Цитаты из книг автора «Андрей Земляной»

перед ним в небрежной позе стоял капитан инженеров Крушевский. Он картинно покуривал сигарету, вставленную в янтарный мундштук, и, казалось, совершенно не обращал внимания на такие мелочи, как обстрел с моря. – Что вы докладывали? – спросил майор, потирая пострадавшую голову. – Что вы там такое докладывали? Кому? – В первую очередь – вам, пан комендант

Матка боска, – простонал майор, хватаясь за ушибленное место. – Что же это?! – А я говорил, – раздался совсем рядом преувеличенно спокойный голос. – Я предупреждал, я докладывал: нужно активнее строить укрепления и усиливать гарнизон. А теперь – всё…

Пан майор! Пан майор! – в спальню коменданта влетел взводный Владислав Баран[479]. – Нас обстреливают с моря! Тяжелыми снарядами! В подтверждение его слов помещение снова вздрогнуло, и кровать еще раз подпрыгнула. – Кто? – только и смог выдавить из себя Фабишевский. – Как? – Напротив нас стоит германский броненосец и ведет огонь. – В Варшаву уже сообщили? – майор наконец очухался от такого «доброго утра» и теперь принялся одеваться, путаясь в штанинах и не попадая руками в рукава. – Сообщили, – вздохнул Баран. – И в Гданьск сообщили… Только… – Что?! – в голосе Фабишевского прорезались истерические нотки. – Из Гданьска попросили подкреплений: там высадилось до батальона немцев…

что поляки смогли выставить на 22.06.1936 – это два современных эсминца, десяток сторожевых кораблей разных типов, учебный миноносец, пару тральщиков и одну подводную лодку. Даже в сравнении с одним германским флотом это смотрелось весьма бледно, а при намеченном объединении с Краснознаменным Балтийским флотом и вовсе превращалось в фикцию, в набор мишеней.

Красный флот тоже принял активное участие в начале боевых действий. Двадцать второго июня бывший флагман флота Веймарской республики, а ныне – учебно-артиллерийский корабль «Шлезвиг-Гольштейн», получивший после социалистической революции приставку «Роте», подошел к Вестерплатте. Польский флот, сосредоточенный в Гдыне и на базе Хель, был невелик. В самом начале очередного периода «неподлеглости» гордые шляхтичи лелеяли мечты о великом флоте. Вице-адмирал Казимеж Порембский – бывший старший офицер русского крейсера «Новик» и последний командир линкора «Императрица Мария», под чьим «мудрым» управлением тот и взорвался – разработал перспективный план развития польского флота, куда были включены и два линкора. Но очень скоро даже самому сухопутному поляку стало ясно, что эту программу новоявленной «Жечи Посполитой» осилить не удастся.

– Я думал ограничиться одной группой. На шестьдесят восьмых «арадо»: эти парни успели поучиться летать ночью. А русских «шестнадцатых» мы тоже получили всего три месяца назад. И нельзя сказать, что этот парень – простой и легкий в управлении самолет… – Зато в драке он уделает любого поляка за счет скорости, а, Тео? – До этой драки еще надо дожить – философски заметил Остеркамп. – Ладно, спасибо, Йохан. Встретимся в небе. – Лишь бы не на небесах

– Мы пойдем все, Тео. Нет смысла выбирать кого-то отдельно: эти тяжелые «антеи»[476] пришли с завода всего пару месяцев тому назад, так что у меня их никто толком и не освоил. Поэтому я поднимаю всех. Настала очередь Остеркампа молчать и задумываться

– Йохан? Тебя ведь тоже прицепили к этой авантюре? – Ты про решение повторить путь великого Антуана?[475] Да, я тоже в деле. – И как? Кого пошлешь? В трубке с минуту царило молчание, а затем майор Йохан Райтель преувеличенно спокойно произнес:

Вот в таких раздумьях майор Тео Остеркамп[474] решил сперва связаться со своим «товарищем по несчастью» – командиром ZG 25. – Майор? – Привет, Тео!

Вы б, товарищ бригадный комиссар, лучше проследили бы за тем, чтобы летный состав портвейном пайковым не злоупотреблял[465]. А то вон утром возвращаются соколы, а трое – лыка не вяжут! – тут он, видимо, решил, что особенно перегибать палку не стоит, и закончил уже примирительно: – А песня – что ж… Хорошая песня. Настроение поднимает…