– Притомились, бедолаги, – ворвался в сон задорный девчачий голос, полный то ли искреннего сочувствия, то ли хорошо спрятанной иронии. – Замотались, под горами бегая. А ведь не время спать-от, не время. За стол садиться пора! Или вы думали, что наша владычица слова на ветер бросает?

– Ничего мы такого не думали, – пробормотал сонно Аркаша.

– Опять врет! – всплеснула руками Глаша. – Скажи, молодец, ты хоть иногда по чести что делаешь?

– Делаю.

– Что?

– Ем, – на голубом глазу ответил малой Стрелецкий, похоже, окончательно махнувший рукой на свою репутацию, – и сплю. А еще всегда держу слово, которое дал.

– Ой ли? – прищурила левый глаз девчушка.

– Ты меня за руку не ловила на вранье, – холодно произнес молодой человек. – И никто из здесь присутствующих в этой связи мне ничего не сможет предъявить. Так ведь?

– Тут да, – кивнула, вставая с лавки, Метельская. – По крайне мере, я за ним подобного не наблюдала. Но подозреваю, что только пока.

Аркаше ее слова, само собой, не понравились, но возражать не стал, предпочел промолчать. Оно и правильно. Вот вернемся обратно в город – тогда пусть они хоть поубивают друг друга. А еще лучше если Светка притопит нашего юного друга в болоте, том самом, которое она в лесу упоминала, когда уму-разуму меня учила.

– Мне тоже идти? – осведомилась у нашей проводницы Марго. – Или тут подождать? Если что – пожалуйста, можно и так. Я не обидчивая.

– Хоть ты и нежить, вестимо, но все ж гостья, – белозубо улыбнулась Глаша. – Так что с нами иди. Но снеди для тебя на столе не будет, уж не обессудь.

– Ничего. Так посижу, посмотрю, как вы брюхо набиваете, слюнки поглотаю, – вурдалачка притворно всхлипнула, – я привычная.

– Хорошая у нас все же компания, – подытожила Метельская, – нескучная.

Признаться, я полагал, что мы снова вернемся в тот зал, где происходила первая беседа с местной Хозяйкой, и ошибся. На этот раз она ждала нас в пещере куда меньше размером, но зато украшенной так, что все мы застыли в немом восхищении, только войдя в нее.

– Оторопели, – довольно сообщила своей свите повелительница, сидящая во главе стола. – Ишь даже не дышат вроде!

Ну, дышать мы, конечно, дышали, но через раз. Да и как по-другому? Вся пещера были отделана то ли малахитом, то ли каким другим поделочным камнем – и стены, и потолок, и пол, причем настолько умело, что возникало ощущение, будто они живые. Мы словно стояли в каком-то немыслимом первобытном лесу, среди буйно растущей зелени, которая движется, дышит, растет на наших глазах. Вон на листе капли росы блестят, вон вьюнок оплетает ствол могучего дерева…

– Смотри, смотри, – шепнула мне тихо Светлана, – по стенам точно волны проходят. Как есть море! Очень похоже!

– Да нет, – возразил ей Аркаша. – Какие волны? Это же…

– В этой палате каждый видит что-то свое, – пояснила Хозяйка. – То, что ему ближе. Не стойте, садитесь. Нет-нет, не вместе. За моим столом у каждого свое место. А твое, воин, рядом со мной.

Ну, не то чтобы совсем прямо уж рядом она меня усадила, устроив мне в соседи недобро сопящего Прова, который бросил на меня мрачный взгляд из-под косматых бровей, но поближе, чем Марго, которую запихнули в самый дальний угол, так сказать – подальше от глаз.

– Угощайтесь. – Хозяйка обвела рукой обильно накрытый стол, на котором нашлось место и жаркому, и капустке квашеной, и пирожкам с неведомой пока нам начинкой и еще много чему. – На здоровье! Кто хорошо ест, тот хорошо работает, а труды вам предстоят немалые.

– Хотелось бы узнать поподробнее какие. – Я не стал изображать из себя привереду или стесняшку, потому ухватил с блюда, стоящего неподалеку от меня, кусок жареной поросятины, а после себе еще и гречневой каши на деревянную тарелку отсыпал. – А то всю голову себе сломали, если честно. Просто не очень понятно, какую пользу вам могут принести обычные люди вроде нас.

– Погоди, Макс, – остановила меня Светлана. – Не спеши.

– Молодец! – похвалила ее повелительница. – Сначала пир, потом дело!

– А потом снова пир, – вякнула с дальнего конца стола Марго. – Что? Так всегда и происходит. Поели, подвиг совершили, снова поели. Традиция!

– Вообще не о том хотела сказать, – начала сердиться оперативница. – Ваше… э-э-э-э. Ваше могущество.

– Красиво звучит, – снова одобрила ее слова Хозяйка. – Так меня еще не называли, но мне нравится. Молви, что хотела.

– Те трое, которых вы в темницу отправили, – Метельская явно очень тщательно подбирала слова, – они будут накормлены?

– А тебе что за печаль?

– Вот такая я дура, – вздохнула Светлана. – Постоянно чего-то о других пекусь, хотя им всем на меня плевать. Мне и мать, когда еще жива была, часто говорила: «Погубит тебя, доча, твоя социальная гиперактивность».

– Доброта, если она от сердца идет, к беде не приводит, – назидательно произнесла владычица подгорья. – Разве что скверные люди такого человека недобрым словом помянут, да и то от зависти, что они не такие.

– Сразу видно – давно вы на поверхности не бывали, – усмехнулся Аркаша, бодро грызущий жареную куриную ногу. – Времена сильно изменились, поверьте. Нынче несвоевременно проявленная и заранее не согласованная с лидерами мнений доброта может так по человеку шарахнуть, что он костей не соберет.

– Может, и так. Но люди остались людьми, что бы ты ни говорил. Выглядят – да, по-другому, говорят иногда так, что их не поймешь, но сердца их… Ладно, что о таком спорить. Значит, ты хочешь, чтобы я попотчевала тех трех хитников? Явила им свою милость?

– Я согласна и на двух, – хрустнула редиской оперативница, – на девчонку молодую и мужика смурного. А третью, которая крашеная, можно и не кормить. Ей оно даже полезно, может, жопа чуть поменьше станет.

Ох, хорошо, что Майя этого не слышит. Правды в этих словах нет, фигура у моей бывшей замечательная, но она, как и положено, то и дело сама себя критикует, употребляя слова «разжирела» и «отожралась», всякий раз ожидая от окружающих уверений в том, что это на самом деле не так, и жутко бесится, когда подобное не происходит. Ну а услышь она эдакое мнение, да еще от Светки, с которой у нее изначально отношения не сложились… Боюсь представить, что может случиться. Единственный плюс будет состоять в том, что Майя тогда точно выберется из этих пещер, хотя бы даже из принципа. Не знаю как, но выберется. Даже если умрет, то ее тень припрется к Метельской и попробует ту задушить.

Впрочем, не уверен, что это плюс. Большего подарка, чем Майя, застрявшая тут, на Урале, лет на пять-десять, я себе даже представить не могу. Ну разве что билет на скоростной экспресс «Наш мир – Навь – наш мир».

– И впрямь – доброта твоя велика, – хрустально рассмеялась Хозяйка. – За что же ты ее так? Неужто за то, что она когда-то с твоим мужчиной ночи проводила?

– Да это тут при чем? – возмутилась Метельская. – И не мой он вовсе.

– Не твой, – кивнула владычица. – Но ты же хочешь этого?

– Хочет-хочет, – вякнула с края стола Марго, – только фиг в этом признается.

И чего ее разобрало так? Если сейчас еще и она со Светланой разругается, то у нас не команда будет, а бог весть что.

– Нежить, знай свое место, – глянула в сторону вурдалачки Хозяйка. – Что тебя пригласили за стол – уже великая честь. Но слова не давали. Спросят – скажешь, а до того сиди молча.

– А еще лучше ей кол в сердце забить, рот ниткой суровой зашить, да и прикопать у Оборотного камня, – посоветовал сидящий рядом со мной старикан. – Да и остальных тоже!

– Вы очень недобрый старичок, – моментально среагировал на эту фразу Аркаша. – Вот так!

– Я дозволю тебе, краса-девица, пригласить за наш стол кого-то одного из тех троих, – припечатала ладонь к столешнице Хозяйка, – но двое других останутся голодными. Кого ты хочешь видеть здесь?

– Марину, – мигом отозвалась Метельская. – Ту, что помоложе.

– Будь по-твоему, – кивнула владычица. – Вот только есть одна мелочишка…

– Как без нее, – вздохнула оперативница. – Какая? Мне тоже нельзя будет есть?

– Почему? Угощайся, – обвела богатый стол рукой Хозяйка. – О другом речь. Девка услышит, что за урок я вам дам.

– Урок? – непонимающе глянул на нее Аркаша.

– В какие края вас пошлю и зачем, – пояснила повелительница. – Услышит и своим товарищам передаст.

– И чего? – удивился он. – Передаст и передаст. Пусть ее.

Хозяйка ничего ему не ответила, зато отчего-то уставилась на меня.

– Мне это не сильно по душе, – признался я, поняв, что отвечать все равно придется, – но моя подружка все равно не успокоится, потому пусть будет как будет.

Сказать – сказал, но, если честно, мне тоже было не совсем ясно, как именно нам мог навредить тот факт, что Майя и ее спутник проведают о выданном поручении. Разве что Хозяйка собралась отправить завалить какого-то местного чиновника высокого уровня, за то, что он… Ну, не знаю… Затопил шахту или свалку устроил у подножия какой-то горы. Тогда да, они, по сути, свидетели. Правда, кроме слов, у них все равно ничего не будет. Да и потом – та же Майя и похуже кое-что вытворяла. Мне ли не знать?

– Приведи ее, – отдала Хозяйка приказ Глузду, сидевшему от нее по правую руку. – Пусть будет так.

Марину привели минут, наверное, через двадцать. К тому моменту мы уже успели утолить первый голод и опрокинуть по паре чарок весьма приятного напитка, который оказался брагой из овсяного солода. Необычная штука, но мне она понравилась.

– Ух ты! – Девушка замерла на пороге точно так же, как и мы недавно. – Красота какая!

– А чего видишь? – заинтересовался Аркаша. – Море, лес или…

– Лес, – не дослушав его, заявила Марина. – Красивый – нет слов! Неужели это все из камня? Не может быть!

– Камень, девица, основа всего, – величественно вскинула голову Хозяйка. – Дерево сгниет, дом разрушится, человек умрет, где пески лежали – глянь, уже морская волна плещет. А горы были и будут всегда! Они все видели, все знают и всех переживут.

– И ты вместе с ними, великая, – верноподданически просипел рядом со мной Пров. – Все тенью станут, все в прах рассыплются, но не ты!

Интересно, он на самом деле так ей верен или только вид делает? Глузд – нет, там все ясно, преданный до мозга костей своей хозяйке вояка, да и гвардейцы его таковы. А вот этот старый хрен… Знаю я таких, от них чего угодно ожидать можно. Кстати, чем-то он здорово смахивает на Матвея Верховина, того самого московского колдуна, который нежданно-негаданно занял довольно важное место в моих дальних планах. Тех, которые, может быть, удастся реализовать в том случае, если я вообще когда-нибудь вернусь в Москву.

Нет, так-то внешне они не то чтобы один в один, но интонации, хитрый блеск в глазах, цепкие пальцы, волосатые уши…

– Вечного ничего нет, – внезапно заявила Марина. – Все конечно, и всему отведен свой срок, кому-то больший, кому-то меньший. Разница только в этом.

– Мадемуазель у нас еще и философ! – восхитилась Марго, поймала недовольный взгляд пары воинов и пробормотала: – Молчу-молчу.

– Это не мои слова, – пояснила девушка. – Так папа говорил, а я запомнила.

– Молодец! – похвалила ее Хозяйка. – Старших слушать всегда следует. Да ты садись за стол, угощайся. Хоть бы с этим молодцем рядом притулись. Много ли тебе места надо? А ты, Акинфий, потеснись.

Седоусый мужчина с резкими чертами лица, сидящий слева от меня, сдвинулся в сторону, и Марина протиснулась между нами, причем сделала это без малейшего смущения и извинений, которые люди обычно щедро рассыпают в таких случаях.

– Голодная? – поинтересовался я.

– Как волк, – бойко ответила девушка. – Можно мне вон того, вон того и вон того. И побольше!

Несколько часов назад сопли жевала, сейчас только-только из темницы, а уже приказы раздает. Адаптабельная какая. Молодец.

– Смотрю, ложки уже не так шустро мелькают, браги подубавилось, стало быть, можно и о деле поговорить, – одарила присутствующих очередной улыбкой повелительница. – А, Пров? Что мыслишь на этот счет?

– Чем раньше уйдут, тем быстрее сгинут, – мигом отозвался пакостный старикашка. – Туды их в отвал!

– Какой добряк, – глянула на него Марина, а после обратилась ко мне: – Скажи, а вилки где?

– Нету вилок, – пояснил ей я тихонько. – Тут все посконно, согласно традициям, потому вот, бери ложку и ей ешь.

– Так неудобно же, – удивилась девушка. – Как мясо есть ложкой? Это не суп и не каша.

– Она еще и привередничает, – возмутилась Метельская. – Руки есть, чего еще тебе надо? Извините, ваше могущество. Молодежь, что с нее возьмешь?

– Глупо списывать все грехи на возраст, – возразила ей Марина, и в самом деле беря кусок поросятины пальцами. – Ум и компетентность человека определяются не тем, сколько он прожил на свете, а его умением использовать свои личные способности грамотно и своевременно.

– Тоже папины слова? – поддела ее Светлана.

– Ага, – кивнула Марина. – Мы с ним как-то ездили в институт, который его холдинг спонсирует, он там это сказал, а я запомнила, сама не знаю зачем. Но вот, пригодилось.

– Точно! – гаркнул Аркаша так, что сидящий рядом с ним Пров аж подпрыгнул. – А я все голову ломаю – откуда мне твое лицо знакомо! Помню я тот день, его захочешь – не забудешь. И да – странно, что ты хоть что-то запомнила из речи своего папаши. Тебя ведь тогда в туалете на третьем этаже девчонки из моей группы застукали за тем, как ты курила. А ты им тогда пообещала веселую жизнь сотворить, если они хоть кому-то про это скажут. Мол – не то, что из института их вышибут, но и чего похуже случится.

– Как видно, я была не слишком убедительна, – помрачнела девушка. – Тебе-то вон рассказали.

– Поверь, они прониклись, – усмехнулся Стрелецкий. – Не сразу, конечно, после того как пошарили в сети и выяснили, что ни с тобой, ни с кем-то еще из клана Белозеровых лучше не связываться.

– А не погнать ли мне вас из-за стола? – недовольно осведомилась у нас Хозяйка. – Так вроде должно поступать с гостями, правила вежества не знающих?

– Прощения просим, – зло глянул на Аркашу я. – Так что нам нужно сделать? Очень хочется узнать!