Цитаты из книг автора «Андрей Васильев»

Когда человек не уверен в том, что он совершает какие-то действия правильно и в нужной последовательности, он себя чувствует крайне дискомфортно, и зачастую это все переносит на окружающих. Ворчит, брюзжит, отпускает циничные шутки – короче, всячески маскирует свою неуверенность. И наоборот – есть у человека четкий план, а еще лучше инструкция с картинками – и все. Он весел, бодр и дружелюбен, он с симпатией относится ко всему человечеству. А почему? А потому, что ему ясно, как жить дальше. Ну, а коли еще и ответственность за совершаемое лежит на ком-то другом – так это вообще праздник какой-то выходит!

ное, только в таких и надо влюбляться по молодости. Да, это будет безумная нервотрепка, беспрестанная ревность, постоянный кавардак в голове и жизни, разбитые надежды и иллюзии, когда придет время неизбежного финала и длительный запой в качестве бонусной награды, но именно эту девушку ты будешь вспоминать с теплом и нежностью всю свою жизнь. Просто она подарила тебе то, что не смогли дать другие, более покладистые и спокойные девушки. Она подарила тебе эмоции и ощущение полноты жизни, своим «нет» она перебрала все струны твоей души. Она подарила тебе то, что поэты называют «бурей чувств», и это бесценный подарок, просто осознаешь ты это только тогда, когда волосы становятся редкими, пузо отвисшим, а огни, некогда ярко горящие в душе, подергиваются пеплом и скоро станут кучкой золы. Собственно, потому и бегут иногда стареющие мужчины к молоденьким девушкам, вызывая гнев жен и общественности, не понимающих, что не за молодым телом сделал рывок этот человек, а затем, чтобы хоть на миг стать тем веселым и беззаботным парнем, который давным-давно уже ушел за поворот бытия

Мужчина, женщина – вставать между ними нельзя никому, ни друзьям, ни родителям. Они сами между собой должны разбираться, никто за них правильно не решит, как им жить друг с другом. А если и они этого сделать не могут – значит, судьба не хочет, чтобы они вместе были. И уж точно это не дело старика, который только говорить уже и может, да.

– Я не отбираю жизнь – ибн Кемаль помахал пальцем – И дети мои тоже. Как я могу забрать то, что не давал, да? Жизнь – она человеку дана кем-то другим, даже не матерью, которая его в муках родила, не отцом, который на ней кряхтел и стонал незадолго до этого. Кто-то оттуда, сверху, дает ее человеку, чтобы он жил, любил, трудился, радовался, горевал. Как я могу ее забрать у него, сынок, подумай сам? Кто я такой, чтобы это сделать? Нет, ее отбирает судьба, а я лишь ее орудие – и не более того. Коли вышло так, что наши дороги пересеклись – путь того, кого судьба обрекла на смерть и мой – значит так было угодно предвечному небу, да.

Если вы позвонили мне сообщить, что завтра все отменяется, я прокляну вас, а после брошусь вниз со своего девятого этажа, как с башни в море. И мой бесплотный призрак будет являться вам каждую ночь, махать пальцем перед вашим носом и премерзко шипеть. – Напротив, моя прелестная леди. – Я поддержал ее шуточный тон. – Я позвонил вам, дабы убедиться в том, что наша завтрашняя встреча состоится, ибо только ожиданием ее, ее одной, я живу все эти длинные дни и эти ужасающие, пустынные и наполненные тоской ночи.

– Вещь, – признал Джокер, изучив предмет. – Ты где так ремесленными приблудами прибарахлился? Штуки-то сильно нерядовые, так просто их не получишь, тут надо повпахивать по полной у станка. То есть у наковальни, и так далее. На мастера ты не похож, а их дают именно за трудовые свершения, в квестовых наградах такого не бывает. И в луте тоже подобное не найдешь. Причем – один предмет портняжный, второй – кузнечный, как-то это неожиданно. Ишь ты. Неожиданно. А уж для меня-то твои слова какой сюрприз, я-то на систему грешил, думал, что так меня стимулируют к подвигам на ниве созидания. Забавно. – Где взял – там и взял, – грубовато, но зато емко ответил ему я. – Главное – я готов с одним из них расстаться.

Heute ist besser als zehn Morgen[11].

– Везение является плодом упорства. Но я не об этом. Я по поводу еженедельного приложения.

И третье, теперь я в Гробницу лезть не побоюсь. После этой женщины меня, наверное, вообще особо больше ничем не напугаешь. Если только ею же самой.

Она моя дочь и принцесса, если ты ее поколотишь, мне придется тебя казнить. Но ты не отчаивайся. Она когда-нибудь в кого-нибудь влюбится, мы узнаем в кого и казним ее избранника. Ей – расстройство, нам – повод для хорошей пирушки. Одним махом с ней сочтемся