Цитаты из книг автора «Андрей Жвалевский»

Уборка в проводах Еще один радикальный способ «убраться» в системном блоке – навести порядок в проводах и шлейфах, которых в нем находится великое множество. Результатом, как и в предыдущем случае, также будет улучшение температурного режима. Да и выглядеть это будет более опрятно. А уж если вы впечатлились рис. 2.8 и сделали стенки вашего системного блока прозрачными, то «причесать» провода просто необходимо. Обычно в системном блоке используется всего несколько проводов разного типа, но в основном это провода питания и шлейфы накопителей информации. Неиспользуемые провода питания можно просто скрутить с помощью пластиковой стяжки или резинки. А лучше всего спрятать их в верхней части корпуса над накопителями или в промежутке между ними. Шлейфы данных занимают больше места по сравнению с проводами питания, но и эта проблема решаема. Во-первых, неиспользуемые шлейфы можно вообще отключить и извлечь из корпуса. И место освободится, и запасной шлейф появится. Во-вторых, каждый из оставшихся широких шлейфов можно стянуть прочной ниткой практически по всей длине, что уменьшит его объем более чем в два раза. Если не хочется тратить усилия на такие изменения или вы просто не уверены в результате, то можно приобрести уже готовые, так называемые скругленные шлейфы (рис. 2.10), и заменить ими имеющиеся.

Он спросил: – Думаете, мне стоит продолжать? – Уверен! – кивнул Наум Кириллович без намека на свою всегдашнюю иронию. – У тебя есть все шансы стать чемпионом. – Потому что я первым из группы нашел свою «коронку»? – уточнил Славка. – Да нет, – ответил Наум Кириллович. – Потому что ты первым из всей группы научился падать. И подниматься.

Слава пожал плечами, взял захват – и неожиданно для себя ловко киданул Васю. – Ого! – сказал тренер. – Ты, я так понимаю, отдельно занимался? – Да нет, – ответил Славик. – Сам в шоке. – Тогда поднимайся и повторяй. Только тут Славка понял, что от обалдения забыл подняться с ковра. И Вася покорно лежит – тоже слегка офонарел, видимо. Получилось и на второй раз. И на третий. Наум Кириллович попробовал его ставить с другими: почти со всеми получалось, кроме совсем уж тяжеловесов. Тренер остановил тренировку и заставил Славика продемонстрировать бросок. – Дорогие дети! – сказал Наум Кириллович своим обычным уморительно-серьезным тоном. – Вы имеете счастье наблюдать редкое природное явление под названием «поперло»! Нашему Вячеславу сегодня поперло наткнуться на свой коронный бросок!

Марик был отличный парень, основная сложность в общении с ним заключалась в том, что он не замечал других людей. – Мы много сделали, – объясняла Ксения, – я все бросила, занималась с ним по пять часов в день. Он говорит. Он пишет. Он все понимает. Но он не может все время думать о том, что есть другие люди, поэтому он просто забывает о нашем существовании. Ему не плевать на нас, нет. Мы над этим работаем.

– Что с Юрой? – спросил Сергей. Это тоже профессиональное. Уйти от ругани в разговор. Любой разговор лучше ругани.

Репортерская работа научила его правильно вести себя с истероидными. Главное – сохранять спокойствие, даже если тебе в лицо орут так, что сдувает.

…Наша школа традиционно показывает самые высокие показатели…

— Она не умрет, — уверенно сказала девочка. — Она мне нужна! И я знаю, что она девочек любит, и мне все равно! Какая разница, кого любить? Они просто завидуют, потому что сами не любят никого! А я ее люблю! И мама ее любит, слышишь? Она просто не может сказать! Когда Вера уходит, мама плачет на кухне!

Я буду жить и буду знать, что я другая. Я не хочу, я не могу ходить по краю. Я буду жить, я знаю, как замедлить время. Я в центре вихря, я схвачу коня за стремя. Пусть страшно, пусть боюсь, но я другая. Я буду жить. Теперь я точно это знаю.

В больнице, где меня после самоубийства откачивали, была нянечка. Она все вокруг меня с крестиком ходила и все говорила, что надо верить, надо поверить, и Боженька спасет. Иконку принесла. А потом пришел Яков, спросил, как меня зовут. Я в тумане была, я плохо помню, но у меня как-то Яков с боженькой слились в одно. Он меня спас. Он меня вынул из ада. А сейчас я в еще худшем аду. Человек не может быть богом. Человек не имеет права решать, как жить другим людям. Не бывает манипуляций во благо, это все чушь. Мишельку можно было спасти. А Надя все равно узнает правду, и ей будет только хуже. Я люблю Димку, но я же вижу, что он сейчас просто сменил наркотик. Теперь у него вместо дури — кино. Но если что-то случится… Не хочу об этом думать… И Прохор все еще живет в своем аду. Я так не хочу. Не могу! * * * (Последняя запись дневника) Была у Веры. Не успела. Алла, ты знаешь, что делать.