Глава третья
в которой герой только и делает, что удивляется, и не всегда приятно

– Чего происходит-то? – такой вопрос задала мне Вика, когда мы вошли в здание «Радеона» (подвезли нас к главному входу) – А?

И впрямь, в холле происходила какая-то нездоровая движуха – куча народу, причем самого разного, то есть и уборщицы, и охранники и даже красотки с ресепшн таскали какие-то папки с бумагами, жужжали шредерами, скармливая им бумагу из этих самых папок, при то и дело деловито при этом кидали малопонятные нам с Викой фразы, адресуя их людям в серых костюмах, которые ходили между ними —

– Июнь двенадцать.

– Сентябрь, шесть и девять.

– Отметьте, что май десять офф.

Люди в костюмах заносили услышанное в планшеты, которые держали в руках.

Это все неприятно напомнило мне спешную эвакуацию одной фирмешки, которая в свое время арендовала полкрыла в здании редакции. Перед тем как к ним УБЭП нагрянул, они суетились точно так же, бумаги разве только что зубами не рвали, и жутко нервничали. В результате всё равно не успели следы замести, и их генеральный на пару с главбухом отбыли из здания в некрасивой машине с крепкими нагловатыми операми, а Мамонт с тех пор зарекся кому-то площади сдавать – «фирмачи», оказывается, аренду за полгода просрочили, кормя главреда «завтраками».

– Слушай, как-то мне неуютно стало – Вику, судя по всему, посетили сходные с моими мысли – Мы с тобой часом не стали за эти дни безработными и бездомными, а? Не хотелось бы.

– Насчет бездомности – спорное утверждение – я цыкнул зубом – Где кости кинуть у нас есть.

– Есть, милый, на попе шерсть, да и то преимущественно у армян – усмехнулась Вика – Не забывай, что последние визиты на твою жилплощадь ничем хорошим не заканчивались.

– Подозрительно хорошие знания особенностей кожно-волосяного покрова у жителей отдельно взятой закавказской республики – немного обиделся я за свою жилплощадь – Хотелось бы знать – они получены умозрительным путем, или же эмпирическим?

– Исключительно умозрительным – заверила меня Вика, хихикнув – Я в общаге с одной девчонкой жила на втором курсе, так она как-то притащила к нам в комнату армянина. Точнее, она поначалу думала, что он итальянец, а этот хитрован то и дело говорил «Си» да «Белиссимо». Ну, я, как водится, освободила комнату, пошла к соседкам, а минут через двадцать такой тарарам начался!

– Ну-ну – я люблю истории о пройдохах и хитрюгах. Я сам такой, а потому с удовольствием перенимаю опыт – И чего?

– Чего-чего! Того! – тихонько засмеялась Вика – Видать, сильно Маринка хотела ему понравиться, так, чтобы тот ее в Неаполь увез или там в ПизУ…

– Ударение на первый слог – поправил я ее на автомате.

– Что? – не поняла Вика.

– В этом названии ударение идет на первый слог – щелкнул пальцами я – И? Чего дальше было?

– Ну да – у Вики на щеках появились ямочки, от улыбки – И она для него так расстаралась, что он в очень важный момент не выдержал и заорал: «Вай, мама-джан»!

– Н-да – я тоже засмеялся – Какой шок для Маринки!

– Что ты! – Вика даже руками замахала – Она все поняла, его пинками за дверь, сама матерится, отплевывается, этот с голым задом бегает! Шапито! Так вот – ох, он и волосат был!!!! Как есть – дикий человек.

– Все, подозрения сняты – согласился я – А что до жилищного вопроса, да и всех остальных – смотри, кто у колонны стоит. Сейчас все узнаем, из первых рук.

Я как-то сразу Азова не приметил, между тем он находился на противоположной от нас стороне фойе. Привалившись плечом к колонне, он наблюдал за слаженными действиями персонала, и жевал большое краснобокое яблоко.

Ухватив Вику за руку, я двинулся в его сторону, старательно огибая трудолюбивых сотрудников, которые мне сейчас напоминали муравьев. Они даже двигались похоже – в одну сторону шли люди с полными папками, в другую – уже с пустыми. И даже шредеры делали «жжжж» в унисон. Впечатляет.

– Привет, Илья Палыч – мы приблизились к Азову, который знай похрустывал яблочком.

– О, путешественники – обрадовался тот, вытер правую руку о жилетку, которая виднелась под пиджаком и протянул ее мне – А чего через центральный вход? Непорядок.

Я засмеялся, Вика покраснела.

– А ну-ка, ну-ка – Азов наклонил голову и хитро глянул на нас – Прямо заинтриговали.

– Да все очень просто – я непроизвольно снова фыркнул, за что немедленно получил локтем под ребра – Тетя Света, Викина мамка, нам столько всего насовала в багажник, что это в один заход даже не перенесешь. А Вике с этим баночным изобилием… Ну, в общем, ей не очень комильфо с ним по коридорам ходить.

Это все было чистой правдой. Боги мои, какую бешеную деятельность развела тетя Света при нашем отъезде. Банки с огурцами, помидорами, компотами и всем таким загружались в «геленд» десятками. Все это сопровождалось двухголосым аккомпаниментом —

– Мам, накой нам это в городе?

– Это – витамины, это – свое, с огорода.

– Мааааам!

– Не ори, нам все равно это все не съесть. Вон, варенье еще позатого года!

– МАААААМ!!!

– Друзей своих угостите. А что такого – домашнее все любят!

Кстати, этой фразой она Вику окончательно вырубила из действительности. Я так думаю, она представила себе картину, где сестра Зимина пальцами из банки огурец вылавливает, а Валяев, дергая кадыком, рассол из другой жадно пьет. Хотя, в последнее я, пожалуй, мог и поверить.

Что до меня – я против ничего не имел. Варенья, правда, мне были до фонаря, я не большой их любитель, а вот огурцами похрупаю, почему нет? Милое же дело!

Да и к тому же самое главное уже лежало в багажнике. Дядя Женя мне полдюжины поллитровок своей настойки от всего сердца подогнал, за что я ему был очень благодарен. Вещь!

Кстати – Эльвира попыталась одну у меня свистнуть, когда мы ее у дома высаживали, как она сказала – «Для растираний». Может это и проявление жадности, но я не отдал ей эту амброзию. Она меня и так не любит, так что этим отношения уже не испортишь.

Хотя одна вещь меня обеспокоила. Проиграв битву за пол-литру, она нехорошо прищурилась, и ехидненько спросила, совершенно не в тему развернушейся минутой раньше словесной баталии:

– Стало быть, по служебной надобности в «Файролл» ходишь? А говорил – не по работе. Ну-ну.

Уже в машине, прогоняя эти слова в голове, я понял, что она имела в виду – неосторожно брошенную Викой в ту веселую ночь фразу. Хотя… Мы вроде и тайны из этого никакой не делали. Но все равно – зная ее неплохую думалку, да еще и помноженную на нелюбовь ко мне, теперь можно ожидать любые сюрпризы.

Нет, надо форсировать события, вскрывать печати, выпускать на вольную волюшку богов, и рвать когти из этой игры. Ну ее совсем.

Правда, сначала надо понять – а она еще есть, игра-то? Вон, народ бумагу пачками режет, и лица у них тревожные.

– Банки? – тем временем спросил у нас Азов, и посерьезнел – Огурчики-помидорчики?

– Ну да – совсем запунцовелась Вика – Мамка надавала.

– Мне баночку подарите? – Азов скорчил жалобное лицо – Смерть, как домашние соленья люблю. Магазинные не то, а кустарные боюсь покупать – кто его знает, что за огурцы, где росли, кто солил? А тут-то – проверенная продукция. И от варенья, если отжалеете баночку, не откажусь.

– Илья Палыч – всплеснула руками Вика – Да хоть все забирайте!

– Все не надо – хрупнул яблоком Азов – Но часика через три зайду. Киф, а больше ничего не привез оттуда? Ну, тоже домашнего, только…

– Так заходите – подмигнул ему я – Вот мы под огурчики!

– Забились – ткнул мне пальцем в грудь Азов – Как мальчики мои, нормально все?

– Молодцы – искренне ответил ему я – Отработали на пять с плюсом. Слушай, Илья Палыч, а чего такое тут происходит? Переезд, ремонт или еще чего? Может, обыск ждем?

– Да тьфу на тебя – Азов трижды сплюнул и постучал костяшками пальцев по голове, причем по моей – Какой обыск? Да и с чего бы? У нас вся эта публика прикормлена – и гсударевы службы, и налоговики, и повыше слуги народные на жаловании тоже есть. А это традиционное посленовогоднее уничтожение документов.

– Эммм? – я все равно ничего не понял.

– У Старика, как и у любого руководителя есть свои «пунктики» – вздохнув, начал объяснять Азов – В том числе – связанный с бумагами. Он часто говорит: «Всегда уничтожайте архивы, все ненужное – в огонь». Поэтому каждый год, восьмого января, мы уничтожаем документы, которые превысили срок хранения, а именно – пятилетний ценз. Вот и сейчас происходит именно это. Правда огня у нас нет, точнее – не палить же нам его тут, потому сначала используем шредеры. Обрезки потом отправятся в подвал, там мы их спрессуем в блоки, и вот оттуда уже отвезем на сожжение.

– Надо же – все в точности с пожеланием – заметила Вика.

– Любое его пожелание для нас приказ – флегматично ответил Азов и снова куснул яблоко – Для вас, кстати, – тоже.

– А вообще? – поинтересовался я у него – Все спокойно? Так, в мировой масштабе?

– Вроде – кивнул Азов – По крайней мере по твоим вопросам и здесь. Чего в игре – не знаю. Ну, и если еще не упоминать старушку, которая померла в Касимове…

Как всегда, все знает.

– Будто это мы ее угробили! – возмутилась Вика – Она сама окочурилась!

– Не знаю, не знаю – глумливо ответил ей Азов – Пока вы в ее доме не нарисовались, она жила себе, поживала, мне доложили ее возраст. Вы – всадники Апокалипсиса, два из четырех. Куда бы не приперлись – везде после вас хаос и разрушения остаются. Вы – страшные люди.

– Настоечки-то мне твой батя мало дал – посетовал я, прерывая поток его юмора – Вик, как бы не побились бутылки-то в дороге, помнишь, что-то звякнуло в багажнике, когда мы на кочке подскочили?

– Все-все – замахал руками Азов – Идите уже, и ждите меня вечером. Да, Киф. Не забудь Зимину позвонить, сказать, что ты прибыл. Субординация, понимать должен.

– А Валяеву?

Ничего мне Азов не ответил, только усмехнулся да снова привалился плечом к колонне. Мол – тут сам решай, а мне по барабану. Да, как видно здорово коса на камень нашла.

– Илья Павлович, ну мы тогда вас ждем – Вика прихватила меня за локоть – Все, пошли, я в душ хочу сходить, и еще кое-куда.

– Ты уверена, что всем это очень интересно? – поинтересовался я у нее, правда уже на ходу.

– А тебе очень надо знать, что там у них произошло с Валяевым? – шепотом спросила у меня Вика – Ну их нафиг, вместе с разборками.

Прозвучит странновато – но хотел бы знать. Это та ситуация, когда информация лишней не будет. Мне в этом котле еще какое-то время вариться придется, а потому хорошо бы ведать, кто куда идет и чем дышит. Интересно, а Лика нынче не на дежурстве? Сдается мне, что эта девочка много чего видит и слышит, а, значит, и знает.

На посту я ее не увидел, зато меня неслабо улыбнула гора сумок и банок у нашей двери. Около нее топтались два охранника и еще там обнаружилась привычно сонная в это время суток Генриетта Зимина, которая, присев на корточки и склонив голову набок, рассматривала банку с вареньем.

– Вик, это же клубничное? – вместо приветствия спросила она у моей жены и потыкала пальчиком в стекло – Да?

– Клубничное – чуть порозовев, ответила Вика – Ты понимаешь…

– Угостишь? – не дала ей договорить Генриетта – Сейчас настоящего варенья, домашнего, не встретишь. На банках пишут «Как у бабушки», или там «Вкус, знакомый с детства», а почитаешь, из чего оно сделано – волосы дыбом встанут. Всякие Е 214 или Е 442. Это же страшно есть. Это еще страшнее, чем жить! А я варенье люблю.

Господи, как есть цирк. Богатые люди, могут просто для забавы без рычага планету крутануть вокруг своей оси, а варенья у них нет. И огурцов соленых тоже.

– Бери сколько хочешь! – Вика, похоже, тоже удивилась – На здоровье!

– Вот эту – показала Генриетта пальчиком на банку, и охранник мигом ее подхватил – И еще вон тот компот яблочный, я его тоже очень люблю. Вика, милая, ты же не против?

Вика изобразила на лице нечто, что означало «Ты еще спрашиваешь?».

Генриетта, проходя мимо, чмокнула ее в щеку, подмигнула мне, и неторопливо удалилась, шурша шелковым халатом.

– Ничего я в жизни не понимаю – сообщила мне Вика, проводя карточкой по считывающему устройству замка – Думала, что более-менее в ней разобралась, но, как видно – нет. Алеша, заноси все в коридор и ставь там, я потом разберусь. И да, можешь тоже взять себе банку варенья.

Как мне показалось, охраннику совершенно не нужно было варенье, по крайней мере на его лице я не увидел безумной радости от того факта что теперь он стал обладателем литра сладкой благодати. Но он вежливо поблагодарил Вику, подхватил подаренную ему емкость, особо не глядя с чем именно, попрощался и захлопнул за собою дверь.

– Вот же – Вика уже скинула шубку с сапогами и надела тапки – Никак не могу успокоиться – как же люди отвыкли от простых земных вещей, а? Кому расскажешь – не поверят.

– Кому расскажешь? – пожал плечами я и тоже снял пуховик – Про наше житье-бытье и окружение никому не расскажешь. И нельзя, да и особо некому. Не гамадрилам же?

– Нет, им ни к чему – согласилась со мной Вика – Они все Шелестовой передадут, а эта зараза все так переиначит, что только держись. А то еще и в блоге своем выложит. У нее наверняка есть блог! А то и не один.

– Потом это прочтут люди, работающие в «Радеоне», доложат кому следует – продолжил ее мысль я – А кто следует придет к нам, и…

– Прострелит голову – мрачно закончила возможную событийную цепочку Вика – Так что – и впрямь некому. Что у нас за жизнь – даже не посплетничаешь.

– Зато на всем готовом – не без сарказма ответил я, и обвел рукой прихожую – И по богатому.

– Вещи не разбирай, я потом сама – Вика, судя по всему, решила мне не отвечать. То ли не знала, что сказать, то ли просто согласилась с моими словами – Все, иду в душ.

– Хорошее дело – одобрил я ее намерения – Богоугодное. Помыться – оно никогда лишним не бывает.

Я стянул свитер и прошел в комнату. Капсула стояла на своем месте и заманчиво блестела своими хромированными боками.

– Да ну – было отмахнулся я от мысли: «А не сходить ли?»

Задумчиво глядя на ванну-искусительницу, я достал телефон и набрал номер Зимина.

– Максим Андресович, мое почтение – гаркнуля в трубку, услышав «Да», произнесенное знакомым до боли голосом.

– А, вернулся? – Зимин явно был сегодня в духе, он даже хохотнул – А я уже знаю, мне сестрица позвонила, похвасталась добычей.

После этого до меня донесся крик, изданный не менее знакомой глоткой «Спроси, он первача привез?»

– Ну, ты слышал – прокомментировал этот вопль души Зимин – Ответь ему уж.

– Настойку привез – вздохнул я, понимая, что теперь меня непременно раскулачат.

– Настойку он привез – чуть приглушенно сказал Зимин, как видно, не в трубку. Секундой позже он вернулся к разговору со мной – Все, жди в гости.

– Вы – и настойка? – не поверил я.

– Не меня – Зимин снова рассмеялся – Я такое не пью. А вот наш с тобой алкогольно зависимый приятель употребляет все, где есть хоть какие-то градусы. Если бы ты знал, чего он только не пил!

До меня донесся вопль: «Сам алкаш».

– А тебя я жду завтра у себя – посерьезнел голос Зимина – Во второй половине дня. Побеседуем кое о чем.

Я бросил трубку на дивен, стянул свитер и снова глянул на капсулу.

Мысль, которую я пару минут назад шуганул из головы, оказалась на редкость настырной, и зашла с другого края «Да только глянуть – как там чего. И все, и назад».

Она искала все новые и новые подходы, приводила аргументы – и победила.

Сдавшись, я приник ухом к двери ванной, послушал плеск воды и неразбочивое пение, после чего пообещал этой самой двери —

– Я только на минуточку! Правда-правда! – и полез в капсулу.

Больше всего я опасался, что сразу после входа в игру меня порадуют уведомлением о том, что ко мне применены штрафные санкции. Я ж в результате так и забыл детально поговорить с Валяевым на предмет того, что мой социальный квест, связанный с кланом, не предполагает длительного отсутствия.

Но – обошлось. Ничего такого мне не сообщили. То есть штук пять сообщений вывалились одно за другим, но это были типовые уведомления, скажем так – массовая рассылка. Я узнал о том, что могу поучаствовать в охоте на снежных троллей, поскольку моя репутация с народами Севера прокачана до нужного уровня, о том, что на Востоке, на главном базаре Селгара пятого и шестого января будет проводиться огромная выставка-продажа товаров народного потребления, сделанных руками игроков (а я бы сходил и глянул, по ходу – интересный мог выйти репортаж для еженедельника. Жаль, что все закончилось уже, хотя… Можно Костика попросить, у них наверняка все фиксировалось, так что фотки будут), ну, и все такое прочее. Спам, одним словом.

А вокруг все было как всегда, что меня даже порадовало. Небо серое, крепостная стена целая, без свежепоявившихся брешей, по ней разгуливают караульные, где-то орет на молодняк надсаженным голосом гельт – ничего не изменилось. И это очень хорошо, любые перемены – к худшему.

– Вас долго не было – а вот и еще один столп стабильности. Как он узнает, что я появился в Файролле?

– Привет Назир – я повернулся к ассасину, который бесстрастно мне кивнул – И я тоже рад тебя видеть.

– Мастер приказал мне беречь вас, но я не могу это делать в том случае, если вы все время будете куда-то пропадать – учтиво и безлично попенял мне Назир.

Елки-палки, в любом из миров одно и то же – я виноват.

– Я больше так не буду делать – по возможности искренне пообещал ему я – Правда-правда.

– Хотелось бы верить – почти по-человечески вздохнул Назир.

– А где кто? – решил я выяснить диспозицию – Где король, где Кролина, где Гунтер?

– Кто где – неожиданно иронично отозвался ассасин – Король в замке, Гунтер и этот бородатый дурнопахнущий неряха отбыли куда-то в холмы, с ними, к слову, отправилось немало ваших воинов… И пара чернецов тоже ушли с ними.

– Каких воинов? – перебил его я.

– Ваших воинов. Из вашего клана – пояснил ассасин.

– Думай, что говоришь – меня чуть на смех не пробило – Откуда у меня в клане много воинов? Стариков, детей и баб – много, это да. А воинов полноценных десятка два от силы. Это – не много.

– Так было – Назир явно начал очеловечиваться, в его голосе появилась ирония – До последнего времени. Но три дня назад ваш клан серьезно пополнился людьми, их привела мистресс Кролина.

О как. Это и в самом деле новости.

– А сама мистресс? – по возможности спокойно спросил у него я – Она с ними отбыла или здесь осталась?

– Здесь – порадовал меня Назир – Насколько я понял, она ожидает вашего появления. Она даже у меня несколько раз спрашивала – не видел ли я вас.