– Непосредственный руководитель вот этого молодого человека, – ответила старушка, повернулась к нам спиной и отправилась туда, где слышались голоса наших коллег, получивших благодаря моей приятельнице повод для разговоров и обсуждений на ближайший месяц. А то и на куда больший срок.

Впрочем, не им одним жизнь сегодня подкинула тему для размышлений. Я вот совершенно не понял, что сейчас произошло, но при случае непременно попробую в этом разобраться. Нет, я бы и сейчас с радостью прояснил ситуацию, но Розалия Наумовна осталась в здании, а Стелла, ведущая машину, к позитивному и конструктивному диалогу ни со мной, ни с кем-либо другим в данный момент была не готова. Она шипела как кошка, которой наступили на хвост, время от времени барабанила кулачками по рулю и периодически покрывала отборнейшей бранью водителей, которые каким-то образом мешали ей на проезжей части. То есть всех встречных и поперечных.

Я, кстати, еще сильнее зауважал после этого Розалию Наумовну. Нет, у меня никогда не вызывал сомнения тот факт, что она тетка крученая, но до такого бешенства Стеллу даже я ни разу довести не сумел.

Вот только непонятно, что же такое она сказала? И откуда знает слова, которые довольно опытную ведьму так выбесить могут? Может, это как-то связано с ее сестрой, Павлой Никитичной, той, с которой она меня не так давно познакомила? Та вообще бабуля лютая до края, это я сразу понял.

Нет, сколько всего нового можно узнать о тех, кто, казалось, известен тебе до мелочей, надо просто взглянуть на них под другим углом. Воистину, жизнь – непредсказуемая штука. Но тем она и хороша!

– Слушай, а мы куда направляемся? – повертев головой, спросил у Стеллы я. – Это же Кутузовский, по всему выходит, что ты рулишь в сторону Кунцева, а это не сильно разумно, мы так изрядную петлю заложим. Или ты решила немного покрутиться по МКАДу для успокоения нервов? Так это не сильно хорошая идея, там все встанет намертво.

– Я знаю, куда еду, – прошипела ведьма. – Швецов, хоть ты меня не беси!

– Вообще-то с самого момента нашего знакомства это стало хорошей традицией, – не удержался я от того, чтобы ее немного уколоть. – Все-все, молчу, не отвлекаю водителя во время движения. Но предупреждаю: мне тайны мадридского двора не по душе, потому, как только ты остановишься, я отправлюсь в метро. Или поймаю машину да и рвану в некий подмосковный коттеджный поселок прощения у одной нашей общей знакомой просить. Ну да, это не в моих привычках, да и выбрал я лимит извинений за последнее время, но в данной ситуации…

Стелла злобно засопела, крутанула руль, подрезав какого-то оторопевшего мужика на «Мицубиси», и подкатила к небольшому ресторанчику, находящемуся на первом этаже красивой и добротной «сталинки».

– Все, приехали. – Голос Воронецкой был спокоен, но сжатые кулачки выдавали истинный настрой. – Вылезай, пошли ужинать.

– Слушай, вот что хотел у тебя спросить, – отстегивая ремень безопасности, произнес я. – Изольда, которая в разговоре фигурировала, – она на самом деле ничего так? Просто вот какая выходит печальная ситуация – с тобой мы теперь краями, Юльку ты от меня отшила, надо же мне как-то решать личный вопрос, верно? Я и подумал, может…

– Ты там что-то про лимиты говорил? – Воронецкая так бахнула дверцей, что машина даже вздрогнула. – Валер, ты их превысил уже по всем нормам. Все, за мою нынешнюю шутку мы в расчете, потому заканчивай давай. И очень тебя прошу: внутри веди себя пристойно, без своих обычных закидонов.

– Сама виновата, – уже нормальным тоном сказал ей я. – Сначала обиду выдумала, потом в нее поверила, а после начала мне мозг клевать. Ладно, проехали.

Ресторан внутри оказался вполне симпатичный, не сказать уютный. Народу по причине буднего дня и, догадываюсь, немалых цен в зале было немного, но Марфу среди них я все равно не углядел.

– Добрый день, – поприветствовала нас крайне симпатичная хостес и тут же осведомилась: – У вас заказан столик?

– Нет, – признался я, – но зато он заказан у одной моей знакомой…

– Нам в закрытый зал, – перебила меня Стелла. – Он Швецов, я Воронецкая.

Хостес глянула в какой-то список и прощебетала:

– Прошу следовать за мной.

«Закрытый зал». Я ощутил себя героем времен «сухого закона» в Америке тридцатых годов. Тут тишина и покой, люди пьют ситро и чай, а где-то там, за шторами и пятью дверьми, громыхает джаз, девочки дергают стройными ножками на сцене и водопадом льется виски.

Не угадал. Не было в закрытом зале ни сцены, ни джаза, ни девочек. Зато там обнаружилось некоторое количество хорошо мне знакомых личностей. Не скажу, что это меня сильно удивило, нечто подобное я и ожидал увидеть. Больше меня изумило то, насколько они были дружелюбны по отношению друг к другу, особенно если учитывать их поведение при прошлых встречах, включая последнюю, субботнюю.

И тем не менее, когда мы со Стеллой вошли в совсем небольшой зальчик, в котором не имелось окон, а свет был более чем приглушенный, дружная компания, состоящая из Шлюндта, Арвида, Ростогцева и Марфы, чокалась бокалами, наполненными багровым вином. Впрочем, в случае с вурдалаками я бы не стал утверждать, что они употребляют именно дар лозы. Кто их знает, кровососущих?

– А вот и наш друг, – добродушно возвестил Ростогцев. – Заждались, заждались!

– Долго ехали. – Погрозила пальцем Стелле Марфа, на этот раз менее всего похожая на провинциальную добрую бабушку. Посконно-домотканую одежду и тапочки, которые были надеты на ней при нашей прошлой встрече, сменили деловой брючный костюм и туфли, причем сидело это все на ней отменно. Бизнес-леди в возрасте, да и только. Добавим сюда часы Chopard, явно из лимитированной серии, а также аромат незнакомых мне дорогих духов, и останется только восхититься тому, с какой легкостью эта дама мимикрирует. – Мы уже третью бутылку распечатали. Скоро захмелеем, а дела на трезвую голову делать надо.

– Мое почтение, господа и дама. – Помахал я им рукой. – И приятного аппетита.

– Присоединяйся, – пригласил меня Шлюндт, указывая на свободный стул, находящийся строго напротив него. – Хоть бы вот сюда, Хранитель.

– Спасибо, что вы мне указали на мое место, Карл Августович, – улыбнувшись, сообщил антиквару я. – Это приятно.

Слишком он был сегодня благостен, слишком добродушен. Это не к добру.

– И мне стул принесите, – велела хостес Стелла. – Даже непонятно, почему…

– Мне тоже, – перебил ее Арвид. – Мне тоже непонятно. Марфа, разве мы приглашали твою подручную присоединиться к нашей компании?

– Не припоминаю такого. – Отпив вина, меленько покивал Шлюндт. – Но если она сядет за наш стол, то можно, например, еще и Джуму из канализации позвать. Почему нет? Да, она смердит гнилым мясом и обитает среди отбросов, но кто ей запретит с нами перекусить? Да и то – все же она королева гулей, а это какой-никакой, но статус. Уж лучше трапезничать с королевой трупоедов, чем с никчемушной зазнавшейся ведьмой.

– Вон пошла, – коротко велела побелевшей как бумага Стелле Марфа. – Вон, я сказала.

Хостес посмотрела на нее, на Ростогцева, тихонько вышла из залы и прикрыла за собой дверь.

– Нет. – Коротко глянув на дернувшуюся к двери Стеллу, я уселся на стул и взялся за салфетку. – Она остается, и это не обсуждается.

– Но за стол с нами она не сядет, – холодно заметил Арвид. – Извини, Хранитель, но есть вещи, которые на порядок выше даже тех тем, которые мы собираемся обсудить.

– Разве кто-то на этом настаивал? – Удивленно изогнул я левую бровь. – Правила есть правила, все понимаю. Но она останется здесь.

Дело было не в нонконформизме или максимализме, я в них и раньше замечен не был. И даже не в том, что мне хотелось в очередной раз натянуть этой компании нос на затылок, я не настолько глуп. Ясно же, что любой из них, если захочет, выпотрошит меня прямо здесь за считаные секунды как рыбу, в том числе и субтильный внешне Шлюндт. Просто мне, как это ни странно, было спокойнее, когда Стелла находилась рядом. Не знаю почему, отчего, но это так. К тому же я отчасти виноват в том, что ее только что вот так размазали. Уверен, не доведи я ее до белого каления, она бы подобную ошибку не совершила.

– Пусть, – разрешила Марфа. – Но на этот раз она будет наказана, и ты, Хранитель, индульгенцию для нее не испрашивай.

– Только без членовредительства. – Выбил я барабанную дробь по столешнице. – Кто знает, что случится завтра? Вдруг мне понадобится надежный подручный в ее лице, а она после ваших экзекуций ходить не сможет.

Стелла тем временем уже оказалась у меня за спиной, и ее ладони опустились мне на плечи.

– Я подумаю, – помолчав несколько секунд, ответила Марфа. – Подумаю.

– И еще насчет нашей дружной компании. – Я обвел глазами присутствующих. – За столом кое-кого не хватает, не так ли? В прошлый раз нас было больше, да-да. Если точнее, что-то я господина Михеева не вижу. Отчего?

– Чего ради ему тут быть? – Недовольно скривился Ростогцев. – Хранитель, что за блажь?

– В самом деле. – Шлюндт неторопливо отрезал кусочек мяса, наколол на вилку, отправил в рот, прожевал, а после промокнул губы салфеткой. – Валерий, есть мы, и есть они. Иногда мы с судными дьяками можем встречаться и что-то обсуждать, изредка даже оказывать друг другу помощь, но это не значит, что нас связывают некие узы. Их нет и никогда не было. Мы на разных сторонах баррикад. Ты – с нами. Он – там. Прими это как данность.

– Мне так не кажется, – заявил я, ощутив, как пальцы Воронецкой чуть сжали мои плечи. Кажется, она пыталась дать мне что-то понять, но что именно – не знаю. Или просто хотела успокоить? Так я вроде и не нервничаю.

– Это по неопытности, – мягко пояснил антиквар. – Ты с ними мало сталкивался, потому не понимаешь до конца тех жизненных принципов, по которым они существуют. Если говорить метафорично, то ты видишь фасад этого здания, с белой побелкой, лепниной и прочими архитектурными изысками, но даже не представляешь, какие темные и опасные коридоры и переходы начинаются прямо за дверью. Поверь, каждый из нас – я, князь, Марфа и ты в том числе – для них лишь потенциальная цель, и не более. И каждый из дьяков с легкостью перешагнет через наши трупы, если им это понадобится для дела. Даже в том случае, если мы будем неповинны ни в чем. Они не злодеи, конечно, нет. Но их мораль вне и наших, и людских категорий. Она существует только для них – и более не для кого.

– Все можно было сказать куда короче, – проворчал Ростогцев. – И да, если есть возможность их не видеть, то я ей обязательно пользуюсь. Тем более от них одни убытки.

– Будь по-вашему. – Склонил голову я. – Но если Михеев выскажет мне хоть какие-то претензии по данному поводу, то я переадресую его к вам.

– Не выскажет, – усмехнулся Арвид. – Нет у него на это права, он не участник сделки. В тот раз он выступал гарантом твоей безопасности, не более того. А на что может претендовать гарант? Ни на что.

– Собственно, поэтому я и огорчен его отсутствием, – с легким удовлетворением отозвался я. – Гарант – это удобно и полезно. Но! За это время мы узнали друг друга куда лучше, я уже понял, что имею дело с достойными… кхм… партнерами, потому мы можем обойтись и без постороннего присутствия.

Дверь в залу приоткрылась, в нее заглянул молодой человек, судя по внешнему виду, официант.

– Прошу прощения, – подал он голос. – Господа и дамы, есть какие-то пожелания?

– Да, верно. – Шлюндт подцепил со стола массивную кожаную книжицу. – Валерий, ты же со службы, наверняка хочешь есть. Закажи себе что-нибудь. Рекомендую фрикасе из куриных желудков с эстрагоном. Блюдо не самое замысловатое, но здесь его готовят очень хорошо.

– У вас есть окрошка? – вдруг громко спросила Стелла. – На квасе? Есть? Вот ее и подайте.

Официант вопросительно глянул на меня.

– Принесите, – подтвердил я. – И хлеба ржаного.

– Молодец, – похвалила меня Марфа. – Лучше русской кухни ничего нету. И полезней! Карл Августович, очень тебя прошу, молчи, не затевай спор, и так уже час языками попусту мелем, а дело стоит. Давайте лучше выпьем. Валера, ты как насчет водочки? Эти вон вино хлещут, а мне чего покрепче хочется, только одной как-то невместно.

– Почему нет? – неожиданно для себя самого согласился я. – Можно и водочки. Опять же – Стелла здесь, если надергаюсь, она меня домой отвезет. Да, дорогая?

– Конечно, родной, – в тон мне ответила Воронецкая.

Окрошку подали на редкость быстро, и я, не обращая внимания на соседей по столу, которые как раз закончили трапезу, начал бодро работать ложкой, тем более что рюмка водки, огненным шаром прокатившаяся по пищеводу, пробудила зверский аппетит.

– Н-да, время и впрямь поджимает, – печально констатировал Карл Августович, щелкнув крышкой массивного золотого брегета и глянув на циферблат. – Валера, ты же будешь не против, если мы начнем обсуждать то, ради чего собрались?

– Абсолютно, – ответил я, прожевав кусок очень вкусного и душистого хлеба. – И сразу – да, я не против, если госпожа Марфа вольется в наш дружный коллектив. Собственно, я это и ей говорил, и вам тоже. Сказал бы и остальным, но они мне нечасто звонят.

– Вот тебе и раз! – усмехнулась верховная ведьма. – Все так просто и несложно. Спасибо, молодой человек, мне сейчас было приятно. И я это запомню.

– Не сказал бы, что все очень просто, – желчно заметил Арвид. – Я не против того, чтобы наш круг расширился, но мне кажется, что вновь прибывшие концессионеры должны иметь меньше преференций. Например, получать материалы от Хранителя позже остальных. Это мне кажется справедливым.

– А мне нет, – тут же отозвался Шлюндт. – Подобные полумеры ведут к возникновению конфликтов, а наш юный друг еще в прошлый раз дал нам понять, что ему подобная головная боль не нужна. Как там было? «Всех вас на хрен пошлю»? Или что-то в этом роде?

– Ну да. – Я с неохотой оторвался от изумительно вкусной окрошки. – Все так и случится. Господа и Марфа, давайте я все же сначала поем, а то эти разговоры весь смак от пищи убивают. Стелла, душа моя, скажи юноше за дверью, чтобы они мне еще тарелочку принесли. И пирожков с мясом, если есть. Знаешь, такие вот маленькие бывают, с коричневой корочкой.

– Хорошо, – покладисто ответила ведьма и отправилась выполнять мою просьбу.

– Ну а чтобы развеять скуку, вот вам предмет для обсуждения, – сообщил я сотрапезникам и положил в центр стола рисунок, на котором были изображены кулон и кольцо из моего сна.