ответ крылся в том, что происходило после игр… Впрочем, и во время тоже.

Но начать все же следовало с того, откуда вообще взялось это «развлечение». А появилось оно около пятнадцати лет назад и было придумано мутантами. Их было гораздо меньше, чем обычных людей, но именно они стояли во главе каждого города на материке Лакрит. Чаще всего это были усмирители, державшие при себе провидцев. Но, насколько помнила Оливия, в городе Да́ллер правителем был провидец, которого охраняли усмирители. Целители, напротив, не лезли во власть, но, разумеется, всегда сотрудничали с теми, кто считался элитой. Да и как иначе? Одаренные неизменно держались вместе. Люди же… были рабочей силой, однако некоторые все же ценились больше прочих, если обладали незаурядным умом. Ученые, к примеру, никогда не жили в кварталах, подобных обиталищу семьи Гамильтон. Они селились рядом с элитой и работали с ними напрямую. Именно поэтому кто-то считал последние бронзовые клаи, а кто-то не боялся, что его кубышка когда-то опустеет.

И все же неодаренные были нужны мутантам. Кто-то ведь должен работать, кем-то нужно управлять. Но так же и людям были нужны усмирители, провидцы и целители, потому что они жили в окружении постоянной угрозы. Монстры… Они были таким же порождением богов и природы, как и мутанты, как и сами люди. Их прозвали ламиями. Это были змееподобные существа с толстым хвостом, широкой грудной клеткой и полулысой головой, напоминавшей человеческую. У них даже были отростки, похожие на тощие руки с длинными пальцами. Именно ими они с ужасающей скоростью раскапывали себе путь под землей. Ламии зарождались где-то под горами, а окрепнув и оголодав, неслись к людским поселениям.

Шэдоу и правда повезло – город находился в центре материка, довольно далеко от гор. Но некоторые скопления мутантов и людей располагались непосредственно около места потенциальной угрозы. Это были так называемые укрепления – оплоты, которые принимали на себя большую часть удара монстров. Там жили усмирители и военные из числа простых людей. Их цель заключалась в одном: уничтожить как можно больше ламий и не позволить им проникнуть дальше, сметая все на своем пути.

Ламии активно нападали на жителей Лакрита весной и летом и почти никогда – зимой. Именно этот период затишья выпадал на Прятки. Утомившиеся от битв мутанты устраивали себе развлечение. Так и появилась игра, в которой Охотники искали своих жертв в заброшенном городе Монтеселло. До Пряток оставалось два дня, но Охотники – главы пяти городов – уже прибыли на арену. Трой поведал Гамильтонам, что в эти два дня они устроят себе попойку и пир, а потом начнут Прятки… А еще мужчина заявил, что Охотники особенно любили, когда в их игре принимали участие девушки.

– Чего от них ожидать? – спросила Оливия, когда Трой закрывал ангар и выключал свет у входной двери.

– От Охотников-то? – Мужчина надел кепку и поправил очки. Жалобно звякнули ключи, упавшие в карман его джинсов. – Я многого не знаю, Лив. Но, если судить по прошлым играм, то я бы сказал, что тебе стоит опасаться за свою жизнь. Ведь все знают, что, несмотря на свое прозвище, усмирители – больные на всю голову.

Нокс и Оливия машинально покосились друг на друга. Уж об этом им было известно не понаслышке. Барретт тоже был усмирителем и частенько впутывал Нокса то в разборки, то в драки, а иногда и вовсе тащил его на весьма сомнительные сборища. Сила или даже осознание своего могущества били в голову не хуже крепкого алкоголя. Усмирители были порохом, и любая, даже самая крошечная искра, неизменно вела к взрыву.

Пять лет назад Шэдоу отдал Охотникам двенадцать своих жителей. Прятки длились две ночи и один день, и никто из записавшихся не вернулся домой. Охотники нашли каждого добровольца и вольны были распоряжаться их жизнью так, как сами того захотят. Вернуться в Шэдоу могли лишь победители, но тех, кого Охотники успели найти, в любом случае не ожидало возвращение домой.

– В прошлом году в Чарльстоне все же был один победитель. Как водится, он попросил немерено денег, и Охотники исполнили его желание. Но слушок-то пополз, – понизив голос, добавил Трой, склонившись к Гамильтонам. – Да уж давненько болтают о том, что всех проигравших можно найти в самом Монтеселло. В виде костей, конечно. Алкоголь, азарт и безнаказанность начисто отбивают у Охотников чувство сострадания. Они затевают эту игру, чтобы повеселиться, и делают это на полную катушку.

– Боги, какие же они уроды, – процедил Нокс, бледнея на глазах.

– Не ты ли не так давно говорил, как скучаешь по Барретту? – фыркнула Оливия.

– Бар был другим! Ты же сама знаешь, – укоризненно прищурился брат.

– Да что ты? Кто таскал тебя на всякие оргии и…

– Скажешь тоже, – закатил глаза Нокс. – Ты вообще понимаешь значение слова «оргия»? То, что там происходило, не было на это похоже.

– Заткнись, умник.

– Ну все, – не выдержал Трой. – Не знаю, как вы, а я жуть как хочу домой. И вам бы не мешало. Прихвостни Глима могут рыскать по кварталу, лучше скройтесь в доме.

– В нем нас даже стены не спасут, – мрачно буркнул Нокс.

– Спасибо за помощь, – уцепив брата за футболку, сказала Оливия и кивнула Трою.

– Завтра вечером включите радио, – посоветовал старик, уже направившись в переулок. – Узнаете итоговый список игроков в Прятки.

Оливия и Нокс проделали большую часть пути до дома, когда девушка ощутила первые признаки приступа. Перед глазами как будто появился туман – еще не густой, еще не скрывший от нее путь окончательно. И тем не менее она знала, что до полной слепоты осталось не больше двадцати секунд.

– Нокс…

Оливия крепко вцепилась в руку брата, и он тотчас понял, что Лив вот-вот перестанет видеть.

Сердце колотилось в горле, но пока не срывалось в галоп. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, словно собиралась нырнуть на глубину, а в следующую секунду ее пальцы с силой сжали ладонь Нокса.

– Началось? – почему-то шепотом спросил он.

В ушах шумело, и Лив с трудом разобрала его слова. Кивнув, она сдавленным голосом попросила:

– Веди меня, хорошо?

– Может, присядем? Прямо здесь, на дороге…

– Нет. Трой прав, лучше идти домой.

Оливия открыла глаза, но видела лишь мглу. Не передать словами, как ненавидела она эту болезнь, как ненавидела то, что по собственному желанию «отключало» ее зрение! Лив злилась, гнев переполнял ее… Она словно боролась с невидимым врагом, который проникал в ее голову и хозяйничал там, пока ему не наскучит.

Они успели дотащиться до дома, но зрение до сих пор не вернулось. Нокс усадил сестру на старенький диван в гостиной, а сам поднялся наверх, чтобы проведать Эми и успокоить ее. Лив же свернулась калачиком на диване, вдыхала знакомые запахи и вновь проклинала то, что так долго мучило ее. Но вот шум в ушах стих, сердце тоже успокоилось, и Оливия открыла глаза. Ее окружали привычные вещи, давно требующие замены, но Лив была рада вновь их видеть.

– Нокс! – позвала она, и брат быстро спустился по лестнице. – Сколько времени прошло?

Он взглянул на наручные часы, оставшиеся ему от папы, и ответил:

– Двадцать шесть минут.

Они уставились друг на друга, но Оливия вскоре отвернулась, направившись к чайнику.

– Это много, Лив.

– Но и приступ сегодня случился ближе к концу дня, – возразила она. – Можно сказать, что я спокойно прожила этот день.

– Почти полчаса, Оливия! Это охренеть как много.

– Немало, – уклончиво ответила она и поспешила сменить тему. – Как там Эми?

– Уже легла спать. Такое ощущение, что беременность отнимает у нее все силы.

– Посмотрела бы я на тебя, поселись в твоем животе человеческий детеныш, – усмехнулась Оливия и протянула брату сэндвич.

Он подержал его в руках, а затем положил на стол и тихо произнес:

– Не хочу, чтобы он жил так, как мы.

Сердце Лив сжалось. Она оглядела потемневшие от времени стены, истертый тысячами шагов деревянный пол и старую мебель. Брат был прав: этот дом проще снести, чем отремонтировать. Но ни на покупку нового, ни на строительство другого средств у них не было. Зато все еще оставалась надежда… Ее могут включить в список, а значит, у нее появится шанс все изменить. И она уж точно его не упустит.

– Еще не началось? – спросила Эми, устраиваясь в центре дивана.

Оливия и Нокс сидели по бокам от нее и смотрели на небольшой агрегат, который когда-то давно починил их отец.

– Глава уже поздоровался с жителями Шэдоу, – с явным напряжением в голосе отозвался Нокс.

Лив мысленно представила высокого мужчину среднего возраста, на тонких губах которого частенько играла озорная ухмылка. Он ведь тоже будет участвовать и, похоже, ждет не дождется этого момента.

Хок Уайлдер правил городом Шэдоу уже десятый год. Неудивительно, что ему было скучно, и он так обожал Прятки. Ламии нечасто добирались до этого места, и у усмирителей Уайлдера здесь не было соперников, равных им по силе. Впрочем, и самих усмирителей в Шэдоу осталось немного, хорошо, если хотя бы дюжина. При этом в каждом городе обязательно находился гарнизон с военными из числа людей. Их всегда было больше, чем усмирителей, поскольку мутанты по-прежнему не превышали числом неодаренных.

Глава, одетый в темно-серую военную форму, в эти минуты стоял у входа в правительственное здание, а перед ним на высокой тумбе лежал белый листок со списком фамилий. Хок говорил быстро, словно ему не хотелось терять ни минуты своего времени, ведь ради этого выступления ему пришлось покинуть своих друзей в Монтеселло, но когда речь зашла об отобранных игроках, он замедлился, а взгляды, которые он время от времени бросал на тех, кто решил послушать его вживую на площади, не скрывали охватившего главу азарта. Он словно уже замер на стартовой линии, готовый в любую секунду сорваться с места.

– В этом году от Шэдоу заявилось двадцать три участника, а это противоречит правилам. Однако, посовещавшись с главами других городов, мы приняли решение предоставить всем желающим возможность сыграть в Прятки.

Уайлдер растянул губы в улыбке, больше похожей на волчий оскал. В чертах лица этого мужчины действительно скрывалось что-то хищное и нечеловеческое… Глядя на него, многие ощутили животный страх. Мужчинам, подобным Хоку, нравилось чувствовать собственную исключительность. В Прятках он искал возможность полностью отдать контроль своей силе: не сдерживаться, не строить из себя защитника материка, позволить себе прожить эти несколько суток так, словно в мире не существует никакой морали и принципов. Ему нравилось запугивать, ощущать на языке страх своей жертвы, отдаваться своей силе. Усмирителей пьянило собственное могущество.

– Так что это значит? – пробормотала Эми, подтянув одну ногу к животу. – Они берут всех? И Лив тоже?

По рукам Оливии пробежали колючие мурашки, а в затылке неприятно закололо.

– Да… – тихо пробормотала она. – Они берут меня. Верно?

Они с Ноксом переглянулись, и брат неуверенно кивнул.

А между тем Хок четко и медленно зачитывал фамилии записавшихся игроков, и имя Оливии прозвучало самым последним.

– Всех перечисленных прошу подойти к правительственному зданию завтра в полдень. С собой ничего брать не нужно, – усмехнулся Уайлдер. – Разве что настрой на захватывающие игры.