– Чтобы были «бывшие», нужны хоть какие-то «нынешние», – пояснил Николай. – А я за два последних года ничего подобного не наблюдал.

Женька уставилась на него, потом на меня, поджала губы, сузила глаза, потом наоборот, широко-широко их раскрыла, набрала в грудь воздуха, выпустила его через рот, сложила руки на груди и демонстративно уставилась в окно, давая нам понять, что мы недостойны общения с ней.

– А как вы узнали, что это моя бывшая? – задал я вопрос, который меня крайне интересовал.

– На фотографии ее видел. Свадебной, – не стал скрывать оперативник. – Она в твоем деле есть. А Женька как-то сама просекла, у женщин на такое нюх. Как только я это подтвердил, она сразу рванула свое шоу устраивать.

О как. Уже и досье на меня сшили. И даже со свадебной фотографией внутри. Как, кстати, они ее заполучили? У меня самого-то ни одной нет, все у Светки остались. У родителей вроде есть, но вряд ли мама с отделом 15-К делиться ими будет.

– Я ему помочь хотела, – не поворачиваясь, сказала Евгения. – Как другу! Знала бы, Смолин, что ты такой гад, пальцем бы не шевельнула!

– Чего сразу гад-то? – удивился я. – Слова ведь не сказал.

– То-то и оно, – обвинительно заявила Мезенцева. – А где «Спасибо, Женечка»? Где «Ты актриса от бога»? Где: «Теперь я полностью счастлив?».

– Вы оба здесь, и я в вашей машине, – удержаться от сарказма было невозможно. – О каком счастье идет речь? Кстати, Николай, я тебе звонил не раз и не два.

– Телефон сел, – ответил Нифонтов, выруливая на Калужское шоссе. – И внешний аккумулятор тоже. Кое-кто слишком часто заряжал свой плеер. А еще этот кто-то утащил из бардачка USB-шнурок со словами: «Я до завтра возьму». «Завтра» было в начале лета.

– Ой-ой-ой! – так и не поворачиваясь к нам лицом, отозвалась Мезенцева. – Жадина!

– Саш, хочешь совет? – невозмутимо поинтересовался у меня Николай.

– Не откажусь, – отозвался я.

Ну а что, правда не откажусь. Он умный мужик, это я давно понял. Почему бы и не выслушать то, что он хочет мне сказать?

– Не ведись на то, что она тебе строит глазки, – без тени улыбки произнес Нифонтов. – А она это делает, как и всегда в таких случаях. Проблем не оберешься.

– Я? – наконец-то явила нам свой лик Мезенцева, причем был он возмущенным донельзя. – Ему? Вот этому вот… Вот этому? Глазки? Да накой он мне сдался?

– Ну да, ты прав, – признал я и хлопнул Нифонтова по плечу. – Проблемы не проблемы, но все-равно как-то неприятно ощущать себя «вот этим вот».

– Да тьфу на вас обоих, – сообщила нам Мезенцева и снова уставилась в окно, на этот раз, похоже, уже окончательно.

Я тем временем достал из рюкзака шнур USB и протянул его Нифонтову.

– Раз с этим разобрались, можно и к делу перейти, – оперативник поставил телефон заряжаться, а после чуть прибавил скорость, благо дорога, ведущая в столицу нашей Родины, была почти пустая. Вот оттуда – да, жуть что творилось.

– «За» обеими руками, – одобрил его слова я. – Особенно интересует то, с какой стороны вы меня к своим делам подтягиваете. Я вроде бумаг о содействии органам на постоянной основе не подписывал.

– А гражданский долг? – еле заметно усмехнулся Нифонтов. – А сознательность? С ними у тебя как?

– Никак, – признался я. – Слышать о таком слышал, но в жизни не встречал. Не довелось.

– Давай зайдем с другой стороны, – предложил Николай, дождался моего кивка и продолжил: – Вот смотри. Мы все люди, все человеки, верно?

Ну вероятность увильнуть от помощи моим новым друзьям минимальна, но зубы показать все же стоит. Чтобы совсем уж бесхребетным меня не считали.

– Все – не все… – прищурился я. – Иные девушки и не совсем они.

Бамммм! Это мне Евгения щелбан отвесила по лбу. И, главное, больно так!

– За что? – возмутился я.

– А то ты не понял? – в зеленых глазах плескалась… Нет, не злоба, а скорее – злорадство. – За «курица не птица, баба не человек».

– Да ты тут при чем? – изумился я. – Речь вообще о совершенно другой гражданке. Той, с которой я недели три назад на Белорусском вокзале познакомился.

– А, понятно, – покивал Николай. – Так себе ход, если честно. Слабенький. Но продолжай, интересно послушать.

В этот момент я почувствовал себя то ли дураком, то ли маленьким мальчиком, который подумал, что сможет всерьез насвинячить взрослому дяденьке. Елки-палки, мы с этим Нифонтовым почти ровесники. Ну сколько между нами разницы? Максимум года на два-три он постарше будет. А ощущение у меня иногда такое, что он умудренный жизнью старец, а я несмышленыш, который только-только начал головку держать.

Хотя в каком-то смысле так оно и есть. Много ли я смыслю в том, что для него повседневная реальность? Нет. А он варится в этом супе давно и, должно быть, повидал много такого, чего мне еще месяц назад даже в страшном сне не приснилось бы.

– Согласен, глупость сказал, – помолчав, признал я. – Не знаю, что на меня нашло.

– Это он про Людку, что ли? – уточнила у Нифонтова Женя. – Тоже мне, секрет. Про них весь отдел знает. И половина подмосковных ведьм тоже, ее в том году за порочную связь с «судным дьяком» чуть деревьями на две части не разорвали. Я еле-еле успела ее спасти.

– Ты? – хмыкнул Нифонтов. – Лично, поди?

– Ну мы, – поправилась Женька, услышала язвительное «да что ты» Нифонтова, и добавила: – Ладно, ты и Пал Палыч! Но отвязывала Людкины ноги от березы ведь я?

– Это было, – признал Николай.

– Слушай, Смолин, а ты мелочный тип, оказывается! – спешно начала переводить разговор в другую сторону Мезенцева. – Я-то думала, что ты если не принц, то хотя бы его лошадка, и тут такое разочарование! Фу-фу-фу!!!

– Не надо грязи, – попросил я.

Но, вообще, мне стало немного обидно. Да, я не принц, это так. Но и перегибать палку не стоит.

– Жень, человек просто хотел дать нам понять, что он воду на себе возить не даст, – пояснил девушке ее напарник. – И палец в рот ему класть не стоит. Так ведь, Саш?

– Именно, – не стал скрывать я. – Только как-то это криво получилось. Некрасиво.

– Косо, жалко, убогенько, – начала загибать пальцы на руке Мезенцева. – Не делай так больше, Смолин, а то потеряешь свое золотое место в моем сердце!

– А оно есть? – изумился я.

– Место? Пока да.

– Сердце, – уточнил я.

– А вот это можно и зачесть, – одобрительно заметил Нифонтов. – Это уже неплохая шутка. Вон, видишь, она надувается, как лягушка? Сейчас орать будет. Значит, это ты ее удачно уколол.

– Чихала я на вас обоих, – с достоинством сообщила нам Евгения. – И вообще, давай займемся делом, хватит упражняться в остроумии.

– Вот это правильно, – поддержал ее я. – Хотелось бы узнать, какого лешего вы меня с дачи похитили?

– Если среди твоих знакомых есть ведьмак, который связан с «той стороной», то это грех не использовать в своих интересах, – без тени смущения сообщил мне Нифонтов. – Точнее – в казенных. Есть работенка по твоему профилю.

– Начинающий ведьмак, – уточнил я. – Практически свежеиспеченный. И сразу хотелось бы уточнить – вы вот так меня постоянно с собой таскать станете? Если да, то, может, лучше меня вовсе зачислить в штат вашей… Э-э-э-э… Организации?

– Размечтался, – фыркнула Мезенцева. – В штат он захотел!

– Это была ирония, – любезно поведал ей Нифонтов. – Александр так шутит.

– В каждой шутке есть доля правды, – тут же сообщил ему я. – В данном случае эта доля касается частоты моего участия в делах вашего отдела. Врать не буду, в том случае, если я прав, то перспектива так себе. Не то чтобы я был против помогать органам правопорядка, но у меня ведь и своя жизнь есть. Работа, опять же.

– Не волнуйся, не будем мы тебя постоянно дергать, – успокоил меня оперативник. – Просто такая ситуация сложилась. Ну вот нужен нам тот, кто может одну душу разговорить. У нас, конечно, есть свои способы узнать необходимую информацию даже у тех, кто обитает по ту сторону бытия, но в данном случае без тебя не обойтись. А информация нужна позарез. Люди умирают, Саша. Уже четверо на тот свет отправились. Четверо. Это много.

– Ну раз так, – я почесал затылок. – Тогда конечно, о чем речь.

Шутки шутками, но не совсем же я урод моральный, правда?

– Вот и славно, – одобрительно произнес Николай. – Тогда давай я тебе коротенечко все изложу. Неделю назад в Южном порту был убит человек. Не скажу, что в этом есть нечто удивительное, люди гибнут в нашем городе с завидной постоянностью, мегаполис же. Но, согласись, не у каждого вырывают сердце. Не вырезают, а именно вырывают, перед этим разворотив грудную клетку так, что даже меня проняло.

– И меня, – добавила Евгения, не поворачиваясь к нам.

– Согласен, не каждый раз, – кивнул я. – А что потом?

– Через два дня был убит второй человек, там же и так же, – продолжил Нифонтов. – Что примечательно – в обоих случаях само сердце обнаружено не было.

– Я предположила, что это резвится гуль, – азартно сопя, сказала Женя.

«Гуль». Это что-то из фэнтези. У Говарда я про этих гулей читал вроде, в «Часе дракона». И в «Сверхъестественном» они упоминались. Они то ли оборотни-каннибалы, то ли разновидность вурдалаков.

Надо будет в Википедии посмотреть, как они выглядят. Новые знания лишними не бывают.

– Ну да, в общем-то, похоже на гулей, но только на первый взгляд, – помолчав, продолжил Нифонтов. – Есть некоторые нестыковки. Гуль сожрал бы не только сердце, но и печень, а после еще череп бы жертве вскрыл, чтобы мозгом полакомиться. Но тут ничего подобного. Да и вообще они мертветчинку предпочитают, им живая добыча не так интересна.

Меня замутило от той простоты и деловитости, с которой он говорил. А еще захотелось выпрыгнуть из машины, пусть даже она мчится полным ходом, и скрыться в жиденькой лесополосе, что мелькала за окном. А после сбежать куда подальше от этой парочки.

– Как ты уже понял, двумя смертями дело не закончилось, на сегодняшний день в активе неизвестной твари уже четыре трупа. Последний совсем свеженький, датирован этой ночью. – Николай наконец проявил хоть какие-то эмоции и досадливо прихлопнул ладонями по рулю. – Самое поганое, что мы могли эту пакость прихватить нынче же ночью, если бы не одно «но». Пока мы ждали ее в одно месте, человека убивали совсем в другом.

– Не поверишь, Саш, нас надул призрак, – стягивая волосы в «хвост», сказала Евгения. – Сволочь такая!

Я ничего на это не ответил. Я офигевал от услышанного.

– Жень, не беги впереди паровоза, – попросил напарницу Нифонтов. – Понимаешь, Саша, свидетелей произошедшего не было. Да оно и не удивительно. Южный порт по размеру территории как пять Люксембургов. Или даже больше. Ангары, склады – черт ногу сломит. И потом – люди, которые там работают, вообще не склонны совать нос в чужие дела. Знаешь, это как в Вегасе – что там происходит, то там и остается. В старые времена, может, и по-другому было, но последние десятилетия даже рьяных общественников перековали.

– Но про покойников-то вы как-то узнали? – возразил я.

– Не путай, – осадил меня Нифонтов. – Речь не о том, что там всё скрывают, в том числе и преступления. Это бизнес, Саша, никто ничем подобным заниматься не станет. Естественно, при обнаружении мертвого тела была вызвана полиция, следом за ними примчались комитетские и так далее, по процедуре, включая «труповозку». Конечно, подобные места – некие анклавы, со своими многолетними сложившимися внутренними порядками и традициями. Но это же не «Черкизон», в Южном порту работают законопослушные люди, там есть охрана, дирекция и все остальное, что должно быть. Короче – свидетелей убийств не было. Кроме одного.

– Того самого призрака, который вас надул? – резонно предположил я.

– Именно, – вздохнул Николай. – Его присутствие уловила Виктория, одна из наших сотрудниц. Вообще-то она у нас больше по заклинаниям, но и в других областях кое-что смыслит. Мало того – она умудрилась даже его разговорить, и он вроде как пошел на контакт, вызвался помочь. Но вот только в результате закончилось это печально.

– Проще говоря – он нас поимел, – просто и безапелляционно сообщила Мезенцева. – В переносном смысле, конечно, но при этом крайне жестко.

– Мы могли бы справиться с ним сами, – продолжил Николай. – У нас есть способы и заставить его говорить, и просто уничтожить, но это потребует времени. И, не стану скрывать, ресурсов. Чтобы его поймать, а после выжать из него правду, Вике придется рисовать крайне сложный каббалистический круг с символами и использовать заклинания, которые изначально противны человеческой сущности. И это при том, что она еще до конца не отошла от предыдущей беседы с этим красавцем. Просто призрак там старый, а потому сильный. Из тех, что не развоплощаются с годами, а, наоборот, матереют.

Это да, это встречается. В большинстве своем неупокоенные души со временем превращаются в безликие тени, вроде тех, что я вчера отпускал на волю. Но бывают и такие, которые, напротив, как бы обретают вторую жизнь. Загробную. Как и в первом случае, в них от изначальной личности остается не так уж много, но зато выковывается новая, вбирающая в себя при этом все те скверные качества, которые были свойственны покойному при жизни. Собственно, все злобные привидения из фильмов ужасов и сериалов на мистическую тематику списаны как раз с таких сущностей. Мне про них лесовик из Лозовки много рассказывал. У него один такой призрак почти век в осиновой роще обретался, клад охранял, и попутно свинячил всем, кто попадал в зону его внимания. И так он лесному хозяину за это время надоел, что тот в результате навел на этот клад какого-то мимохожего колдуна, который зловредного призрака и изничтожил.

Но если это похоже на правду, то в остальном услышанном мной как-то очень много неувязок. Чересчур. Не думаю, что так уж сложно нарисовать этот самый круг с символами. Да и кое-что другое меня смущает.

– Слушай, чего-то не понимаю, – помотал я головой. – Как-то непонятно выходит. Ты же тоже можешь видеть умерших? Помнишь, на кладбище, когда мы к тамошнему Хозяину ходили? Ты черта, что у нас проводником был, зрел не хуже меня. И общался с ним. Даже сделку тогда заключил!

– Так он был не против того, чтобы я его видел, – пояснил Нифонтов. – Вспомни – он сам этого хотел. И потом – это кладбище. Там действуют другие законы не-жизни, за соблюдением которых внимательно следит Хозяин. А здесь – город. Это, брат, совсем другая сказка. Тут все по-взрослому.

Отмазка, признаемся, сомнительная, но при этом звучит формально допустимо. Интересно, вот зачем ему все это? Явно ведь дело не только в пресечении преступления, хотя, само собой, это имеет место быть? Может, не хочет своих коллег подставлять? Или хочет на меня еще разок поглядеть в экстремальной ситуации? Не знаю, что из этого верно.

Но вписываться придется. И должок, повторюсь, за мной, да и полезен этот Нифонтов мне в будущем может быть. Мало ли как оно повернется?

И, если уж совсем честно, у меня внутри появился некий азарт, до того мне совершенно несвойственный. Я, как и всякий порядочный клерк, давно усвоил простую истину: «Не суйся в мутные темы, если не хочешь найти на свою задницу проблемы. Ну или делай это за большие деньги, заранее оформив «шенген»». Больших денег мне никто никогда не предлагал, а потому я никогда не лез в дела, от которых пахло риском, нестабильностью и возможными проблемами.

Здесь три этих запаха сплелись в один мощный аромат, причем самого главного компонента, который мог бы подвести под это предприятие хоть какое-то логичное обоснование, здесь не было. Проще говоря, я нарушал все правила, по которым жил последние годы.

И мне отчего-то это даже нравилось. Может, дело в том, что это все было настолько не похоже на то, как я жил раньше?

– А от меня-то что требуется? – задал вполне резонный вопрос я.

– Эй, приятель, кто-нибудь дома есть? – перегнувшись через сиденье, постучала мне по лбу Мезенцева. – Нам надо, чтобы ты вытряс из тамошней нежити все подробности произошедшего. И я говорю не о том, кем он был до смерти и прочих пикантных подробностях его бытия, а о том, что он видел за последнюю неделю. Уверена, этот поганец все знает.

– Редкий случай, – заметил Нифонтов, сворачивая на развязку, ведущую на МКАД. – Нечасто в том потоке сознания, который, как правило, льется из моей напарницы, проскальзывает хоть что-то рациональное. В принципе, все верно. Что знает по этому делу он, должны знать мы.

– И как вы себе это представляете? – совсем уж опешил я. – Мне что, брать призрак за грудки и трясти, пока он не выложит все правду?

– Понятия не имею, – как-то даже весело ответил мне Нифонтов. – Кто из нас ведьмак – ты или я? Может, так, может, как-то по-другому. Главное – результат. Надо это дело пресекать, и срочно. Четыре одинаковые смерти – это почти «серия», скоро в Южном порту будет не протолкнуться от наших коллег и, что хуже, от журналистов. Работать будет положительно невозможно, потому все надо закончить быстро, лучше всего – сегодня. Плюс еще один нюанс – кто бы это ни был, действует он нагло, не сказать – бездумно, а значит, останавливаться и не подумает. И если следующей жертвой станет журналюга или кто-то из наших, вой поднимется до небес.

– Ровнину еще после третьей смерти кто-то звонил «сверху», – добавила Евгения. – Он очки после этого разговора постоянно с носа снимал и усердно тер тряпочкой. Те уже блестят, как у кота шарундулы, а он все трет и трет.

– Вот, – назидательно произнес Нифонтов. – Значит – плохо дело. Значит, присели ему на мозг неслабо.

Ровнин. Это их начальник, я помню эту фамилию, ее тогда на кладбище тамошний служитель упоминал.

– В общем – думай, – посоветовал мне оперативник. – Или покемарь маленько. Время есть, нам стоять теперь – не перестоять.

Это да. Мы влипли в пробку на МКАДе, которая, как известно, не имеет ни начала, ни конца. Потому что эта дорога кольцевая.