Конечно, Фернандеш согласится. Любой бы согласился на его месте. Слишком великий соблазн. Если ты, конечно, не Кристина Левонова, которая предпочитает соблазнять сама. Фернандеш уже принял решение и принял его, как только позвонил. Сейчас он скорее думает о том, что стоит на пороге чего-то важного, о чём он мечтал, и это что-то поменяет всю его жизнь. Чтобы это понять, не надо было уметь читать чужие мысли. Впрочем, это ненужная лирика. Очевидно, что Фернандеша вербовали, и вербовали грамотно. Теперь Штильхарт понимал: нападение в Здании конференций было хорошо продуманным отвлекающим моментом, чтобы у Фернандеша не осталось других вариантов действий, кроме как ложиться под интересы Ричмонда. Эту Мию, которая, очевидно, была дорога Фернандешу с некоторой точки зрения, подставили ему тоже не случайно. Здесь, как в хорошей пьесе, каждый играл свою роль. Наверное, у Флориана был некий шанс вытянуть Фернандеша из этой американской петли. Но стоило ли? Флориан сам лез во все тяжкие, чтобы подойти близко именно к этой петле, которая является связующим узлом с историей убитых дипломатов. И сейчас у него был прекрасный шанс это сделать. Выйдя на этих людей, он получит огромное количество необходимой информации, которая позволит ему понять не только схему плана Ричмонда, но и структуру его отношений с партнёрами. Поэтому Флориан решил, что не станет мешать Фернандешу и поступит, как всегда советовала Кристина: будет нестись по течению.

* * *

Телефон Натальи Покровской разрывался весь вечер. И мобильный, и стационарный в посольстве. А новости из Нью-Йорка лились из информационных агентств, как летний дождь в Кранцберге. Наташа не помнила ничего подобного из «города контрастов» со времён событий 9/11. Если убрать всю шелуху из тысяч репортажей, стримов, статусов в соцсетях, записей и прочего в этом духе, то новости сводились к трём фактам: нападение на штаб-квартиру ООН, убийство постпреда Великоруссии в Совете Безопасности, стоят за этим боевики «Зелёного фронта». Других данных не было, но все, кто освещал происшествие, единодушно склонялись сами или повторяли за теми, кто склонялся, единственную версию: теракт. Более искушённые в международных событиях комментаторы прямо увязывали нападение в ООН с взрывом в парламенте Великоруссии. Ближе к полудню посыпались официальные комментарии из Московска, в которых «Зелёный фронт» называли чудовищами, исчадиями ада, обещали кары небесные и требовали от властей США поймать и сурово наказать террористов, иначе Московск будет вынужден реагировать сам. Ближе к двум часам проснулся Вашингтон и было зачитано обращение вице-президента Джаспера Ричмонда, в котором власти США решительно осуждали трусливый террористический акт и были ещё раз повторены все высказывания в адрес «Зелёного фронта», который Вашингтон обвинил в работе на ГРУ. Было также сказано, что теракт в ООН есть не что иное, как отвлечение внимания от действий разведки Великоруссии на территории Кабо-Кабо.

– Кажется, на этот раз Фернандешу не спастись, – резюмировала Александра Овчинникова-Асфур. – Хорошо, что мы не успели завести с ним никаких контактов. Надеюсь, меня не арестуют за то, что я танцевала с ним на балу у архигерцога. – Александра нервно усмехнулась.

Немного наигранно, отвлечённо подумала Наташа. Она так и не смогла разобраться до конца в отношении своей помощницы, а информацию из Московска было не получить. На все её настойчивые запросы ей отказывали в связи с Артамоновым, а её собственная дочь просто испарилась. Она не отвечала ни по одному мессенджеру. Наталья обзвонила всех её друзей, и тут через шестые-восьмые руки до неё донесли информацию, скомпилированную из интернет-комментариев, что прошлой ночью генерал Артамонов был убит в больнице во время допроса Эльмиры Сабуровой. В городе был введён план «Гром», перекрыты вокзалы, аэропорты и все выезды из города. Может, это было и эгоистично, но Наталья поспешила успокоить своё издёрганное материнское сердце мыслью о том, что молчание дочери, очевидно, связано с этим, ведь в Московске ограничили связь. Однако позже до неё стали доходить слухи от коллег о том, что в больнице во время убийства Артамонова была не только Сабурова, а ещё пилот ВВС НАТО Лео Морган, тот самый Лео Морган, с которым она имела счастье познакомиться во время своего… ээм… канадского путешествия. Так вот, он сбежал из больницы вместе с очень знакомой Наташе девушкой – её собственной дочерью, и они оба были объявлены в розыск. А в довершение всего с обличительной тирадой против неё лично и её дочери выступил Евсей Исаков, опубликовавший весьма длинную и нелицеприятную запись в своем телеграм-канале. Что за неделя, а? Она-то собиралась спокойно нежиться тут на пляжах. Ещё жаловалась, что скучно будет. Куда там!

– Сама-то веришь, что он? – спросила Наташа.

Александра пожала плечами.

– Не знаю, – сказала она, – но чтобы совершать такие теракты, надо быть полным отморозком. Фернандеш мне таким не показался.

«Что же с тобой случилось, доченька?.. Куда ты пропала?» – мысленно задавала себе вопросы Покровская.

Молодая женщина с усилием попыталась отвлечься на работу, но уже через минуту её трудовой порыв нарушался болью в сердце. Ведь материнская любовь обладает той силой, которая способна на тонком уровне поддерживать чувствительную связь с родным чадом. И это известно всем матерям в мире от века.

Возможно, пребывание в столь уязвимом, с точки зрения психологии, состоянии могло бы нанести Покровской существенный урон, если бы её не отвлекли другие серьёзные новости.

– Мне тоже, – кивнула Наталья, отодвигая мысли о дочери. Слезливых интонаций она не могла себе позволить и, хоть с усилием, но быстро взяла себя в руки, качнув головой в разные стороны, как бы стряхнула с себя нахлынувший негатив. – Ладно, об этом позже. В конце концов, нас это пока прямо не касается. По крайней мере, пока не узнали, что встречу запрашивала я. Есть новости об Аваловой? Это срочнее.

Помощница отрицательно покачала головой. Наталья теперь внимательнее обычного присматривалась к ней. О том, что была запрошена встреча с Анненковым в Нью-Йорке, здесь знали они двое. Хотя это, конечно, ничего не означало. Такие операции продумываются неделями, а не за два часа. Но всё же…

– Никаких, – сказала Александра. – Её фоторобот висит на каждом столбе, полиция сбилась с ног, но пока без результатов.

– Ну вот! – вздохнула Наташа. – Уже хорошая новость! Англичане, как всегда, правы в своих поговорках. Значит, сорок восемь часов, что нам дал Коэнтрау, ещё не истекли. Вызовите ко мне офицера безопасности посольства. – Наталья посмотрела на часы. – Сейчас.

Александра кивнула и быстро набрала сообщение на телефоне.

С офицером безопасности Меньшиковым Наталья встретилась в посольском саду. Было около восьми, и солнце уже скрылось, уступив место робкой вечерней прохладе. Вдвоём с офицером они пошли вдоль буйно цветущих растений, которые пестовал местный посольский садовник. Александра шла сзади и в разговор не вмешивалась.

– Смешно сказать, но первый раз с таким случаем сталкиваюсь, – певуче рассказывал офицер. – Здесь обычно тихо, ничего не происходит. Один раз только наши матросы с торгового судна что-то не поделили с алжирцами. Ну, пришлось вмешаться. Разрулили мирно. И вдруг такое.

Это был мужчина в возрасте примерно сорока лет, казалось бы, не имеющий слабых мест. Уверенный взгляд, спокойные движения, безупречная мужская брутальность и невидимая, но прекрасно ощущаемая энергия, которая буквально покоряла своей мощной теплотой, способной подчинять себе любого, кто стоит на его пути. Это полностью соответствовало характеристикам из его досье: «Малоэмоциональный, высокая степень самоконтроля». В дополнение к этому имя и отчество были соответствующие – Юрий Владимирович, как у приснопамятного всесильного шефа КГБ.

Наташа мягко улыбнулась собеседнику.

– Думаю, что вы уже слышали, что я приношу неудачу в места, где работаю.

– О нет! – покачал головой офицер. – Я сужу по фактам, а не по сплетням. Хотя в моей работе сплетни – иногда самое важное.

– Согласна, – не убирая улыбку, заметила Наташа. – И вот именно сплетнями вам сейчас и предстоит заняться, Юрий Владимирович. Нужно найти Ксению Авалову раньше, чем это сделает местная полиция.

Меньшиков кивнул.

– Ну, если бы её нашли… – задумчиво произнёс он, – об этом мы бы уже узнали – из выпуска новостей. Что-что, а нас лягнуть – это за милую душу, несмотря на все наши инвестиции. Мы для них тут всё равно шакалы с севера. Нет, я убежден, что Авалова где-то скрывается, а может быть, у кого-то.

– Что вы имеете в виду, Юрий Владимирович? – спросила Наталья.

– Я бы не хотел делать преждевременных выводов, но медлить тоже нельзя, – убеждённо заявил Меньшиков. – По распоряжению центра я не был осведомлён о работе Аваловой.

– Я тоже, Юрий Владимирович!

– Поэтому мне понадобится некоторое время, чтобы во всём разобраться, – ровным тоном пояснил Меньшиков. – И тем не менее меня сразу насторожили два момента. Момент первый: Авалова, пусть и косвенно, причастна к смерти нашего бывшего агента. Она была задержана на месте преступления и, судя по всему, общалась с убитым. Второе: почему после задержания Авалова не потребовала связи с нами, что было бы законно, а решила действовать самостоятельно? Своими действиями Авалова показала себя абсолютно неуправляемой. Получив от вас поручение, я решил проверить её дела, и выяснилось, что её напарник, Андрей Кирсанов, исчез вместе с охраняемой им Наоми Зибель с конспиративной дачи.

Наташа округлила глаза. Вот пожалуйста, ещё новости. До кучи, что называется. Ситуация, если проанализировать, принимала уже стадию угрожающей.

– Не знала об этом, – шокировано сказала она. – Визит Наоми в Московск организовала я, но после взрыва в парламенте у меня не было с ней никаких контактов.

Меньшиков кивнул. Он осторожно взглянул на лицо Покровской, уставившейся в какую-то точку за головой офицера, словно проверяя, достаточно ли спокойна новый посол для продолжения столь щекотливой беседы.

– И тем не менее Зибель и Кирсанов исчезают, – сказал мужчина – А ведь Зибель, по нашим данным, опять-таки, правда, косвенно, связана с «Зелёным фронтом». В своём блоге она часто ретранслирует их «пропаганду экологического скептицизма».

Наташа молча кивала на изложение тезисов.

– Не стал бы лишний раз бросать тень подозрения на коллег, – аккуратно заметил Меньшиков. – Но что, если Кирсанов и Авалова стали работать на экорадикалов? Допускаю, что по каким-то своим причинам. Я задал себе вопрос, не используют ли эти причины против интересов нашей страны. А ведь то, что произошло в военном госпитале, свидетельствует именно об этом.

В голосе Меньшикова прозвучали железные нотки. Наталья уловила их характер. И его можно было понять. Действительно, почему Ксения с ней не связалась? Могла ведь, даже после того, что натворила в госпитале.

– Это, безусловно, худший вариант, – уклончиво ответила Покровская, и вероятно, эта её уклончивость не ушла от внимания собеседника.

– Поймите меня правильно, я знаю, что вы симпатизируете Аваловой, – сказал Меньшиков. – Вы были с ней дружны ещё до войны с Директорией. Однако мы должны отработать все версии. Или вам кажется, что я здорово ошибаюсь?

Наталья некоторое время молча шла, подбирая слова. Меньше всего она хотела на этой работе прослыть поборницей кумовства.

– Да нет, вы правы, – ответила посол. – Да и личные симпатии здесь ни при чём. Именно для этого я вас и пригласила. Отрабатывать действительно нужно любую версию, особенно если есть подозрения. – Покровская усмехнулась. – Хотя не скрою, я бы хотела, чтобы вы их опровергли.

– Может быть, вы могли бы поделиться какими-то фактами, которые облегчили бы мне работу? – поинтересовался Меньшиков.

Он хочет знать, насколько тесно я общаюсь с Ксенией, поняла Наталья. В принципе, обычный сбор информации, которым и должен заниматься офицер по безопасности. Эту информацию он потом отсылает в центр, и на её основании делаются выводы о внутреннем климате в посольстве. Сие было безусловно важно, так как подобные сведения корректировали работу любого посольства, а значит, и внешнюю политику в целом. Однако в нынешнем положении, когда шеф ГРУ погиб, Наталья не знала, к кому теперь будет попадать эта информация и что будет принято на её основе. А посему вести себя с Меньшиковым нужно крайне осторожно.

– Что вам сказать? – бросила посол. – Ксения человек резкий. Она гончая по своей природе. Росомаха. Если она видит добычу, то сделает всё, чтобы затравить её. И иногда она увлекается. Порой так, что перестает видеть, где друзья, а где враги. Поэтому я… я готова рассмотреть вашу версию.

Какая-то растительная чешуйка попала в горло Меньшикову, и он закашлялся. Весьма сильно, так, что все жилы напряглись на его скалистом лице.

– В таком случае… – офицер вытер платком лицо, откашлявшись. – В таком случае это меняет ход дела. И при таком варианте, скажу вам прямо, наилучшим вариантом было бы… исчезновение полковника Аваловой.

Наташа нервно сглотнула.

– Если только в крайнем случае, – сказала она. – Приоритетным остаётся вариант с её возвращением. Чего доброго, нас ещё обвинят в её ликвидации. Что мы можем сделать для её поисков?

– Перед приходом к вам я открыл канал связи с нашими «спящими» здесь, – ответил Меньшиков. – Сейчас нужно проанализировать основные направления движения Аваловой. Куда она может пойти и где может скрываться. Я думаю, что главным образом это торговый порт. Можно отсидеться, да и суда «Зелёного фронта», которые они переделывают из баркасов и яхт в боевые корабли, там частенько швартуются. Провизию пополняют, ну и прочее. Если Авалова действительно связалась или хочет связаться с «Зелёным фронтом», то портовый бар самое место для контактов с ними.

– Ресурсов и людей хватит? Для проведения операции по её захвату, если такой потребуется?

Меньшиков на секунду замялся, хотя и не выказал этого физиогномически. Его внешний вид был пособием для самого ревнивого хранителя субординации.

– Если потребуется, то можно перебросить несколько человек из Анголы и Камеруна, – сказал офицер. – Своих людей на кораблях нашей эскадры я тоже оповещу. С островов ей никуда не деться.

– Хорошо. – Наташа поправила чуть сползшие с переносицы очки. – Но помните, строжайшая секретность. О малейших изменениях информируйте меня немедленно.

– Понял! – кивнул Меньшиков, вытягиваясь по форме.

– Да, и вот ещё что, Юрий Владимирович, – Наташа подняла указательный палец. – Если ваша… м-м-м… версия верна, то особенно необходимо вернуть Авалову живой, хотя бы в сознании. Мне нужно знать, что она узнала такого, что подвигло её выйти из-под нашего контроля. Вы поняли?

Меньшиков кивнул.

– Понял, Наталья Владимировна…

С тем офицер по безопасности ушёл. Наталья осталась вдвоём с Александрой. Некоторое время посол собирала вокруг себя образовавшуюся тишину, обдумывая что-то.

– А Меньшиков мог знать о встрече с Анненковым? – спросила она, обращаясь к помощнице.

Овчинникова-Асфур задумчиво повела губами.

– Теоретически да, – сказала девушка. – Хотя я не ставила его в известность, как вы и просили, но у него есть доступ ко всем нашим шифровкам. Так что да. Только я не пойму, зачем ему это?

– Зачем, зачем, зате-ем… – едва слышно пробормотала Наташа. – Не знаю, зачем. Но мы сейчас работаем в нерегламентированной обстановке, а значит, доверять нельзя никому. Самый верный человек может оказаться предателем.

– И потому вы так рьяно хотите найти эту Авалову? – спросила Александра. – Думаете, она… могла?

– Люди меняются, – кивнула Наташа. – Под влиянием сотен воздействующих моментов. Так что возможно всё.

Помощница нервно усмехнулась.

– Спасибо, что мне доверяете, – сказала девушка. – Вы ведь доверяете, раз делитесь?

Наташа пожевала губами.

– Надеюсь, что доверяю, – честно произнесла она. – Что бы ни произошло с послом Пашковым, ты бы не стала так подставляться. Это была бы слишком топорная работа. В международке так не бывает. Здесь всё изящнее, а потому циничнее.

И эта мысль не прибавляла Наталье оптимизма. Она взяла телефон и снова попыталась позвонить дочери. Снова безрезультатно. Когда она прекратила это занятие, было около десяти часов вечера.

* * *

В то время как Наталья Покровская пыталась дозвониться дочери, на другой стороне океана круизное судно «Нептун-3» входило в последний вечер путешествия. Точнее, последним вечер этот был для Наоми Зибель и Андрея Кирсанова. Рано утром они должны были сойти в порту города Сент-Джонс – столицы Ньюфаундленда, как было указанно в инструкциях таинственной леди с литерой М, и помахать лайнеру, который шел дальше, в Европу.

Этот день выдался достаточно погожим. Вчерашнее свинцовое небо прояснилось, а лёгкий ветерок, разогнавший облака и давший возможность солнечному свету озарять окружающее пространство, перестал поднимать морские валы и лишь приносил со стороны открытого океана приятную свежесть. Путешествие омрачало то, что экипаж по-прежнему не мог наладить связь с берегом, хотя Наоми, как отметил Кирсанов, это не сильно беспокоило. Как сказала ему спутница, «не буду читать никаких статей о своей грязной проплаченной работе».

Им было хорошо вдвоём – втроём, если, конечно, считать кота. Они развлекались во время игр на борту, гуляли по палубам и совершенно не думали, даже начисто забыли о том, ради чего они плывут в Сент-Джонс. Таинственные письма, угроза опасности от неведомого убийцы – всё это казалось какими-то далекими ночными кошмарами, которые оставили их, склонившись перед силой и красотой могучего спокойствия океана. Кирсанов решил несколько актуализировать свою роль телохранителя и всячески охранял свою спутницу от пересечений с её идеологическим антагонистом Эмили Дэвис, которая постоянно пыталась не только оказываться рядом, но и всячески привлекала к себе внимание самого Кирсанова, пробуждая естественные мужские инстинкты. Правда, за день её прыть поубавилась – в один из моментов, когда Эмили предложила Андрею «затянуться травкой и оторваться в её каюте», Кирсанов сказал, что он, в общем-то, не против и считает мисс Дэвис чертовски привлекательной, но никак не может начать отрываться раньше, чем посоветуется со своим…котом, который оберегает его от нравственного разложения.

Мисс Дэвис тогда посмотрела на него, как смотрят на человека, который находится не в своем уме, а вышеупомянутый кот решил продемонстрировать, что действительно без него нельзя принять ни одно решение, даже уйти в отрыв. Снорри подошел к мисс Дэвис, тщательно обнюхал её ноги, а затем, заурчав, прыгнул на стол (дело было за ленчем) и опрокинул на платье мисс Дэвис поднос с вяленой рыбой, предварительно прихватив одну себе, не обращая совершенно никакого внимания ни на вопли мисс Дэвис, ни на угрозы со стороны официантов.

– Уверен, что он специально проделал эту штуку, – шепнул своей спутнице Кирсанов. – Обычно он умеет вести себя за столом.

Наоми засмеялась. Теперь открыто, не для вымученной благодарности.

– Действительно ты не обманул, когда говорил, что лучше защитника и представить нельзя, – заметила девушка и повернулась к своей конкурентке. – Кажется, Эмили, тебе стоит выписаться из лагеря зоозащитников и записаться в лагерь живодёров. Не думаю, что фонд дикой природы будет давать тебе деньги после такого, как реагирует на тебя живое животное, а не обколотое транквилизаторами.

Эмили встала из-за стола и вплотную подошла к Наоми.

– Уверена, что о транквилизаторах ты знаешь куда больше, чем рассказала своему… – Эмили бросила презрительный взгляд на Кирсанова, – своему кузену. Тебе ещё не надоело жить за чужой счёт?

Кирсанов всё же решил сыграть роль миротворческих войск в зоне конфликта, встав между девушками.