Цитаты из книг автора «Андрей Ткачев»

Познание – труд, заключающийся во внутреннем освобождении от всего лишнего.

Тот – человек-невидимка, а этот – пустышка-невместимка.

Просто пустота – это прекрасно. Кувшин полезен пустотой. И Винни Пух пел: «Вот горшок пустой, он предмет простой. Он никуда не денется». То есть пустоту можно полезно наполнить. Но современный человек пуст специфически. Он агрессивно пуст. Он пуст так, что его не наполнишь. Вроде бы ничего в нем нет, а начнешь лить в него масло ли, молоко ли – не льется. Пустота отвердевает и выталкивает благородное заполнение.

мудрец ему ответил: «Вот видишь, видишь? Ты же заходил в дома, где люди не сидят сиднем и не плачут с утра до вечера. Они все что-то делают: месят тесто для хлеба, чинят обувь, качают колыбели, подметают полы. А что ты сидишь и плачешь с утра до вечера? И ты что-то делай, не сиди на месте!

Была такая история. Один человек в скорби по кому-то из умерших сродников проводил уже долгие годы. И вот мудрец, живший в этом городе, пообещал ему воскресить того, по кому он скорбит, но с одним условием: «Я верну его к жизни с условием, что ты обойдешь весь город и найдешь хотя бы одну семью, где никто никого не хоронил». Тот бросился искать по всему городу, обошел всех и… никого не нашел. Вернулся к мудрецу и сказал: «Я таких не на

Блаженный Августин говорил, что нравственность человека расположена между двумя гранями. Это любовь к Богу вплоть до ненависти к себе и любовь к себе вплоть до ненависти к Богу.

Он певец рождающего лона, трубадур зачатий и поэт долгих поцелуев после двадцати лет совместно прожитой жизни.

Самые важные вещи о судьбах мира можно высказать, находясь не на сотом этаже стодвадцатиэтажного небоскреба, а в деревянном срубе, вечером, при свете керосиновой лампы. Майские жуки бьются в стекла, ритм жизни задан тиканьем ходиков, на столе остывает медленно самовар. А человек пишет, обмакивая перо в чернильницу, и то, что он напишет, сохранит свою актуальность много лет после того, как кости его смешаются с землей до неразличимости. За это я и люблю Розанова. Я люблю его за слова, сказанные перед смертью. Вернее, за тот диалог, что был между ним и его женой Варварой. «Я умираю?» – спросил Василий Васильевич. «Да, – ответила жена, – я тебя прово

жаю. А ты, – добавила она, – забери меня быстрее отсюда». Он и забрал ее через несколько лет. Проживите-ка жизнь свою так, чтобы быть способным сказать и услышать такие слова в последние свои минуты. Проживите-ка жизнь так, чтобы быть достойным перед смертью такое сказать и такое услышать

Чтобы возвращаться из леса с грибами, а не просто ходить в лес, нужно читать «много, но не многое».