Если вы родились в христианской семье, то вы настолько же христианин, насколько были бы бубликом, если бы родились в булочной. Душа человека должна пробудиться, раскрыться для вечности. У нее будет свой путь.

Особую роль в отдаче себя Богу может играть страдание. Кто-то приходит к Богу от ума, от больших дум, кто-то – от опыта чужой любви… В воспитании следует руководствоваться библейским принципом: Уклонись от зла и сотвори благо (Пс. 33, 14). Нужно ограждать ребенка от растленных явлений мира и побуждать к доброделанию, соответствующему его возрасту. Прежде чем он начнет поститься, научите его трудиться. Прежде чем он начнет выстаивать богослужения, пусть научится не бросать фантик мимо урны, не ломать деревья, застилать свою постель, слушаться мать. Начинать нужно с малого. И непременно нужно молиться за ребенка. А в детской молитве лучше недомолиться, чем перемолиться. От него требуются простейшие молитвы – «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу», «Отче наш», «Господи, помилуй», «Богородице Дево, радуйся». Ребенку нужно читать адаптированные жития святых. Участвовать в богослужении – в той мере, пока он не тяготится. Но по мере вырастания следует учиться прилагать труд.

Вопрос: Святитель Феофан Затворник в книге «Путь ко спасению» пишет, что, пока ребенок еще мал, он сам не может вести внутреннюю брань с грехом, а грех в нем уже не дремлет. Так что бороться за него должны родители. Для этого прежде всего родители должны подавлять в нем основные возбудители греха: самоуслаждение, своеумие (пытливость) и своеволие. Для искоренения самоуслаждения нужен очень жесткий контроль над телом (пищей, сном и так далее). Тут современная медицина, в принципе, говорит то же: есть поменьше, спать по режиму, одеваться полегче. Но на деле все равно никто не обходится без лакомств, жаления, укутывания, балования подарками. Пытливость в уме, которая ведет к развитию воображения, мечтательности, желанию узнать побольше, жажде новых впечатлений, очень даже приветствуется современной педагогикой. А без своеволия, которое святитель Феофан советует полностью подавлять родительской волей, кажется, вообще невозможно воспитать самостоятельного человека. Считается, что, подчинив волю ребенка своей, родитель не научит его мыслить и принимать самостоятельные решения, привьет множество комплексов.

Отец Андрей: Вопрос разбегается на несколько. Во-первых, эта схема вряд ли воплощалась много раз в конкретных примерах. Тот же «Домострой» XVI века – не зарисовка с натуры, а построение идеальной схемы, в которую едва ли вписывалось два-три процента семей того времени.

Существует классическая патриархальная нравственность – это многодетность, послушание родителям, хозяйственность, включенность человека в общественный труд с ранних лет, ранний выход замуж по благословению отца и матери и прочее. Теперь же патриархальный быт поломан. То хорошее, на что мы смотрим с оглядкой как на Святую Русь, наше прекрасное далёко, этакий град Китеж, – все это почти уничтожено, и многое из того, что составляло идеал нравственности, сейчас невоплотимо. Так что речь идет о творческом решении этих проблем. Многие советы, данные святыми в XIX веке, просто неприменимы теперь. Не потому, что святые ошибались, а потому, что быт революционно изменен. Человек же, внутренне оставшись тем же, во внешних проявлениях, в общественной жизни так мутировал, что многие простые и святые вещи сегодня невоплотимы. Если бы святитель Феофан жил сегодня, он наверняка бы по-другому об этом говорил.

Вопрос: А если одна отдельная семья попытается воплотить эти принципы в жизнь?

Отец Андрей: Я бы их от этого предостерег. У них нет того, что было фундаментом, базой той семьи, к которой обращался святитель Феофан. Сегодня человек, уже несколько преуспевший в церковной жизни, отдаленно напоминает человека прежних времен среднего или даже начинающего. Сегодня самое простое дается с бóльшим трудом, чем тогда более или менее сложное. Святитель Феофан обращался к людям, не столь развращенным умом и сердцем, не столь познавшим блага мира, не столь удалившимся от себя самих; к людям, не погруженным в плотный информационный поток; к людям, которые не знали и малой доли соблазнов, окружающих сегодня человека; к людям, которые вырастали в традиционной нравственной христианской атмосфере, где грехи, хотя и были, грехами и назывались. Сегодня эти же слова обращены к людям, живущим в совершенно другой ситуации. Слова-то хорошие, просто надо соотносить их с духовным уровнем слушателей.

Вопрос: Далее святитель Феофан делает вывод о том, что нужно следить за кругом чтения ребенка, и также очень жестко формулирует мысль о недопустимости для христианина таких развлечений, как театры, балаганы и прочее. Как вы считаете, для нас, в наше время, это допустимо? Вот Кураев, например, пишет, что есть вещи, которые не богоугодны и не богопротивны. Сказки, например. Может, сюда относятся и песни-танцы-театры?

Отец Андрей: Мне кажется, нейтральных вещей в мире нет. Человеку, духовно пробужденному, уже знающему высшие цели, театр не нужен…

Вопрос: Он ему не интересен?

Отец Андрей: Он может быть соблазнительно интересен, может вредить. А человеку с зауженным мысленным горизонтом, неокультуренному человеку театр может быть полезен.

Тут я повторю Гоголя: «Театр ничуть не безделица и вовсе не пустая вещь, если примешь в соображенье то, что в нем может поместиться вдруг толпа из пяти, шести тысяч человек и что вся эта толпа, ни в чем не сходная между собою, разбирая по единицам, может вдруг потрястись одним потрясеньем, зарыдать одними слезами и засмеяться одним всеобщим смехом». Этой мыслью Гоголь промучился всю жизнь. Театр – это школа воспитания. Если ставить только водевили и развлекать – это плохо, а если поставить цель воспитать, «чувства добрые лирой пробуждать», театр способен зародить в человеке высокие мысли, заронить в нем много поводов к размышлению. Я полностью разделяю категорические суждения, например, святых Иоанна Кронштадтского и Феофана Затворника о театре их времени. Но я понимаю, что сегодня для многих театр – это та ступенька, на которую многим еще надо взобраться, прежде чем ее отрицать.

Сегодняшнее пребывание в Церкви предполагает широкое образование или, по крайней мере, стремление к нему. Воцерковить современного человека – значит познакомить его с хорошей поэзией. Стихиры, каноны – это поэзия, причем не современная, а византийская. Воцерковить человека – значит привить ему музыкальный вкус, зародить любовь к другим мотивам и другим ритмам. Необходимо воспитать в нем и филологический вкус к слову: слову молитвы и слову Божию. Любовь к Церкви требует некоего исторического чутья, посвященности в целый комплекс гуманитарных проблем.

То есть современный воцерковленный человек не должен быть профаном в филологии, музыке, поэзии, истории, сектоведении и многом другом. Соответственно, хороший театр здесь не лишний.

Вопрос: Старец Сампсон (Сиверс), при том что всегда старался найти индивидуальный подход к каждому ребенку и не давал матерям обобщенных советов, всегда говорил: «Хвалить вообще никогда нельзя» (как закон). Мол, похвала развивает гордыню, и больше ничего. Что вы можете сказать по этому поводу?

Отец Андрей: Я не согласен с этим. Мальчишке, например, рвут первый зуб в жизни. Он плачет, не хочет идти к зубному врачу. Родители утешают его: «Ты же мужчина, вспомни Александра Македонского, Суворова, богатыря Илью Муромца… Ты – мужик и боль должен терпеть». Ребенок берет себя в руки, со слезами на глазах садится в кресло, ему рвут зуб, он встает с кресла, и отец ему говорит: «Ты мужчина, ты молодец. Я тобой горжусь».

Мне кажется, в таких случаях не похвалить человека – это преступление. И таких случаев масса.

Насчет подобных советов нужно заметить, что нашими учителями, к счастью и к несчастью, являются в основном монахи. Если миряне не учат монахов, как молиться, то монахи учат мирян, как детей воспитывать. Говорю я это не в упрек монахам, а в упрек белому духовенству. Почему оно молчит? Почему не учит людей? Священники должны заниматься тем, что сами опытно умеют и знают. В отсутствии этого – надлом и перекос церковной жизни. То, что люди за советом обращаются к монахам, – это критерий кризисного состояния белого духовенства. А священники, простите, на что? Ладно еще молодые священники, подобные нам, которые в сане лет по пятнадцать, которые детей еще не поженили. Мы можем ошибаться, примешивать какие-то страстные суждения… Но те священники, которые прожили жизнь, которые имеют внуков, которые у престола стоят по полвека, почему они не учат людей? Как, простите, предохраняться, как мириться с женой после ссоры, как с тещей общаться? Вот и получается, что мы обращаемся к монаху, который не знает, что такое за ребенком горшок помыть. А он с высокой трибуны теоретических знаний рассказывает, что нельзя хвалить ребенка…

Вопрос: Одинаковы ли воспитательные функции мамы и папы?

Отец Андрей: Папа – это ружье, которое висит на стене и стреляет в третьем акте. Он должен меньше говорить, меньше погружаться в какие-то нюансы. Конечно, мы говорим о классическом варианте, когда папа весь день на работе, а мама – дома с детьми. Папу с любовью боятся. Мать больше милует, но больше и наказывает. Папа же, поскольку видит детей реже, в свободное время хочет с ними поиграть, пойти куда-то, подарить себя детям. Но он же может и наказать. Идеальный папа находится на некоем семейном олимпе. Все ломается, если папа вечно бездельничает и пьянствует, а мать его презирает. Иерархия ценностей рассыпается, происходит вселенская катастрофа в стакане воды.

Вопрос: Не зазорно ли для папы вытирать ребенку попу?

Отец Андрей: Абсолютно не зазорно! Простирнуть пеленку, поменять памперс, погулять с ребенком – все, что папа может делать, не зазорно. Нет в семье мужских и женских профессий.

Ведь бывают ситуации, когда женщина больше занята на работе, чем мужчина, а муж имеет возможность больше времени посвятить семье. Таких пап мы часто видим с колясками.

Вопрос: А это нормально, если папа вместо мамы уходит в декрет?

Отец Андрей: Это, пожалуй, крайность. Папа в декрете не так продуктивен, как мама. «Папа может все что угодно… только мамой не может быть». Мама нужна ребенку больше. Папа может помочь, но не должен заменять собой маму.

Вопрос: Когда ребенок рождается в православной семье – это одно. А если родители (или крёстные) ребенка воцерковились, когда ему уже было лет семь-восемь? Как ввести его в Церковь? С чего начать?

Отец Андрей: Думаю, с личной домашней молитвы. Пусть ребенок молится дома и вместе с матерью, и сам, используя самые простые молитвы плюс то, что на сердце, – в таком возрасте у детей уже есть и страхи, и желания, и надежды. Нужно постараться привить ребенку опыт личного молитвенного обращения к Богу. Нужна детская христианская литература в меру детского понимания, жития святых. На службу приходить во второй ее половине, начиная с «Верую».

Вопрос: Как объяснить ребенку, что такое покаяние?

Отец Андрей: Только отталкиваясь от его опыта внутреннего дискомфорта, если он, скажем, совершил проступок, от которого на душе кошки скребут. Самое время объяснить, что в таком случае надо просить у Бога прощения, и тогда душа успокаивается.

Вопрос: Правда ли, что знакомство с духовной литературой начинать лучше с житий святых, а не с изучения Библии?

Отец Андрей: Пожалуй, да. Ведь человеку всегда интересны драматические сюжетные линии, судьбы персонажей. Особенно интересны детям жития святых, например, где речь идет о святых и о животных (преподобный Серафим Саровский с медведем, преподобный Герасим Иорданский со львом). Выбирать для чтения нужно то, что согревает и умиляет, открывает окно в новый мир.

Библия нужна адаптированная, детская, но читать ее нужно рядом с умным взрослым человеком. Даже Библия для самых маленьких вмещает труднодоступные ребенку моменты – например, творение мира из ничего.

Вопрос: Есть мнение, что если ребенка регулярно причащать и водить в храм, всё остальное само приложится.

Отец Андрей: Начинать воспитание нужно с вечных нравственных ценностей, которые послужат фундаментом и для дальнейшей христианской жизни. Причастие, душеполезное чтение – это очень хорошо, но этим не исцеляется гнилой фундамент. Если при строительстве моста в расчетах допущена ошибка, то потом ни вагонами бетона, ни количеством металлических конструкций положения не исправишь.

Господь от нас не скрывается. Он так же близок к человеку, как и всегда. У нас же есть разум, которым современное человечество так кичится (мы так активно познаем мир, путешествуем, изобретаем), и мы обязаны докапываться до истинных, корневых смыслов. В этом – суть. Я убежден, что нам нужно вернуться к воспитанию в детях основных качеств, которыми должны обладать настоящий мужчина и настоящая женщина до брака и в браке. И обращаться тут нужно не только к опыту веры, но и к опыту прошлых поколений, к опыту здравого смысла, к пониманию сути человека.