Глава третья
в которой у героя в первый раз в жизни по-настоящему отвисает челюсть

– Это и есть соглядатаи? – спросил я у Гэлинга, проводив взглядом черных птиц.

– Скорее всего – кивнул гэльт, и уточнил – Других птиц здесь похоже вовсе нет.

И впрямь – и птицы здесь не пели, и змеи в траве не шуршали, цикад – и тех слышно не было, хотя обычно всякая мелкая живность так и крутится под ногами, да и не мелкая тоже. Одни те зайцы, которые запинали барашка бедняжки Мэри чего стоили! А здесь – нет фауны, причем никакой. Антураж, однако! Гиблые и мрачные места, все согласно канонов жанра.

– Ну что, бойцы! – Стаффорд обвел глазами наше воинство, мрачно смотрящее на лес – Полдороги пройдено, а вы все еще живы, значит день задался. Все, меньше эмоций, больше собранности. Если все пойдет удачно, через час все дела мы здесь закончим.

Отряд построился в уже привычный боевой порядок и двинулся к лесу, оставляя за спиной столь неприятный населенный пункт, который забрал у нас всего одну жизнь, но это была жизнь нашего координатора. Вообще на мой взгляд редчайший случай, координаторы, как правило гибнут последними. Тут, наверное, сказалась его неопытность, и проистекающее из нее желание все увидеть и потрогать самому, вот в результате он и нарвался на столь экзотическую в здешних краях живность. Нет, видно не врали мне, когда говорили, что эта ведьма во всех сторонах света промышляет, и была это, наверное, пантера, которую она приперла откуда-нибудь с Юга, там-то такого добра навалом.

– Туман – охнул рядом хант, оторвав меня от размышлений – Впечатляет!

Я поднял глаза и увидел то, о чем говорил лучник. Нет, это был не тот туман, который поутру тонкими нитями свисает с веток деревьев и даже не тот, который стелится над землей после дождливого дня. Это было серо-белое марево, стоящее стеной и разделяющее тропу на два мира – на мир, где хоть как-то что-то видно, и на мир, в котором вообще не видно ни зги.

– Бурелом – Мак-Линдс тяжело вздохнул – Почти пришли, значит.

– А почему бурелом? – я удивленно посмотрел на гэльта, по-моему, здесь никаким буреломом и не пахло – Скорее – туман. Или даже – туман-туманище. Бурелом – это же когда деревья навалены, ветки сплетены, пни все время под ноги попадаются и плесенью пахнет. А тут просто природное явление, странноватое, но вполне себе обычное.

– Так там все это есть – и пни, и стволы – ободрил меня Гэлинг – Это все есть, да и еще туман.

Да, по корягам прыгать, да еще когда ни шиша не видно, это удовольствие из разряда очень сильно ниже среднего.

– Ну что, рыжий – к нам подошел Стаффорд – Давай, веди нас. Как твоя фамилия-то повтори еще раз. Мак-Лаффлин? Ну слава богу, не Сусанин, а то знаешь, проводники, они разные бывают. Заведешь на болото, женись потом на лягушке, чтобы потом оттуда выйти обратно.

– На вилисе – на автомате ответил я.

– Чего? – Стаффорд повернулся ко мне – Как сказал-то?

– В местных болотах брачными делами не лягушки заправляют, а вилисы – разъяснил я ему – Неужто не слышал?

– Слышал, как же – Стаффорд почесал лоб – Сам правда не видел.

– Сходи, глянь – посоветовал я ему – Только клювом не щелкай, окрутят мигом.

Тем временем воины закрепляли на себе длиннющую веревку – кто пропускал ее под ремень, кто обматывал руку.

– Не ленимся, на авось не надеемся – приговаривал Стаффорд, обходя отряд и проверяя, все ли стали связанными одним тросом – Искать не станем, так и будете тут блукать до второго пришествия.

Мак-Лаффлин оглянулся на нас, чихнул и ступил в туман, мгновенно пропав из виду. Потом за ним шагнул один из Диких, другой, и так, постепенно, мы все вошли в белесое марево.

Против моих ожиданий это марево было не влажным, как это обычно бывает в настоящей жизни. Скорее, по ощущениям, это было что-то вроде сухого льда – вроде и лед, вроде и холодный – но какой-то противоестественный, ненастоящий, и он вовсе не холодит, а скорее обжигает. Вот и тут – никакой сырости в этой хмари не было, воздух был сухой и с привкусом чего-то горького.

– Впереди дерево – неожиданно и глухо раздался голос Гэлинга, идущего перед мной. Жаль немного опоздал он со своей новостью, я уже об это дерево запнулся, успев, правда, сообщить тому, кто шел за мной -

– Впереди дерево. И я еще, не наступи.

Вскоре подобные сообщения стали постоянными, но я уже наловчился реагировать своевременно. Мы перелезали через стволы, спотыкались о пни, пару раз продирались через кустарники – все прелести леса в одном флаконе. Да еще и вслепую.

Один раз сердце екнуло – мимо нас прошло нечто здоровое, что именно – черт его знает. Ясно было только что оно высокое, сопящее и гулко топающее ногами. Может здесь, в тумане, боевой слон заблудился? Или ведьма какие эксперименты противоестественные проводит, тварей неведомых плодит?

Когда мне уже начало казаться, что рыжий Мак-Лаффлин все-таки заблудился и потихоньку начали терзать нехорошие предчувствия, в лицо мне внезапно ударил, заставив заморгать как совёнка, яркий солнечный свет – я вывалился из тумана на огромную поляну, которая создавала невероятный контраст с той мглой, в которой мы провели последние два часа, с того самого момента, когда вошли в Каллидонский лес.

«Вы находитесь на поляне Файф, в месте, которое среди населения Пограничья от века считается проклятым…»

Ого, а место-то с историей! И даже с деянием!!!

Вами открыто деяние «Проклятые места Файролла» первого уровня.

Для его получения вам необходимо обнаружить в Файролле еще девять проклятых мест.

Награды:

Пассивное умение «Праведный огонь» первого уровня – 5 % к возможности нанести нежити повреждение огнем.

2 % к возможности обнаружить ловушку.

Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– О как, хоть что-то, грац всех! – то и дело раздавалось на поляне – не мне одному досталось деяние. Довольные Дикие озирались вокруг, при этом держа оружие наготове и даже приняв боевой порядок. Хорошая все же у них школа – и ведь это восьмидесятые уровни, сильно не элита. И как они умудрились тогда войну проиграть, не понимаю?

– Это поляна Файф – Гэлинг был необычно бледен, у него резко обозначились скулы – Вон там, у деревьев, ведьмин дом.

Гэльт показал пальцем на противоположную сторону поляны, там, в тени вековых вязов, стоял крепкий и добротный двухэтажный дом, более всего напомнивший коттедж одного нашего соседа по дачному родительскому участку. Вокруг строения стоял частокол, причем довольно высокий.

– Н-да – почесал я затылок – А я-то думал – мрачная поляна, полуразрушенная изба, в окружении кольев, на которые надеты черепа, после твоего рассказа мне что-то подобное рисовалось. А тут – прямо сельская пастораль.

– Королевская кобра – это очень красивая змея – неожиданно вынырнул откуда-то Стаффорд – Просто залюбуешься, как красива да грациозна. Правда противоядия нет, от ее укуса, если тяпнула – все, даже маму позвать не успеешь.

– Хорош меня пугать – рассердился я – Мне и так страшно!

– И это замечательно – Стаффорд хлопнул меня по спине – Хороший воин не тот, кто не трусит, а тот, кто себе признаться в этом может.

– Стаффорд, ваш предшественник обещал, что я и мои воины получат право первыми попробовать выпустить кишки бабке Гоуд – лицо у Гэлинга стало совсем уж какого-то белого цвета – то ли от предвкушения схватки, то ли от волнения… Но точно уж не от страха – не тот это парень – Надеюсь, наши договоренности в силе?

– А то – Стаффорд потер подбородок – Давай, как только старушку заприметим, то сразу стартуй и попробуй ее пришибить. По ситуации, конечно. Хейген, ты в курсе этих раскладов, тебя это устраивает?

– Меня устраивает смерть старухи в принципе – немедленно отозвался я – А кто именно ее отправит в страну вечной охоты и каким образом – мне глубоко параллельно.

– Вот и славно – Стаффорд зычно гаркнул – Встаем ромбом и двигаемся воон к той халупе. По сторонам смотрим, все подмечаем, ворон не ловим!

Поляна была пуста, дом же вообще выглядел нежилым – труба не дымилась, куры не квохтали, калитка была заперта.

– Слышь, Гэлинг, может сейчас дома никого нет? – спросил я у напряженного, как струна на гитаре Мак-Линдса – Может, отлучилась старушка по своим темным делам?

– Ага. А воронов сторожить дом оставила? И Рагнара просто дозорный убил? – гэльт скептически глянул на меня – Здесь она, гадость какую-то затевает.

Я печально вздохнул – ну да, тут просто так ничего не бывает. Сейчас из дома какая-нибудь страховидла выползет, или из печной трубы виверна выпорхнет и все начнется по новой. Господи, как же надоело-то это все. Ну есть же тут игроки, которые просто играют, спокойно прокачиваются, ремеслами овладевают, выполняя федеральную программу, дружат, ссорятся и никому ничего не должны. Но что ж меня-то все по каким-то диким местам носит?

Я опять вздохнул, ощутив себя горемыкой.

– Стой! – громыхнул голос Стаффорда и отряд остановился шагах в десяти от частокола.

– Надо бы пойти, калитку подергать – задумчиво предположил кто-то – Может, и на самом деле хозяев дома нет?

– Ты еще почтовый ящик поищи – оборвал говорившего Стаффорд – И, если стопка старых газет в нем лежит, то, стало быть, все в город уехали. Это ж ведьма, все это вообще может быть искусной иллюзией.

– Да ладно тебе – не согласился с ним еще кто-то – Она ведьма, но не маг же черный в самом-то деле?

– Маги, сынки, они против нас, ведьм, в коленках слабоваты – влез в спор дребезжащий старушечий голос, глумливый донельзя – Куда им до нас? Вся их сила в амулетах да в посохах, а без них ничегошеньки-то они и не могут.

Воины среагировали мигом, звякнув мечами и повернувшись на звук голоса. Гэлинг сделал стойку как охотничья собака, его мышцы напряглись, готовые в любой момент рвануться вперед.

Старуха стояла недалеко от частокола, на самой границе с лесом, почти у деревьев. Все та же противная рожа, сама замотана в какую-то немыслимую драную зеленую шаль, из-под которой торчат лохмотья, и улыбка у нее была самая что ни на есть препакостная.

– Гоуд – выдохнул Гэлинг – Вот она!

– Зря вы так, уважаемая – миролюбиво сказал Хлаг, сплетая за спиной пальцы руки в какой-то знак – Мы, маги…

– Что вы, маги? – хмыкнула старуха – Отними у вас ваши цацки да чуть подольше помучай, чтобы магическая энергия из вас вся вышла – и вы не опаснее детей будете.

Старуха щелкнула пальцами и из земли, просто-таки как пружины, вылетели пять здоровенных черных змеюк, оплетя Хлага, как древнего героя мифов Лакоона, их клыки начали впиваться в его тело с неимоверной силой. Случилось это все очень быстро, так быстро, что боюсь, даже сам Хлаг до конца не понял, почему он оказался на точке возрождения. Видимо количество и качество яда, а также мощь ударов змеиных клыков были настолько сильны, что даже довольно высокий уровень ему не помог выжить. Да еще и жизненной силы у магов традиционно не так уж много.

Как только кокон с вещами Хлага упал в траву, змеи стали клубами дыма и исчезли.

– Вот вам и маг, был, да весь вышел! – захохотала ведьма, показывая свои зубы-иголки – Ну, кто еще поспорить со мной хочет, о том, кто сильнее?

Не могу сказать, что у меня была уверенность в том, что все будет очень просто, но после этой демонстрации силы я здорово проникся, и впервые всерьез пожалел, что сюда поперся. Черт бы с ними, с инквизиторами, похоже, что на этих землях проклятая старуха сильнее, чем у Фомора. Права народная мудрость – дома и стены помогают.

– Герои! – бабка продолжала торжествуя, измываться над нами – Пришли, стало быть, прибить безобидную старушку, да еще и такой толпой. Ай-яй-яй, как не стыдно!

Стены, дома… Дома… Слушайте. Не факт, но все же, хуже точно не будет. Читал я как-то давно, в какой-то умной книжке, что зачастую природные ведьмы черпали свою энергию из своих же жилищ, потому они их никогда и не меняли, а то и передавали по наследству. Эдакая обратная намоленность. Потому на Руси ведьму частенько сжигали не на костре, а в ее собственном доме, знали наши пращуры что и как правильно делать.

– Слушай, у тебя еще стрелы, воспламеняющие которые, остались? – спросил я у ближайшего ко мне ханта очень тихо – Кивни, если есть и у остальных спроси, только тайком.

Хант кивнул и зашептался с остальными.

– Ну что, сынки? – Гоуд скрипнула суставами и злобно обвела нас взглядом. Я вздрогнул – зрачки у нее были вертикальные, как у кошки – Не пора ли вам под травяное одеяльце, а? Я потом на месте ваших могилок травки посажу волшебные. Очень они любят на местах массовых захоронений произрастать, большую силу набирают.