Глава 4

Долго сидеть, переводить дух не получилось. Мысль о Владимире не давала покоя. Похоже, у меня появляется фобия. Н-да. Похоже, и не одна. Я встал и прошел на порог гостиной. Поглаживая спусковой крючок сайги, ощутил, как эмоции начинают спадать и вместо них в голове начинают возникать вопросы. И самый для меня важный был о том, как этот парень попал ко мне на подоконник. Я точно помнил, как Братислава, будь она неладна, повернула ключ, закрывая дверь на замок. А этаж у меня седьмой. И эти зубы… Блин, может, я чего не знаю про свой дом. Может, все просто. Может, там леса какие-нибудь строительные возвели?

Решившись, я сходил к сейфу и поменял сайгу на грозу. Снял с предохранителя, загнал патрон и только после этого прошел в гостиную и открыл нараспашку фрамугу. Высунулся наружу. Дублируя взгляд движением руки с пистолетом, оглядел стену дома. Свет моего окна и окон находящихся дома соседей освещал достаточно ровную поверхность стандартной панельной девятиэтажки. Справа уходящий вниз ряд балконов. Может, по ним взобрался? Чего тогда через спальню не вошел? Балкон у меня не застеклен. Все руки не доходят. Или сверху, как альпинист, спустился. От этой мысли на голове шевельнулись волосы, и я поспешно крутанулся, направив травмат вверх и обшаривая глазами пространство над собой. Сверху только свет из окон и край крыши, освещаемый луной. Вот луна и напомнила мне про его зубы. Капец! Да кто они такие?

Я вернулся в квартиру, закрыл окно и пошел на кухню. Там открыл холодильник, посмотрел на недопитую бутылку коньяка, но вместо нее взял с полки банку сгущенки. Сделал два отверстия ножом и, присосавшись, выпил примерно половину. Оторвался от банки, облизнул губы и, посмотрев на грозу, которую, занимаясь сгущенкой, заткнул за пояс шорт, хихикнул. «Нервы», – прокомментировал я сам себе свое состояние и пошел задергивать по всей квартире шторы. Попутно начал размышлять, чего делать дальше? Мысль поехать к Никите с Жорой я отмел. Из опасения, что сейчас вполне себе могу пальнуть в кого-нибудь по дороге. Просто по ошибке. А вариантов выхода из дома хотя бы без травмата я не рассматривал. Очень уж непонятные события вокруг стали происходить. Может, к себе их позвать? Но тогда придется объяснять причину. Вот этого, представив вечно скептическую физиономию Никиты, делать не хотелось. Я вернулся на кухню к сгущенке. А Жора один ехать точно откажется. Потому как я с ним пить не буду. И он этот момент не забудет прояснить. Находясь в этих размышлениях, я допил остатки сгущенки.

И тут пришел инсайт. Все мои внутренние метания – оттого, что у меня нет ясности, как быть с тем, что происходит вокруг меня. А ясности нет оттого, что я не могу принять реальность. А реальность такова, что я столкнулся с чем-то пока для меня необъяснимым. Но в то же время есть факты. Которые игнорировать я не могу. Осознав это, я приступил к формулированию этих самых фактов.

Итак: я столкнулся с необычными людьми. Из их необычности это то, что Братислава обладает способностью выборочно подчинять окружающих. И это как-то связано с изменением ее цвета глаз и присущим ей запахом. Она может двигаться, превышая обычные возможности человека, а ее спутник вообще способен штурмовать нереальные для людей высоты пока необъяснимым для меня способом. И его, блин, зубы… Здесь больше подходило слово клыки. И у них присутствует определенный интерес к Маргарите. Интерес настолько значимый, что они решили продемонстрировать наверняка скрываемые в обычной жизни свои особенности, чтобы предотвратить даже просто предполагаемое ими вмешательство с моей стороны в их планы. Я отодвинул от стола стул и, развернув его, уселся лицом к окну.

Так. Теперь выходящие из признания этой реальности выводы. Вывод в моей голове получался следующий. На данный момент я имею дефицит информации. И я точно не готов жить дальше как ни в чем не бывало, мирясь с этим недостатком знаний. Значит, придется действовать. И первое, с чего проще всего начать, это с уже запланированной встречи с Маргаритой. Но теперь, учитывая возможные осложнения в виде противодействий со стороны этих непонятных… Вот тут я задумался, как мне называть Братиславу и компанию. Люди они или не совсем? Или существа какие-то? Хм. Почему-то мне было важным не торопиться с ответом. Поэтому, немного подумав, я выбрал слово «личности». Пусть пока так и будет. А учитывать осложнения буду с Жориной подстраховкой. Я так подозреваю, что он все равно попробовал бы проигнорировать условия своей сестры. А теперь его об этом убедительно попрошу я.

И, не откладывая задуманное в долгий ящик, я сходил за смартфоном, оставленным мной на столике в гостиной, и записал ему голосовое. В котором и предложил поехать завтра на встречу вместе. «Ок», – пришел мне ответ. «Не пей с утра», – попросил его дополнительным сообщением. Подождал реакции, но Жора, судя по галочкам, прослушивание отложил. «Ладно, с утра позвоню, договорюсь на работе встретиться», – подумал я.

Опустил руку со смартфоном и уставился на ковер. Оттирать последствия воздействия на меня Братиславы совершенно не хотелось. Поэтому, сказав себе, что все равно давно хотел отдать его в химчистку, просто решил свернуть, чем сразу и занялся. На этом мой насыщенный эмоциями вечер закончился. Потому что, несмотря на убеждение, что я не смогу сегодня заснуть, спать захотелось невероятно. И я, не став противиться, не умываясь и не расставаясь с пистолетом, прошел в спальню и завалился на кровать, практически сразу провалившись в глубокий, без сновидений сон.

Глава 5

Проснулся от звонка смартфона. Вчера так быстро уснул, что забыл включить авиарежим. Кто там? Начал, не открывая глаз, шарить рукой в поисках телефона. Пальцы наткнулись на рукоять пистолета, оживив воспоминания о вчерашнем вечере. Открыл глаза. Телефон замолк. Хотелось пить и свежего воздуха. Уснув ночью, не включил кондиционер и сейчас проснулся в духоте, весь липкий от пота. Смартфон снова завибрировал. Я приподнял голову и, разглядев, где он лежит, дотянувшись, взял его в руку. Смахнул надпись «ответить».

– Здорово, Глеб! Спишь, что ли, еще? – услышал я бодрый до отвращения голос друга.

– Ну. Сколько сейчас? – зевая, задал ему встречный вопрос.

– Семь утра! – с радостью идиота ответил Жора.

– Ты чего? Бухнул уже?

– Ни капли. Только чай и кофе, – уверил он меня. – Короче, я на работу, подъезжай давай.

– Ну, – коротко ответил я, и Жора на мою лаконичность весело заржал.

Я отключился, не желая продолжать этот разговор. Вот так всегда с ним. Из запоя он выходит разом, неожиданно, и сразу начинает активную деятельность. Сегодня на работе по-любому устроит всем аврал. Я же ощущал себя не хорошо и не плохо. Приемлемо, если одним словом. Но повысить уровень общего самочувствия, продолжив сон, был не против. И поэтому, повернувшись на бок, отключив телефон и включив с пульта кондиционер, я разрешил себе продолжить спать. Ну его, этого Жору. Никуда он теперь не денется.

Разрешить-то разрешил, но выполнить на практике задуманное не вышло. Хоть и лежал с закрытыми глазами, но мысли в голове были ясные, жажда в организме сильная, а мочевой полный. Так что не прошло и пятнадцати минут с момента разговора с Жорой, как я уже находился в ванной комнате. Ну а дальше по накатанной. Кофе, прогноз погоды, новости, яйца, сосиски. Собираясь на выход, взял рюкзак. В него, опираясь на «Сегодня днем двадцать девять», сложил запасную футболку и, так как в шортах таскать кобуру с травматом посчитал достаточно неудобным и вызывающим, то грозу с запасным магазином отправил туда же. Вот хрен я больше выйду без нее из дома.

Выйдя из подъезда, традиционно сделал несколько глубоких вдохов. Хорошо. Жара еще не вступила в свои права. Легкий ветерок, шелест листьев деревьев, чириканье воробьев. Оглядевшись, встретился взглядом с сидевшей на лавочке, рядом с детской площадкой, Лидией Викторовной. Она затянулась сигаретным дымом и приглашающе махнула рукой. Лидия Викторовна занимала в нашем сообществе соседей непростую должность старшей по дому. И похоже, что эта должность ей досталась навечно. Как и когда произошло это выдвижение, для меня оставалось секретом. Но, сколько себя помню, никто и никогда не оспаривал ее права распоряжаться, делать замечания, ну и вообще наводить соответствующую деятельность, которая была направлена на благоустройство и порядок.

– Глеб! – припечатала она меня именем, когда я, подойдя, вежливо поздоровался.

Лидия Викторовна в некоторых случаях придерживаться церемоний считала излишним. В случае высказывания претензии, например, – предположил я, что сейчас будет, в прошлом уже сталкиваясь с этой ее особенностью.

– Да, Лидия Викторовна, – тем не менее по-прежнему вежливо отреагировал я.

– Смотри, что твоя фифа вчера натворила! – она ткнула сигаретой в направлении подъезда.

– Чего? – растерянно спросил я, не понимая, о чем она.

– В палисадник смотри, – еще раз обозначила она рукой, куда мне нужно было направить внимание.

Я, развернувшись, послушно уставился на клумбы с цветами возле подъезда. Ага, теперь стала понятней претензия Лидии Викторовны. Цветной пластиковый заборчик был безжалостно раздавлен, а клумбы изуродованы следами колес немаленького размера.

– Выскочила, зашипела что-то на этого, который из-за черемухи вышел. Прыгнула за руль, этот кое-как успел. И, гадина такая, прямо в палисаднике развернулась, – поведала мне о том, что произошло, Лидия Викторовна, пока я разглядывал причиненный автомобилем ущерб. Значит, обратно он ушел тем же путем, каким и пришел, – сделал я вывод на это ее «из-за черемухи».

– Похоже, не свободна она, Глеб. Наживешь с ней неприятности, – пророчествовала между тем Лидия Викторовна.

– Ошиблись вы. Не моя она, – ответил я, разглядывая стену дома. Перевел взгляд на балконы. Похоже, точно по ним…

– Как не твоя? – возмутилась старшая по дому. – От тебя же выскочила.

Я, не став спрашивать, откуда она об этом узнала, развернулся обратно к ней и, глядя в глаза, постарался объяснить:

– Не подруга она. Неправильно вы все поняли. Мутная это компания. Да и опасная. Вы если с ними еще вдруг встретитесь, то лучше в конфликт не вступайте. А то я реально не знаю, чего от них ждать.

Лидия Викторовна в свои пятьдесят была мудрой женщиной. В чем я уже неоднократно убеждался. Поэтому и сейчас она больше не полезла ни с какими вопросами. Просто молча, прищурившись, посмотрела на меня и задумчиво кивнула раз, и после короткой паузы еще раз, принимая к сведению мое предупреждение. Потом, увидев движущуюся по направлению к детской площадке молодую мамочку с ребенком, поспешно затушила сигарету и, бросив ее в рядом стоявшую урну, подытожила наш разговор:

– Палисадник все равно за тобой. Чтобы сегодня все исправил. Понял?

– Да мне сегодня некогда. Работаю, потом дела, – попытался я отказаться. – Может, Виктора, дворника, попросить. Он все поправит…

Лидия Викторовна, демонстративно не слушая, встала со скамейки и пошла сюсюкаться с малышом и его мамочкой. Да-а. Вот по факту я вообще ни при чем. А ведь почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. И для этого всего-то и нужен был небольшой игнор в мою сторону, и все. Состояние ребенка обеспечено. Но Лидия Викторовна молодец. Хоть не надо угадывать, как заслужить прощение. Инструкция дана четкая.

Так, занимаясь самоиронией, двинул к своей машине. По пути, оглянувшись на старшую по дому, все-таки нырнул в подвал, где находилась каморка дворника. Но, как говорится, фокус не удался. Каморка была открыта, но самого Виктора там не наблюдалось. Ну и ладно. «Сотка» на сигнал брелка приветливо моргнула поворотниками. Я открыл дверь и, по привычке опасливо потрогав для начала руками, уселся на кожаную поверхность водительского сиденья. Утро-то оно утро, но через стекло солнце внутри может вполне себе устроить сюрприз. Так что лучше перебдеть, чем подскочить с обожженными ляжками.

К столярке я подъехал немного за восемь. Ворота нараспашку. «Пилот» Жоры аккуратно припаркован во дворе. Я заезжать не стал. По опыту оставил машину рядом с соседним корпусом. После обеда там тень. Авто сильно не нагреет. Прихватил рюкзак. Заходя во двор базы, придирчиво огляделся. Но нет. Все на своих местах. Порядок и продуманность складирования пиломатериала бросались в глаза. Молодцы ребята. Зашел в цех. Здесь запах древесины был намного насыщенней, чем во дворе. К нему примешивался запах клея. Я с удовольствием вдохнул полной грудью.

– Тьфу ты, ну ты, – услышал из кабинета голос Жоры. И следом радостный смех Сереги, нашего второго сторожа. Понятно, Жора Серегу не отпустил еще. Значит, наш разговор откладывается.

В кабинете застал следующую картину. На диване Жора, напротив на стуле Серега. Между ними на низком журнальном столике нарды, термос, чашки.

– Похоже, домашний, – хищно заявил Сергей, обращаясь к Жоре. – О, привет, Глеб, – заметив меня, привстал со стула и протянул руку, поздоровавшись.

Жора с поджатыми губами оторвался от доски взглядом, приветственно махнул рукой и снова уставился в нарды. Я, пройдя в кабинет, уселся в офисное кресло за рабочий стол. Достал из своего ящика кружку. Задал вопрос, ни к кому персонально не обращаясь:

– Чего в термосе?

– Кофе. У Никиты сварил. Со сгухой. – Здесь наши с Жорой предпочтения совпадали.

– Да сгухи там кот наплакал, – прокомментировал ответ Жоры Серега. – Ну ты че? Будешь ходить или сдаешься?

– Хрен с тобой, сдаюсь.

– С домашним? – не успокоился Серега.

– Да какой домашний? – возмутился Жора. – Я по-любому скину чего-нибудь.

– Тогда играем дальше, – не согласился с ним Серега. Я усмехнулся на их перепалку.

– Серега, подай термос, – попросил парня.

– Держи, – встал он, реагируя на мою просьбу.

– Хрен с тобой, – повторился Жора. – Играем дальше.

– Ха, ну давай, – потер руки Серега.

Я же включил компьютер и, пока он, загудев, начал загружаться, налил себе кофе. Ожидая, что он будет крепким, все равно скривился, сделав глоток. И да, сгуха была здесь только для запаха. Пришлось встать и сходить за сахаром. По пути, присмотревшись, оценил позицию Жоры в нардах. Тут Серега не так уж и преувеличивал насчет домашнего. Программа загрузилась, и я, попивая кофе под стук кубиков и односложные комментарии парней, принялся изучать движения средств за прошедшие дни.

Через какое-то время радостный возглас Жоры смешался с разочарованными причитаниями Сереги. Доиграли. Я взглянул на настенные часы. Время приближалось к девяти. Скоро начнется рабочий день, и мне хотелось уже скорее поделиться произошедшими событиями с другом. Поэтому, обратившись к Сергею, отпустил его пораньше:

– Давай, Серега, иди домой.

Он захлопнул доску с нардами, убрал ее в тумбочку. Пожал нам руки и, бросив «пока», не задерживаясь, упылил. Я же, отставив кружку с кофе, остановил собравшегося на выход Жору.

– Ты куда?

– Да пойду чего-нибудь поделаю, – пожал он плечами.

– Садись давай, кое-что расскажу.

Жора покладисто сел обратно на диван и с интересом воззрился на меня. Я выдал в качестве вступления несколько крепких словечек, а потом подробно поведал о вчерашнем событии. Жора в процессе изложения мной истории отвернулся, уставившись перед собой в стену. Когда я закончил, он, не поворачивая головы, искоса посмотрел в мою сторону и снова уставился на стену. Я же откинулся на спинку кресла и, анализируя то, что сейчас рассказал Жоре, понял, что словами это выглядит по меньшей мере странно. Жора, судя по брошенному в мою сторону взгляду, похоже, придерживался того же мнения.

– Что, думаешь, гоню? – не выдержал я его молчания.

Жора медленно набрал воздуха, видимо собираясь ответить, но сделать этого не успел. Отвлечься его заставил громкий приближающийся голос Ольги:

– Вот это праздник! Вот это да! Господин и начальник приехали. А мы без каравая! И без соли! Нет нам прощения.

Ольга, как всегда, не могла упустить возможность над нами позубоскалить. Но эти ее дурацкие крики мгновенно разрядили формирующееся в кабинете напряжение. И до того, как она появилась в дверях, Жора, развернувшись всем телом ко мне, скороговоркой предложил:

– Сейчас перетрем с Ольгой о делах и пойдем на улицу договорим.

– Ладно, – согласно кивнул я на его предложение.

Следом за Ольгой в двери кабинета по очереди стали заходить остальные ребята. Так что я, как вежливый человек, вышел из-за стола и со всеми поздоровался за руку. Жора сделал то же самое, но только не вставая с дивана. Когда парни вышли, отправившись к себе в кандейку переодеваться, Ольга, не наигравшись, решила продолжить представление.

– Господин, вы сегодня работать или просто сопровождаете? – это она над Жорой измываться начала.

– Ольга, отстань, а, – попросил он в ответ.

– Ой! Простите, господин! Вы же, наверное, еще не опохмелившись.

Я с удивлением и интересом посмотрел на них обоих. Чего-то чересчур игнорировала сегодня все понятия о субординации Ольга. Жора запыхтел и как-то затравленно посмотрел на меня. Ольга же все не унималась:

– Да что же это я? Опять господина прогневала? Пороть будете? – Она взялась за низ футболки, имитируя ее снятие.

Жора покраснел и умоляюще просипел:

– Ну Оль…

– Ах, подождите. – Она отпустила футболку и поспешно схватилась за пуговицу джинсовой юбки. – Вы же не «пороть», а «пороться» написали.

Я не выдержал и захотал. Очень уж комично Ольга предъявляла Жоре. Она перестала кривляться и, подойдя к креслу, устроилась в нем, заложив ногу за ногу.

– Чего, пьяный звонил тебе, что ли? – отсмеявшись, спросил у нее.

Жора, воспользовавшись паузой, не мешкая выскользнул из кабинета. Ольга проводила его фигуру взглядом и ответила:

– Ага. Сначала позвонил и, кое-как выговаривая слова, в любви признался, ну и, естественно, пригласил на свидание. К Никите какому-то. Потом, когда я его отшила, стал писать. И к двум часам ночи дописался до того, что в доказательство своей любви он готов заняться со мной сексом. «Так что приезжай пороться», – фыркнув, процитировала она на память его сообщение.

– Вот это Жора дает! – немного даже восхищенно протянул я, покачав головой. «Ну ты сильно-то палку все равно не перегибай», – это я хотел сказать вслух, но вовремя прикусил язык.

– И ведь даже не стал оправдываться, – возмутилась Ольга.