Читать книгу «Я подарю тебе новую жизнь» онлайн полностью📖 — Анфилады Ю Ри — MyBook.
image

Глава 3

*Щёлк*

Лата стояла на месте, как вкопанная. Её руки била крупная дрожь, в непонимании брюнетка смотрела то на меня, то на мисс Флауэрс, то переводила взгляд на свои руки вытянутые вперёд. Ножницы и локоны розовых волос до того крепко сдерживаемые в ладонях не удержались от лихорадки девушки и беззвучно повалились на пушистый газон. Заикаясь, она отчаянно пыталась чётко произнести хоть слово, но всё что удавалось выдавить из себя: – Я н-н-е. Я н-не х-хо…

Делая шаг за шагом назад, ссутулившись, с поблёскивающими глазами и прижимая руки к груди, Лата развернулась на сто восемьдесят градусов и аналогично подругам пропала с горизонта. Я всё так же смотрела вперёд стеклянным взглядом. Из оцепенения меня выдернул твёрдый голос преподавателя:

– Эйприл! Милая, мы не оставим это просто так. Подобной невообразимой жестокости не место в нашем колледже! Я сию же секунду отправлюсь к мистеру Смит, дабы взять ситуацию на контроль.

– Нет, мисс Флауэрс, я разберусь с этим сама. Пожалуйста, не стоит предавать огласке нашу личную ситуацию.

Если бы на месте Лауры находился любой другой преподаватель, по большей вероятности моя речь была бы гораздо грубее, ведь она одна из немногих кто относится к студентам открыто и по-человечески. Я была абсолютно уверенна, что она выражает искреннее сопереживание, без скрытых мыслей в подхалимстве к директору ввиду беспокойства о студентах. Я продолжила диалог:

– Лата Рутер, скорее всего и сама сейчас переживает в душе тяжёлые времена. В нашем возрасте такое усугубление произошедшего с последующим наказанием может сломить человека, но точно не наставить на путь добродетели. У всех поступков есть своя причина, а у подростков – зачастую этой причиной является отношение в семье, или, в частности, к ребёнку.

– Только не говори, что ты будешь мстить или применять в ответ такую же дикость, Эйприл! – тон преподавателя взял высокие ноты возмущения.

– Я выше этого, уважаемый преподаватель. Если Вам действительно небезразлично, то позвольте дать небольшой совет? – мисс Флауэрс беззвучно, но заинтересованно кивнула. В подобном она и отличалась ото всех. Ей действительно было не всё равно на студентов.

– Ко всем подросткам зачастую можно легко найти подход. Исключения, безусловно, есть. Но нащупать нужный контакт – более чем реально. С некоторыми – просто поговорить, и человеку станет уже легче от того, что он услышан, его душевные терзания небезразличны. И посему, уже на следующий день будет на порядок чище стенка в туалете колледжа с матерными словами, и не терзается в переживаниях меланхоличный парень, ожидая подножки от непростого студента, да и сами преподаватели меньше нервов пускают в никуда разрываясь негативом в сторону подростка. Нужно всегда начинать с малого… просто поговорить… – женщина устремив взор вниз переваривала полученную информацию. Было заметно, что в голове прокручиваются сюжеты из жизни, на ум приходят примеры, от того и оспариванию не было места.

– Если поднять нашу ситуацию на всеобщее обозрение – пообсуждают неделю, допустим, две, да забудут, а урок вынесен не будет. Пользы – никакой. Только испортить девчонке судьбу марким пятном в её деле. Спасибо, что оказались рядом. Это действительно важно. – я неслышно поднялась с травы и также тихо удалилась из парка, оставляя преподавателя в своих размышлениях.

Настроение было паршивое, а поделиться своими чувствами не с кем. Скорее всего, в трудные времена девочки звонят своим матерям в поисках поддержки или совета, или сразу едут в родительский дом на вкусный ужин. У меня таких возможностей не было никогда. Если бы я помнила себя в младенческом возрасте, то наверняка оказалось бы так, что и тогда справлялась со всем сама. Я никогда не осуждала бабушку за то, как она меня воспитывает, при этом полностью понимая, что пожилому человеку, прожившему долгую непростую жизнь, выпала на плечи под старость лет ноша в виде малого ребёнка, хотя и кровного. Обижают во дворе мальчишки? – Дай отпор. Не получается домашнее задание? – Выкручивайся сама. Не удаётся разобраться с заданным произведением? – А зачем я плачу за твою музыкальную школу, бросай тогда. Со мной не хотят дружить и обзывают сиротой? – Ну а тут я чем тебе помогу?

Так и находили утешение друг в друге с малых лет держась особняком двое ребятишек. Написала Чейзу сообщение чтобы не заезжал сегодня за мной, так как хочу позаниматься на фортепиано, при этом старалась как можно убедительнее соврать что со мной всё в порядке и нет повода для беспокойств. Нажала кнопку отправить, и на негнущихся ногах поплелась в общагу.

Вид у меня являлся впечатляющим, хотелось воспользоваться шлемом, который подарил друг. Лишних денег на улучшение образа и посещение салонов красоты у меня не было, а отложенные на «чёрный день» я бы не стала тратить на такую ерунду как волосы. Порывшись в сумке и поняв, что идея с шлемом чрезмерно глупа, в руку будто сами попались наушники. А вот это – сейчас даже необходимо. Что делает человек, когда на душе хорошо? – поёт, что делает человек, когда на душе паршиво? – забирается внутрь себя, окутываясь музыкой как защитным пуленепробиваемым плащом. Перетерпит – скидывает одеяние. Музыка – неотъемлемое в моей жизни лекарство.

Синхронизировав капсулы с телефоном, пролистала плейлист. В рекомендациях усиленно выскакивала классическая музыка, которая сейчас мне была совсем не по душе. Но внезапно стиль сменился, и проникающая в уши мелодия заинтересовала. Свой путь я продолжила под трек с названием «Вчера»1 невероятно далёкого тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, исполнителями которого были четыре молодых парня. Стало немного легче. Музыка действительно лечит, и поднимает тебя даже с самой глубокой моральной бездны, когда, казалось бы, невозможно найти утешение нигде, но стоит правильной мелодии захватить твои эмоции, так душа будто сама начинает играть в такт излечивая ежесекундно каждую раненную клеточку.

– Что за бедствие у тебя на голове? Эйприл! Эйприл, ты куда! Постой! Неужели, это сделала эта неадекватная!? – отворив дверь я зашла в комнату. Округлившиеся глаза Джесс и отвисшая челюсть, которая выдала шквал вопросов не остановили меня бросившую своё тело на кровать.

– Джесс, я сдаюсь. Люди вокруг жестоки. Я думала, что этот мир можно сделать светлее, какое бы дерьмо ты не пережил раньше – нужно идти вперёд, и даже не пытаться причинить кому-то боль, которую испытываешь только ты. Что созданием или воспроизведением музыки, занимаясь любым видом творчества человек не может быть душевным калекой. Но нет, Джесси. У всех иные предпочтения и понятия. Где ты живёшь или находишься – не имеет значения. Пишешь стихи или работаешь с технологиями, врач по профессии или грузчик, помогаешь животным обрести дом или целенаправленно бросаешь мусор мимо урны – всем важнее статус, власть и иерархия. Не остаётся ничего человеческого в людях. Мне даже кажется, именно поэтому наш мир пошёл ко дну и стал давать сбои… – всё это время я бубнила в подушку, эмоции иссякли, и я просто тараторила как в трансе. Джесси молча слушала монолог, грудью прижимаясь к моей спине, а щекой приникла к моему лицу. Но после последних слов сказанных мною она отпрянула.

–Сбои? Ты о чём?

М-да, вырвалось. Я бы не хотела вмешивать в это дело Джесс, тем более пока её это не коснулось. Я доверяла подруге полностью, но подвергать её жизнь опасности – не входило в мои планы. Неизвестно как её психика отреагирует, она эмоциональна, и наверняка ударилась бы в панику.

«Так, резюмирую: сейчас мы имеем с такими же симптомами как у меня – Чейза и мистера Смит. Странности в поведении вызывает уборщик, тем более, я уверена, что именно он копался в архиве. Сюда же я бы добавила Лату – вспоминая сейчас холодным разумом её реакцию после второго неординарного звука в виде щелчка – не вяжется резкое изменение её поведения, буквально за секунду. Все метаморфозы и видения которые я вижу по пути к тому или иному человеку тоже вызывают вопросы. Думаю, что стоит впредь рисковать и выяснять причины изменений происходящих вокруг меня – дальше закрывать глаза на происходящее я не намерена. В конце концов, с этими проблемами я совсем забыла про подготовку к конкурсу. Это плохо, очень плохо, ведь осталось буквально две недели… надо просто заниматься. Остальное буду решать по мере поступления. Не весь мир же крутится вокруг меня, правильно?» – из размышлений меня выкинуло настойчивое шелестение фольги рядом со мной.

– Держи шоколадку, тебе семь долек, и мне семь. Помнишь, как в детстве, чётко отмеряли количество вкусняшек или их размер, чтобы всё было по-честному. – Джесс подала мне горку вкуснейшего лакомства, и наверняка не дешёвого, с печальной, но всё же улыбкой.

– Прости, Джесс, задумалась. Да это я так, не бери в голову. Знаешь, спасибо что ты рядом… всегда рядом, я благодарю создателя, что ты у меня есть.

Улыбка подруги изменила свои тона и уголки губ поползли вверх, обнажая белоснежные ровные зубы:

– А вот не знаю, что ты бы без меня делала. Наверное, жила бы в лагере не с малявкой, и не было бы у тебя этого маленького шрама на коленке, а у меня на локте в знак начала нашей дружбы. И не лопала бы сейчас шоколадку так, что за ушами трещит.

После этих слов, мы синхронно засмеялись, комнату наполнил звонкий перелив колокольчиков. Джесс сгребла меня в охапку, а я раскрыла объятия в ответ.

– Ну а теперь, давай будем приводить твоё головное недоразумение в порядок! – твёрдо констатировала подруга.

Второй раз потерпеть крах за день мои волосы не могли, тем более, в руках заботливого человека. Сквозь прозрачные шторы за нами подсматривала луна, а из приоткрытого окна пробиралась в комнату ночная прохлада. Закончили уже за полночь, обессиленными рухнули по кроватям. Последняя мысль посетила меня перед тем, как провалиться в сон: «Нет. Я не сдамся! Иначе… я – не я!»

Полноценно отдохнуть мне не удалось. Неизвестно в котором часу ночи начал сниться сумбурный бред. Вот, будто я нахожусь в больничной палате, рядом капельница, запах медикаментов буквально напрашивается в сознание. Картинки, яркость которых словно выкрутили на максимум, накладываются одна на другую. Далее врывается гулкий собачий лай, высокий мужчина с тёмными густыми волосами, притягивающе-правильными чертами лица улыбаясь подхватывает меня на руки и кружит-кружит-кружит. Сюжет нелепицы продолжает погружаться сильнее, и в этот раз уже наблюдаю за великолепной игрой оркестра, весь коллектив выкладывается, отдавая всю мощь произведения слушателям, если бы не знала, что сплю, то побежали бы мурашки. Но не покидает ощущение, будто бы чего-то недостаёт в этой слаженной картине, и среди оркестрантов потерян важный кусочек пазла. Когда разум решил оставить меня в покое, я, наконец, погрузилась в спокойный сон.

День обещал быть удачным, хотя первая дисциплина «ими» и должна быть у миссис Агаты Грейс, она начиналась ровно в полдень. По такому случаю, мы с Джесс вдоволь навалялись в кроватях и неспеша стали собираться на совмещённую пару. Поднимаясь по ступенькам на второй этаж к аудитории, меня уже ожидал Чейз, оживлённо болтающий с однокурсниками, но заметив меня он застыл на месте, как и все те, кто меня знал и увидел гордо ступающей в колледж. По всей видимости, реакция на мою обновлённую причёску в виде каре Чейза особо впечатлила.

Я подошла сама и улыбнулась поприветствовав, ожидая услышать хоть слово в ответ. Парень отошёл от оцепенения, со смесью ярости, гнева и возмущения процедил сквозь зубы:

– Я убью эту суку.

Пара секунд и он подвинув меня направляется к лестнице, но я успела резво обогнать и выставив руки вперёд остановить парня.

– Чейз, успокойся, с чего такая реакция? – обеспокоенно спросила я. «Неужели слухи настолько быстро расползаются, что он узнал кто автор данного деяния, или что хуже… до него дошли сплетни Латы о моём несуществующем положении?» Джесс, решившая не вмешиваться в наш диалог, намекнула что будет дожидаться в аудитории. Зайдя за спину художника указала сначала на него, сформировала сердечко из рук, а далее тыкнув пальцем на меня, улыбнулась и ретировалась в коридор.

– Эта … дрянь подходила ко мне час назад, – начал он, – Рассказала про ситуацию с тобой. Попросила прощения у меня, а я ей ответил, что если у вас недопонимание, то просит прощения она не у того человека. Но я даже подумать не мог, что под словом «поругались» будет скрываться это… – он поднял взгляд на мои волосы и последовали еще более неприятные слова.

Я, если откровенно, даже не знала, что парень умеет выражать эмоции некультурной бранью. Услышать филигранные изречения из уст всегда собранного, вежливого, контролирующего свои слова и поступки Чейза – было для меня в новинку.

– На пару к огузке идём вместе. Оставлять тебя я больше не намерен. Да и у меня уже достаточно пропусков накопилось. – продолжил друг, но уловив его твёрдый и решительный тон я решила расставить все точки над «i»:

– Так, давай разберемся на берегу, Чейз. Я бы не хотела видеть рядом тебя двадцать четыре часа в сутки – у нас у каждого есть своя жизнь, проблемы, дела и должно быть уважение личного пространства. Я понимаю твоё беспокойство обо мне, но… без обид, правда. Я не принимаю гиперопеку за норму. – сначала парень растерялся услышав моё мнение, но будто гипнотизируя меня глазами нежно провёл тыльной стороной ладони по волосам, словно боясь навредить своей успокаивающей лаской.

– Вот за это ты мне и нравишься… рассудительная, мудрая и прекрасная сакура. Давай руку, сядем вместе. Надеюсь, Джесс будет не против, если нагло украду тебя? – ухмыльнувшись, парень сплёл наши пальцы воедино и не дождавшись моего ответа повёл за собой на глазах у всех.

– Она то, уж точно не будет против… – сказав почти под нос, и улыбнувшись я последовала за … другом.

Обучение проходило довольно спокойно, миссис Грейс не скалилась на меня, и объяснению этому был Чейз, своевольно устроившийся рядом на стуле и с вызовом для всех обнимающий меня почти всю пару пока я смиренно записывала лекцию. Упрекать в чём-то Чейза Гранта – значит, встать против его семьи, а это – себе дороже.

Периодически он делал незамысловатые наброски в свою тетрадь, но мне не показывал. Лата же искоса иногда поглядывала на нас, но былой ненависти в её глазах я не наблюдала, скорее… раскаяние и отчаяние?

Занимаясь на уроке физического развития, пока преподаватель отправился за спортивным инвентарём ко мне подошла моя названная личная парикмахерша. Я напряглась, ожидая очередной выходки, готовясь ко всему, что может произойти далее. Мстить я не планировала и не собиралась, но моё лояльное отношение к ней подошло к концу.

– Эйприл! – однокурсница тотчас же перешла на крик, по всей видимости, дабы её услышали все в спортзале.

– Я прошу у тебя прощения, я не должна была так поступать! – прокричала Лата, слегка склонившись в поклоне, – Мне искренне жаль… – эти слова были сказаны почти шёпотом, но так, чтобы только я могла их услышать. Девушка опустив голову перешла на бег и скрылась в коридоре, забежав, скорее всего, в раздевалку. Устремляться за ней следом я не собиралась. Тем более, уже пришёл преподаватель и начались занятия. «Всё чудесатее и чудесатее…» – подумала я.

После окончания дисциплин, как ранее и договаривались, Чейз настоял на прослушивании моих «шедевров». Отсеяв все сложенные мною мелодичные произведения, я сократила выбор до двух. Проиграв обе композиции другу – на первую парень сказал, будто слишком слизано с первой части сороковой симфонии Моцарта. Второй раз за день он удивил меня, теперь уже разносторонними познаниями в музыке. А вот вторая увертюра, вполне имеет место быть, жить, и даже наверняка обретёт популярность в кругах людей с утончённым вкусом, а если понравится подобному человеку из театра или оперы, считай, начало взлёта карьеры положено.

На самом деле, я склонялась к такому же мнению. Единственный существенный минус – я очень сильно затянула с подготовкой, времени всё меньше, а я еще не начала оттачивать материал. Возложенная на меня ответственность пугала и вдохновляла одновременно, моя задача сейчас – не отпускать клавиши ни на секунду, и играть, до боли и онемения в косточках пальцев.

Солнце неумолимо катилось к горизонту, телефон разрывался от звонков и уведомлений, и все оповещения стали приходить на наручные часы рассылающие мою геопозицию, самочувствие в том числе и данные о сердцебиении близким контактам, в которые помимо Джесс пришлось добавить Чейза: «Это ради моего спокойствия, Эйп» – утверждал он. Не обращая внимания на уводящие в реальность звуки, я играла с упоением, без остановки, мотор работал на износ, в голове пульсацией отстукивал ритм, пальцы стучали по бело-чёрным плашкам, но я всё еще сбивалась. Я репетировала всё: открытие дверей в концертный зал, правильную походку к инструменту, верное положение рядом с фортепиано и лёгкий взмах рук в начале игры, одно неловкое движение, что-то забыла или дёрнулась в напряжении – минус балл. После окончания выступления неверно убрала руки от инструмента, не поклонилась – минус балл. Сфальшивила в произведении, и особенно – если подала вид, что допустила ошибку – крах всего. Можно сразу вставать и прощаться, без требуемых поклонов. Так было раньше, так осталось и сейчас. «Требования жёсткие, но возможные. Я справлюсь»

Первая, вторая, третья… семь алых капель крови завершили своё падение на белоснежном полотне инструмента. «Это плохо. Я, как всегда – либо никак, либо сразу в омут с головой. Где люди находят эту золотую середину?» Небрежно воткнув свёрнутую трубочкой салфетку в нос, принялась убирать за собою следы своего перенапряжения.

Закрыв кабинет спускаюсь на первый этаж. Учебное заведение еще активно дышит жизнью, студенты буквально кишат, толкаются, а я стараюсь ворваться в этот водоворот, пробиться сквозь толпу к дверям выхода. В воздухе витает запах пыли, пота и тяжёлая смесь различных духов, перемешанных в общую кучу и теперь ароматы превратились в удушающий смрад. Целью становится выбраться скорее на воздух, разум постепенно затуманивается от какофонии гула.

Наконец-то протиснувшись хватаюсь за ручку массивных дверей, и… они не поддаются. Дёргаю ещё несколько раз – ничего. До моего сознания доходит то, что шум прекратился, а сзади меня гробовая тишина, ни единого звука или шороха. От затылка и до поясницы пробежал мороз, будто судорогой схватили моё тело в тиски. Я оборачиваюсь в надежде попросить у кого-нибудь помощи, но моему взору открывается картина: все окружающие дёргаются взад-вперёд словно на съёмке повтора, кто-то из студентов более активен, некоторые лишь моргают глазами. Точно один единый организм, который составляли множество мелких шестерёнок – застопорились, и буксуют на месте не в силах продолжить свой намеченный ход.

1
...