Глава вторая

– Моя сдача, – сказал мордастый малый по имени Алексей, он перетасовал колоду карт, Элвис снял. Алексей положил перед собой и перед партнером по две карты.

На столе высилась высокая стопка мятых купюр.

– Можно окна открыть? – спроси Элвис. – Несет тут у вас откуда-то благовониями, как в индуистском монастыре.

– По ночам окна открывать не разрешает хозяин.

Алексей вытер лоснящееся от пота лицо носовым платком. Чертыхнувшись, Элвис взял со стола три карты.

– Еще одну, – сказал он.

– Я открываюсь, – сказал Алексей и положил карты вниз рубашками. Девятнадцать очков.

– У меня двадцатник, – Элвис бросил на стол свои карты, и сгреб деньги в одну кучу. – Еще партию?

– Я голяк, – сказал Алексей и перевел взгляд на Вадима, сидевшего в дальнем углу дивана. – Займи мне еще пятьдесят гринов.

– Я уже тебе все отдал, – сказал Вадим. – Завтра машину заправить не на что. Хоть на паперть иди.

– Сыграем на ту телку? – спросил Элвис. – Ну, которую я немного поимел. Будет твоя сдача.

Алексей перевел взгляд на напарника и в нерешительности пожал плечами.

– Ты что, мать твою чокнутый или совсем чокнутый? – заорал Вадим. – Если хозяин узнает о том, что ты просрал девку, тут будет море крови. Нас уроют. И не сообщат родственникам, на какой помойке оставили трупы. Хозяин говорил…

– Ты, наверное, и срешь только с разрешения хозяина? – подначил Элвис.

– Ты позволишь этому хрену себя оскорблять? – Вадим привстал с дивана.

– Заткнись, – пробормотал Алексей, вытер мокрое лицо рукавом рубахи и заглянул в глаза Элвиса. – Сиди и молчи в тряпку, – он перевел взгляд на Элвиса. – Лады, я ставлю эту шмару против всей твоей выручки. Хотя эта девка и сотни не стоит.

– Какого хрена ты делаешь? – заорал Вадим. – Прекрати, идиот. Эта не наша девка. Сколько бы она не стоила, хоть три рубля, ты не можешь ставить ее на кон.

– Заткнись… Если я захочу узнать твое мнение, задница, сам спрошу.

Алексей показал пальцем на деньги. Руки подрагивали, на щеках и шее выступили нездоровые пятна румянца, напоминающие ожоги. В таком состоянии надо отправляться домой, а не браться за карты. Но Алексей уже не мог притормозить. Он спустил суточную выручку борделя, сам проигрался до копейки и выпотрошил карманы напарника, потому что фортуна повернулась к нему тылом. Теперь можно взять реванш. Требуется лишь малая капля везения.

– Сколько тут в общей сложности? – Алексей перешел на хриплый шепот. – Две штуки?

– Три триста пятьдесят, – уточнил Элвис. – В пересчете на баксы.

– Хер с ним, – охранник подумал, что по теории вероятности его сопернику не может везти до бесконечности. Это против всех законов, придуманных человечеством. Всему свой предел, особенно карточному фарту. А если этот хрен передергивает на раздаче? Черт знает, за руку его не поймали, значит, все чисто. Но сейчас сдача Алексая. – Путь будет девка. Заберешь эту сучку. Если повезет.

– Играем, – кивнул Элвис.

– А чем тебе эта шлюшка по масти пришлась? У нас есть девочки покруче.

– Ничего круче вы мне не показали, – пожал плечами Элвис. Он не отрывал взгляда от рук соперника.

***

Леонид Самойлов по прозвищу Элвис оказался в салоне интимных услуг случайно. Наткнувшись в интернете на объявление о шикарных девочках, которые готовы продемонстрировать обеспеченному господину все прелести экзотического секса, попал на крючок. В заведениях подобного рода Самойлов бывал не так уж часто, впереди маячил пустой бесконечно однообразный вечер, в самый раз стряхнуть пыль с ушей и немного встряхнуться. Он сделал телефонный звонок в салон «Орхидея», сел на мотоцикл и через четверть часа оказался в полутемном дворе старого дома в районе Замоскворечья. Вошел в подъезд, поднялся на третий этаж по ступенькам, потому что лифта в доме не оказалось. После долгих расспросов, его пропустили в огромную полутемную прихожую.

Два амбала в белых рубашках, убедившись, что перед ними тот самый человек, что недавно звонил по телефону, провели клиента в гостиную, квадратную комнату, оклеенную бордовыми купеческими обоями, на окне пурпурные шторы. На стенах картины, написанные маслом, какая-то мазня, навевающая эротическое настроение: обнаженные грудастые дамы в обнимку с одетыми мужиками, акт совокупления юной девочки и огромной лохматой собаки и еще что-то в этом же роде. Ближе к двери большой мягкий диван, напротив него большой застекленный буфет, набитый посудой, стаканами и рюмашками разного калибра, бутылками с разноцветным пойлом. Посередине комнаты два кресла и столик со стеклянной столешницей, на котором разбросаны игральные карты, несколько мятых купюр. В стороне, на уголке стола, две запечатанные колоды. До появления гостя охранники резались в карты, ставя на кон карманные деньги.

Отказавшись от крепких напитков, Элвис устроился на диване, закинув ногу на ногу, засмолил сигарету, чтобы не чувствовать приторный запах каких-то благовоний, сандалового дерева и эфирного масла. Наверное, хозяева бардака считают, что эта сладкая вонь пробуждает в клиентах мужские желания. Один из охранников вырубил верхний свет, включил настенное бра, создав некое подобие интима. Вышел в коридор, громко захлопал в ладоши и крикнул: «Эй, обезьяны, на выход». Через минуту в комнате появились четыре девчонки в прозрачном нижнем белье, они покрутились перед Элвисом, демонстрируя свои прелести. Особо смотреть не на что, и выбирать не из чего, товарец так себе, не первой свежести и не высокого качества. Девчонки из провинции похожи друг на друга, как инкубаторские куры, только патлы красят разными цветами.

«Вот ты, – сказал Элвис, выбрав самую молоденькую. – Остальные гуляйте». Охранник длинным коридором провел посетителя и девочку в дальнюю комнату, взял деньги вперед, играя в деликатность, поспешил удалиться. Видимо, раньше здесь была большая коммунальная квартира, теперь ее расселили, превратив в доходное заведение. Элвис расстегнул молнию кожанки, надетой на голое тело, стянул кроссовки, под которыми не было носков, сбросил облезлые джинсы. Под штанами не оказалось нижнего белья. Матрас приятно пружинил, а расшатанная кровать поскрипывала в такт телодвижениям. Экзотический секс свелся к тому, что девица пососала большой палец правой ноги клиента, потом переключилась на левую ногу. И шабаш. Все остальное по старинке.

Вскоре Элвис лежал на спине, разглядывая трещинку на потолке. Он жалел, что заплатил охраннику за всю ночь вперед. Стянув презерватив, бросил его на пол. Нагнувшись, поднял с пола кожанку, вытащил из кармана сигареты и закурил. Он не Казанова и получасовые любовные утехи – эта та точка, дальше которой ехать не очень хочется. Девчонка, прикрыв грудь простынкой, перевернулась на бок и крепко обняла его. Она не симулировала страсть. Видимо, была счастлива от того, что мужик купил целую ночь любви, но быстро насытился и больше не хочет, и теперь ей можно будет отоспаться до утра.

– И давно ты тут кантуешься? – спросил Элвис.

Он подозревал, что не услышит ни слова правды, девка втюхает ему слезоточивую сказку о своей несчастливой судьбе, о злом отчиме или брате, которые силком заставили ее освоить древнейшую профессию. И теперь тянут с нее деньги на пропой. Обычное вранье, которым грузят клиентов все шлюхи. То ли на хорошие чаевые рассчитывают, то ли говорить правду давно разучились. Но хотелось хоть с кем-то переброситься словом.

История и вправду оказалась слезоточивой и наивно глупой, и от того похожей на правду. Девчонка якобы жила с родителями в Твери, собиралась поступать в медицинский техникум, в мае вместе с подругой они зашли в одно питейное заведение с танцами, к их столику подвалили два парня из Москвы, заказали бутылку шампанского и выпили за теплые отношения. А дальше провал памяти, калейдоскоп коротких воспоминаний. Какой-то автомобиль, ночная дорога… Она очнулась на этой вот хате без вещей, без денег, без паспорта. На утро ей выдали под расписку прозрачные трусы, чулки, туфли на шпильке и красный пеньюар, униформу в которой положено встречать гостей. Вечером привели первого клиента, пьяного мужика, который остервенело тискал ее, а потом бросил на пол, улегся сверху. Неожиданно как-то обмяк, разбросав руки по сторонам, захрапел.

Девушка, чувствуя, что задыхается, осмелилась подать голос: «Снимите его с меня. Он уснул». Только через четверть часа явился охранник, за ноги стащил с нее сонного мужика. Клиент, продрав глаза, вышел из комнаты. Но вскоре вернулся, за полчаса отсутствия он успел принять холодный душ, выпить кофе и слегка протрезвел. Все пошло по новой. Девица снова оказалась на полу, со второй попытки мужик лишил ее девственности и сказал: «Если бы я знал, что ты целка… Не стал бы пачкаться. Набирают вас, сук, не поймешь откуда». Он плюнул на ковер, оделся и ушел. Через полчаса в комнате появился еще один экземпляр, немолодой кавказец, его спина и грудь заросли седой шерстью. Он сел на кровать, расставил ноги и приказал: «Ну, что смотришь? Приступай потихоньку».

Так началась карьера ночной бабочки.

– Хочешь домой? – спросил Элвис, не поверив ни одному слову.

– Не хочу, – ответила девчонка. – Чего я там не видела?

– Значит, нравится подстилкой работать? – Элвис поставил на грудь пепельницу, раздавил окурок и прикурил новую сигарету. – Хочешь уйти отсюда? Или будешь ноги раздвигать, пока весь набор профессиональных болезней не получишь?

– Куда уходить, к трем вокзалам? – девчонка не обиделась, видимо, за время пребывания в «Орхидее»окончательно разучилась обижаться. – В этом городе я никого не знаю. И кто меня отпустит? У меня нет вещей. Ни одной тряпки кроме чулок и пеньюара. Может, поспим? Уже три часа ночи. Даже половина четвертого.

– Три ночи – мое любимое время, – ответил Элвис. – Раньше пяти утра не засыпаю. А родители тебя не ждут?

– Меня никто не ждет. И кому я нужна после этого? Я живу в рабочем поселке недалеко от Твери. Там ничего от людей не скроешь. Вернуться, чтобы на меня все пальцем показывали? Спасибо, не надо.

Пару минут молчали. Элвис смолил сигарету и смотрел в потолок пустыми глазами.

– Можешь у меня немного пожить, – сказал он. – Пока не найдешь нормальную работу. Сколько ты тут зарабатываешь?

– Живых денег я еще не видела. Говорят, что выдадут в сентябре. Высчитают за двухразовое питание, за красный пеньюар, за туфли на шпильке. За то, за се… Не хочу об этом. А что у тебя на плече за татуировка? Красивая.

Не ответив, Элвис поднялся, натянул штаны и вышел из комнаты, пообещав, что вернется с пивом. Он остановился посередине коридора, вернулся обратно и, распахнув дверь, заглянул в комнату:

– Забыл спросить: зовут-то тебя как?

– Изольда, – девушка сидела на крае кровати и курила. – Только я пиво не люблю. Возьми мне фруктовой воды. Ну, если денег не жалко.

– Я спрашиваю, как твое настоящее имя, а не бордельная кликуха.

– Лена, – девчонка положила в пепельницу окурок и плюнула на него.

***

В большой комнате скучали два охранника, рассевшись в креслах, они разложили карты на журнальном столе. Игра шла с переменным успехом. Элвис встал в дверях.

– Пиво у вас имеется? Тогда давай полдюжины. В глотке пересохло.

Один из охранников уныло побрел на кухню, к холодильнику. Элвис сел в освободившееся кресло.

– Во что играем? – спросил он другого парня, носившего тоненькие усики.

– В рамс, – парень бросил колоду на стол. – А ты уже закруглился?

– Что мне всю ночь девочку мочалить? – Элвис взял колоду, потасовал карты. – Не желаешь со мной замесить?

– Можно, – самоуверенно улыбнулся усатый. – Только не уважаю фраерские игры. Никаких там преферансов и прочего.

– В очко? – спросил Элвис.

– Давай. Но, брат, не советую со мной садиться, – охранник расплылся в улыбке. – По-человечески не советую. Позапрошлую ночь со мной играл один кадр, настоящий профи. Он не продержался и получаса, бабки кончились. Ушел без порток и бумажника.

– Рискну, – сказал Элвис.

– Тогда покажи капусту.

Привстав, Элвис вытянул из заднего кармана потертый бумажник, расстегнув его, продемонстрировал содержимое охраннику.

– Ого… Ты не случайно не управляющий банком? Меня Мишей зовут, – содержимое лопатника мужику понравилось, градус настроение попер вверх. – По сколько на партию заряжаем?

Вернулся второй охранник, поставил на журнальный столик пару открытых бутылок пива, присел на диван, предвкушая хорошее развлечение. Летом клиент не шел, цену на живой товар сбивали полчища заезжих потаскушек индивидуалок, работавших без охраны и мамок. Девчонки из «Орхидеи»скучали в своих комнатах, бордель пустовал, и эта непруха будет тянуться до середины осени. С холодами мужики гуртом повалят, успевай открывать и закрывать дверь и деньги считать. А пока одна скука смертная, картежные игры и кофе. Охране не положено на службе даже бутылочку пива пропустить.

***

Осмотр места происшествия занял менее часа. Капитан Зубков, вытащив ножик, срезал с молодой березки веточку, дважды обошел сенной сарай, рассматривая следы на земле. Он угрюмо молчал, видимо, строил какие-то умозаключения или версии, но ни с кем своими мыслями не делился. Остановившись возле углового окна, капитан заглянул в помещение. Прапорщик и двое парней, приехавших на место не на собственных мотоциклах, а на милицейской канарейке, следовали за офицером.

– Значит, через этот оконный проем вы и наблюдали за происходящим? – капитан заглянул в глаза Бобрика. – Не путаешь?

– Вот тут мы и сидели, – кивнул тот. – Честно говоря, я бы сразу сделал ноги. Если бы они не отнялись от страха.

– Надо же, какой ты пугливый, – проворчал Зубков. – Интересно, как вам удалось остаться незамеченными?

– Во-первых, я далеко не высовывался, – ответил Бобрик.

– А во-вторых?

– Этим мужикам не до меня было. Тот, что истязал жертву, по сторонам не смотрел. Кажется, он думал только о том, чтобы чужой кровью штаны не испачкать. Остальные перетаскивали ящики.