любит.
Вот это она сказала зря, поскольку пикси тут же начали обмениваться воодушевленными взглядами, как видно, прикидывая, что среди сотен их проказ и жульнических затей есть пустяк, а что нет. Чую, не будет покоя богине отныне. По крайней мере, пока несколько этих крылатых мошенников не огребут проблем по самые не хочу. Да и то не факт, что этим все кончится.
Тем временем Пауни развернулась и скрылась в темноте коридора, за ней черной лентой скользнула огромная змея.
– Я чуть не описалась от страха, – доверчиво поведала мне Жужелка, когда хвост Апофсса исчез во мраке. – Ох, какая она жуткая!
– Ты о девочке или о змее? – уточнил я.
– О змее.
– Тогда он. Это змей. Но так-то я тебя понимаю, когда мы с ним впервые столкнулись, я сам чуть не помер от жути.
Я вспомнил безлюдную улочку в Мейконге, звенящую тишину, заколоченный дом с сидящей на крылечке девочкой и Апофсса со статуэткой в пасти. Тогда мы все были другими, не такими, как сейчас. Я простой наемник, правда, уже с кучей заморочек в активе, Пауни – городская сумасшедшая, скитающаяся в поисках куска хлеба и лелеющая почти тщетные мечты о возвращении своей наставницы. И только Апофсс уже являлся тем, кто он есть, то есть быстрой и неумолимой смертью.
– А что у тебя за дело тут? – обратился ко мне Ремус. – Может, помочь?
Необычный пикси этот Ремус, не такой, как остальные. В нем, похоже, иногда даже чувство благодарности квартирует.
– На взаимовыгодной основе, – подумав, добавил он.
А, нет, все в порядке. Такой же, как все.
– Мне надо попасть в королевские темницы, – не стал рассусоливать я, – и не вообще, а во вполне конкретную, ту, где сын королевы сидит, принц Вайлериус. Причем сделать это хотелось бы как можно скорее, пока по подземельям стража не пошла с факелами.
– А я знаю, знаю! – оживился толстенький, как сарделька, пикси в малиновой драной рубашке и бирюзовых плюшевых штанах. – Видел его недавно.
– Чего тебя в казематы-то занесло? – удивилась Жужелка и пояснила мне: – Мы туда