Цитаты из книг автора «Андрей Звонков»

В исключительных случаях, при отсутствии близкой медпомощи, для профилактики шокового состояния допустимо использовать алкоголь. Обычно достаточно 50-100 мл водки, чтобы добиться обезболивающего эффекта

оксодигидроакридинилацетат натрия[46] и меглумина акридонацетат[47]. Обратите

То есть ни «твердый», ни «мягкий», а нормальный. Так 50 и 60 – это хорошо? Это прекрасно. Вообще, нормальные цифры пульсового давления колеблются в довольно узком диапазоне – от 45 до 75. Если меньше, то, как мы догадываемся, сердце голодает, если больше – сосуды могут порваться

сульгин, интетрикс, имодиум и левомицетин (

Проблемы сердца, пищеварительной, выделительной, репродуктивной, эндокринной и кроветворной систем могут сопровождаться болями в животе.

Прежде всего, надо знать, что болеть может все. Все органы, ткани, части тела. Кроме одного – мозга. Он не болит, он воспринимает боль и показывает нам: «Вот тут болит. Здесь беда». Вы наверняка удивитесь:

Дыхание равномерное, когда вдох по длительности примерно равен выдоху. Частота – 14–18 дыхательных циклов в минуту. Сердцебиение (пульс) в покое имеет определенные параметры для людей разных возрастов, полов, габаритов. В среднем его частота составляет 50–80 ударов в минуту.

главный: почему в США и Европе в палаты к родственникам и даже в реанимацию к умирающим пускают аж в уличной одежде, а у нас ни-ни? Причин тому несколько. Первая – санитарные нормы и правила (СанПиН), которые предписывают определенные режимы стерильности. И как это ни странно звучит, но отделения анестезиологии и реанимации (ОАиР) входят в список отделений «хирургического» уровня, а точнее, «операционного», поскольку там могут проводиться манипуляции, требующие стерильности. Вторая причина – штатное расписание. В российских медучреждениях оно намного скромнее, чем в любой клинике США и Европы, где на одну койку (то есть одного пациента) несколько медиков младшего и среднего звена и один-два врача, а для работы с родственниками имеется специально обученный человек. Или же весь медперсонал проходит специальные тренинги, посвященные тому, как разговаривать с родственником тяжелого, умирающего пациента. У нас, к сожалению, этому не учат. А те курсы медицинской этики и деонтологии, что существуют в медучилищах и институтах, – фикция, для галочки. Согласно нашему штатному расписанию в ОАиР хорошо если на 6–10 коек есть одна медсестра, которая к тому же исполняет обязанности санитарки на 30 % ставки. И один дежурный врач на все отделение. Третий нюанс – уверенность, что родственники не умеют себя вести и потому всегда есть опасность столкнуться с бурей эмоций, слезами, криками и прочими безобразиями, которые нарушат покой не только того, к кому пришли, но и других пациентов.

Кстати, о хамстве и бескультурии среди медиков. По этому поводу часто приходится слышать жалобы от пациентов. Мол, врач обращается на «ты», грубит, буквально матом разговаривает – как же так можно? Нельзя, разумеется. Но ведь культура – это качество, характеризующее не врача как профессионала, а человека. Никто не становится культурным в момент получения диплома. Даже если хам и подонок сумел поступить в медицинский институт и доучиться до выпускных экзаменов, он не перестал быть хамом и подонком. Если в советское время общественные организации еще как-то могли контролировать «моральный облик молодого строителя коммунизма», то сейчас, в эпоху развитого разнузданного капитализма и рыночных отношений, вопрос морали даже поднимать неэтично. Выгода – вот основа отношений. Пациент ищет участия, а находит оценку выгоды. Медика загоняют в эти рамки, попутно требуя культурного отношения и непременно высоких моральных качеств. Однако мораль и выгода абсолютно не сочетаются – точно так же, как, например, благородство и трезвый расчет.

Кстати, медики делят кровь на красную и белую. Эритроциты, гемоглобин, цветовой показатель, ретикулоциты и тромбоциты относятся к красной, а лейкоциты, нейтрофилы, лимфоциты – к белой.