ГЛАВА 7 – Испытание: вторая попытка

Воскресным утром Торговый Центр Аурум практически пуст. Золотая молодежь еще отсыпается после бурной субботней ночи, а туристы, приходящие поглазеть на элитные бренды, топчут гранит Красной Площади и прочих достопримечательностей Москвы.

Кондиционированная прохлада фудкорта навевает сон, и я все еще не уснул лишь благодаря крепкому кофе по-османски. Третья чашка за утро, а в глаза хоть спички вставляй. Очередную бессонную ночь я снова провел не с Миной, а готовясь к операции. Искал подходящую транзитную жертву.

Курьер Тайной Канцелярии Андрей Кричевский тоже любит кофе. А еще больше он любит размещать фото себя любимого в Телеграф. Под чужим именем, естественно.

На огромном фудкорте мы с ним вдвоем. Он – в черной форме курьера Тайной Канцелярии, а я – в бриджах канареечного цвета, красном худи и белой кепке с вышитым золотом гербом Российской Империи на козырьке.

Немногочисленные свидетели запомнят не мое лицо, а бросающуюся в глаза одежду очередного юного аристо, бездумно просаживающего родительские деньги. Многочисленные камеры зафиксируют нетвердо стоящего на ногах парня, который медленно бродит по бесконечным холлам, понуро опустив голову. Я же останусь призраком, впрочем, как и всегда.

Андрей допивает кофе, делает последнее на сегодня селфи на фоне шикарного интерьера Аурума, отбрасывает модную челку со лба и направляется в туалет. Настало время интимной фотосъемки для закрытого канала – многочисленные подписчики уже в нетерпении.

Дождавшись, когда фигура в черном скрывается за резными, расписанными золотом и эмалью дверьми, следую за курьером.

Мужской туалет напоминает помещение из эротического сериала «Тысяча и одна ночь Шахерезады», который Карась пару лет назад скачал из рунета, взломав приютские системы защиты. Мрамор, позолоченная бронза, зеркала и хрусталь люстр вызывают у меня искреннее недоумение, но каждому свое. Роль кабинок здесь выполняют приватные комнаты, ночами служащие местом уединения для страждущих приключений молодых аристо.

Выждав пару минут, вскрываю отмычкой дверь нужной кабины и врываюсь в залитое ярким светом помещение. Кричевский стоит со спущенными брюками у зеркала и выбирает выгодный ракурс. Увидев меня, он разворачивается, пытается нанести удар левой, но путается в собственных штанах и падает на мраморный пол. При виде пистолета в моих руках Андрей замирает, и его лицо искажается от страха.

– Раздевайся! – приказываю я и подкрепляю слова движением ствола с глушителем.

– Не стреляйте! – просит парень дрожащим голосом и начинает судорожно снимать одежду.

– Молча! – цежу я сквозь зубы и подхожу ближе. – На кушетку складывай, не на пол!

Челюсть курьера трясется, руки дрожат, и я непроизвольно морщусь. Как такого труса могли принять на службу в Тайную Канцелярию? Не иначе, чей-то протеже или родственник.

Обнаженный парень встает на колени. Из широко распахнутых серых глаз текут слезы. Его дрожащие руки тянутся к поясу моих брюк, и меня переполняет отвращение. Бью ребром ладони в основание шеи, усаживаю обмякшее тело в угол и делаю укол парализующего.

Раздеваюсь и бросаю тонкую нейлоновую одежду в унитаз. Пластиковый макет пистолета и кепку сминаю в миниатюрный комок и отправляю следом. Облачаюсь в черную курьерскую форму и поднимаю с пола смартфон Кричевского. Вместо фото его гениталий отправляю в приватный канал снимок эмблемы Полиции Москвы – пусть подписчики обгадятся от страха, хотя бы сегодня использовав задницу по прямому назначению.

Беру в руки черную папку с серебряным двуглавым орлом, тисненном на коже, извлекаю из нее запечатанный сургучом пластиковый пакет и кладу его парню на бедра. За утерю корреспонденции курьеру грозит каторга, а я не хочу ломать его судьбу. Надеваю на голову фуражку с лакированным козырьком и выхожу из комнаты. Замок щелкает, надежно изолируя незадачливого любителя порно от внешнего мира, а я уверенно направляюсь к выходу.

Миниатюрную бомбу я встраиваю в портфель уже в другом туалете, на первом этаже торгового центра. Сон сняло как рукой – эта процедура весьма рискованна даже для профессионального подрывника, а я – всего лишь любитель. С облегчением вытираю пот со лба, закрываю папку на защелку и взвожу взрыватель тонкой фигурной иглой.

Небрежно перебрасываю кожаный ремень через плечо и подхожу к зеркалу. Наш гример постаралась на славу: издали никто не отличит меня от курьера Тайной Канцелярии Андрея Кричевского. Подмигиваю собственному отражению, заправляю непослушную кокетливую челку под фуражку и выхожу из туалета.

Черный Урал с форсированным движком и серебряным гербом на бензобаке ждет меня на выделенной стоянке у главного входа в Аурум. Он похож на вытянутую капсулу с прозрачным верхом из пластали, открытую с боков. Нежно провожу ладонью по полированному баку, словно по бедру красивой девушки. Модель специально разработана для имперских силовых структур, и я бы подумал о службе в них уже только ради обладания ею.

Активирую байк со смартфона Кричевского, подставив лицо под камеру. Передовые 3D-принтеры Приюта – само совершенство: контактные линзы, имитирующие его серые радужки, распознаются как аутентичные.

Выкручиваю рукоять газа на себя и с пробуксовкой выезжаю на Садовое Кольцо. Воображая недовольную гримасу на лице Шефа, разгоняюсь до ста пятидесяти и несусь, лавируя между машинами. Аэродинамика модели настолько совершенна, что я еду, не снимая форменную фуражку.

Городовые провожают меня недовольными взглядами, но не останавливают – на дорогах Российской Империи курьерам Тайной Канцелярии позволено все, правил дорожного движения для них не существует.

Паркуюсь перед Высоткой Фиолетового Рода и стремительной походкой направляюсь к широким стеклянным дверям. Швейцар пропускает меня внутрь без лишних вопросов – первые два десятка этажей занимает гостиница Сармат.

Служебный лифт охраняют двое. Строгие черные костюмы, черные же галстуки и дружелюбные лица – ничто не должно пугать посетителей Великого Князя. Предъявляю именной жетон с фото и неизменным двуглавым орлом на обороте и захожу в кабину.

Скоростной лифт взмывает вверх, и я чувствую пьянящую пустоту внизу живота – в кровь поступают первые порции адреналина. До тридцать третьего этажа я долетаю за десяток секунд. Выхожу в холл с заложенными ушами и сквозь стеклянную стену вижу панораму Москвы.

Утренний воздух чист и прозрачен, солнце ярко освещает город, и шесть высоток Великих Родов кажутся столпами, упирающимися в голубые, затянутые белыми облаками небеса.

Над небоскребом парят соколы, планируя в восходящих воздушных потоках. Свободные птицы, неподвластные никому и неподотчетные ни перед кем. На мгновение грудь сдавливает тоска, я чувствую себя маленькой, запертой в клетке пичугой, над которой кружат неведомые хищники.

– Господин курьер?!

Я оборачиваюсь на голос и вижу молодого человека в фиолетовом костюме, скроенном на военный лад. У парня черные прилизанные волосы, правильные черты лица и проницательный взгляд.

– Игорь Александрович Конибродский – адъютант его Превосходительства Князя Шувалова, – представляется он.

– Срочный пакет для Великого Князя! – громко говорю я и, будто спохватившись, выхватываю жетон из внутреннего кармана.

Парень долго сверяет фото на жетоне с моей физиономией, и я смотрю на него, источая уверенность и нетерпение.

– Андрей Николаевич, следуйте за мной, – наконец, говорит он и отступает в сторону, пропуская меня вперед.

Охранников в холле четверо, и я молю Разделенного, чтобы среди них не оказалось тех, кого я вырубил на крыше пару дней назад. Амбалы застыли по обе стороны от двустворчатой дубовой двери подобно Османским Сфинксам и не удостаивают меня даже мимолетного взгляда.

Делаю шаг через высокий порог и оказываюсь в чистилище.

Небольшое помещение без окон наверняка нашпиговано датчиками, анализаторами и подавителями разного рода сигналов. Все они искусно замаскированы тяжелыми шерстяными драпировками. За висящими на стенах картинами прячутся пулеметные гнезда, а массивные витрины из карельской березы заполнены не только Императорским Фарфором, но и взрывчаткой.

Прорваться в приемную не получится даже у взвода вооруженных до зубов бандитов, в случае угрозы комнату заблокируют и с гарантией уничтожат в ней все живое.

Принимаю приглашение адъютанта и присаживаюсь на мягкий кожаный диван. Самоконтроль включен на полную: сердце курьера должно биться чуть быстрее нормы, что обусловлено скорой встречей с Его Светлостью Великим Князем. Конибродский скрывается в неприметной двери и через некоторое время возвращается с небольшим предметом в руках.

– Будьте добры, взгляните в окуляры, – предлагает адъютант Шувалова и подносит к лицу оптическую гарнитуру неизвестной мне модели.

Его просьба в сочетании с твердым немигающим взглядом больше похожа на приказ. Унимаю всколыхнувшееся волнение и приникаю к окулярам. Раздается писк, подтверждающий считывание информации, и Конибродский убирает гарнитуру от моего лица. Он застывает передо мной, скривив губы в дежурную улыбку, и не произносит ни слова. Явно ждет результата проверки.

– Проходите в приемную, – предлагает он через несколько секунд и возвращает мне жетон.

Главным украшением приемной Великого Князя является его секретарь. Синеглазая брюнетка лет двадцати от роду с третьим размером и внешностью Мосфильмовской красавицы восседает за огромным, заваленным бумагами столом, на котором установлены три монитора. Княжну Ольгу Юрьевну Трубецкую сложно с кем-то перепутать, но простой курьер не обязан знать всех великосветских красавиц в лицо.

– Добрый день! – приветствую ее я и протягиваю папку. – Пакет для Великого Князя!

– Добрый день, молодой человек! – девушка окидывает меня быстрым оценивающим взглядом, берет папку в руки и кладет ее на приставной столик. – Я передам лично в руки!

Строгий фиолетовый костюм красавицы не скрывает, а наоборот, подчеркивает ее соблазнительные формы, и я осознаю, что у меня уже два дня не было секса. Мысли о великих целях классовой борьбы блекнут, и я вспоминаю о простых радостях жизни, которых могу лишиться уже в ближайшие несколько минут.

Прирастаю к полу, не в силах оторвать взгляд от красавицы. Лицезреть ее вживую – вовсе не то же самое, что разглядывать фотографию на экране. На конкурсе мисс Москва она, определенно заняла бы первое место.

Меня гложут муки совести. Через пару минут княжна отнесет папку в кабинет Шувалова, и если он откроет ее в присутствии девушки, то в лучшем случае она будет искалечена, а в худшем – погибнет.

– Могу ли я попросить вас угостить скромного курьера чашечкой кофе? – я тяну время, глупо улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Я ожидала, что угощать кофе будете вы! – взгляд красавицы обращается на меня, и все уроки актерского мастерства идут псу под хвост – на мгновение я теряю дар речи.

Забери меня Тьма, я даже имени своего назвать не могу, не говоря уже о приглашении на кофе! Ситуацию спасает звонок телефона и приглушенный голос Шувалова в трубке.

– Я вынуждена с вами попрощаться – Игорь Всеволодович ждет! – сообщает княжна, сменив флирт на официоз, и берет папку в руки.

Нет, девчонка не должна умереть по моей вине!

Владение спуртом полезно не только в тренировочных и реальных боях. Я бросаюсь к красавице, выхватываю из ее рук злополучную папку и врываюсь в кабинет Шувалова. За моей спиной появляется Ольга Трубецкая, но Шувалов отсылает ее обратно.

– Все в порядке, Ольга Юрьевна! – спокойно произносит он, и девушка возвращается в приемную.

Кабинет Великого Князя огромен и пафосен. Хозяин стоит у панорамного окна спиной к входу. В его руке курительная трубка, наполняющая воздух приятным ароматом табачного дыма.

– Сегодня ты бомбист? – спрашивает Шувалов не поворачиваясь.

– В каком-то роде, – отвечаю я и понимаю, что Князь одной фразой разрушил разработанный мной сценарий общения.

– Взрыв будет направленным? – вяло интересуется старик.

– А если я смертник?! – отвечаю вопросом на вопрос, наполняя голос экспрессией. – И разнесу здесь все без разбора?!

– Нет! – Шувалов отрицательно качает головой, поворачивается и делает затяжку. – Ты слишком любишь жизнь, что вполне естественно для твоих лет. А цинизм еще не овладел твоей юной душой в полной мере!

– Направленный, – сдаюсь я. – А затем еще один – контрольный.

Пару секунд ищу решение, а затем аккуратно ставлю папку на журнальный столик.

– Ожидаемо и банально, хотя за изощренный маскарад хвалю! – Шувалов окидывает взглядом форму курьера.

– В какой момент меня раскрыли?

– Ваши принтеры несовершенны, – заявляет Шувалов с усмешкой. – Твои контактные линзы могут обмануть только смартфоны и бытовые сканеры.

– Значит, я беспрепятственно добрался лишь до приемной?

– Да, в целом ты проделал неплохую работу, мы пересмотрим систему допуска в здание! – Шувалов улыбается. – Присаживайся!

– Простите, Великий Князь, но я очень спешу…

– Снова дерзишь? – брови Князя взмывают вверх, а глаза начинают светиться.

Шувалов ставит меня на место, пугает наглого несмышленыша, позволившего себе завуалированную насмешку. Что ж, сыграем раскаяние.

– Простите, Игорь Всеволодович! – даю заднюю и послушно сажусь в кресло так, чтобы папка со взрывчаткой оказалась на расстоянии протянутой руки. – Иногда я поддерживаю сложившийся образ по привычке, а не по необходимости…

– Прекрати оправдываться! – прерывает меня Шувалов и занимает кресло напротив.

Его глаза разгораются ярче, и мы снова оказываемся в мерцающей фиолетовой сфере, которая не пропускает излучение любых видов.

– Тебе есть что сказать по теме нашего прошлого разговора?

– У меня нет ответов на ваши вопросы! Вы же понимаете, что все приютские – лишь марионетки в умелых руках кукловодов, и агент Симпа – не исключение?

– Конечно! – Шувалов кивает и снова затягивается. – Я не жду от тебя ответов прямо сейчас, мне нужно твое решение!

– Какое решение?

– На чьей ты стороне, агент Симпа?!

Второе правило «Кодекса Агента» гласит: «Оставайся независимым!».

Меня подмывает ответить честно, нагло заявить, что я всегда занимаю лишь одну сторону – свою, но в последний момент сдерживаюсь.

– Я пока не понимаю, что вы предлагаете…

– Жизнь! – перебивает меня Шувалов.

– Жизнь в обмен на предательство?!

– Предательство – это направлять на верную смерть талантливых ребят, которых ты вырастил! Убивать их ради призрачных целей, которые даже я понять не в состоянии!

– Звучит очень абстрактно и пафосно…

– Показать фото мертвых выпускников еще раз?

– Я не уверен, что они подлинные…

– Кому верить – решать тебе, – Шувалов пожимает плечами.

– Я даже не знаю всех обстоятельств их гибели…

– Вы одноразовые орудия убийства! – в голосе Князя звучит горечь. – Мы долго считали вас безумными фанатиками, жертвами пропаганды анархистов и даже Темных, и только недавно поняли, что все вы – члены террористической организации!

– Зачем растить нас до восемнадцати лет и посылать на верную смерть?

– Я тоже хочу это понять, поверь мне, потому мне и нужен ты!

– Почему вы предлагаете сотрудничество именно мне?

– Потому что ты не нажал курок, а значит способен размышлять, а не действовать слепо, выполняя чужие приказы! – говорит Князь, направив на меня мундштук дымящейся трубки.

– И это единственная причина?

– Нет, но об остальных ты сможешь узнать только после того, как сделаешь выбор…

– Осталось лишь понять, в чем он заключается…

– Саша, ты уже труп, неужели это не понятно? – давит Великий Князь. – Ты все еще живешь полной жизнью, любуешься красивыми девушками, строишь планы на будущее, но тебя уже нет!

– Т-труп? – переспрашиваю я, лихорадочно обдумывая путь к спасению.

– Почти! У тебя есть семь минут, чтобы убраться из небоскреба. И пара дней, чтобы решить с кем ты. Если в третий раз явишься ко мне с оружием, то коллекция фотографий, которые ты видел, пополнится еще одной!

– Бомбу оставить? – на всякий случай уточняю я, уже стоя в дверях.

– Конечно, она же должна взорваться! – на лице Шувалова возникает ироничная усмешка. – И еще один момент: не приходи убивать меня в третий раз с этой педерастической прической на голове!

Конибродский возвращает мне жетон с насмешливой улыбкой.

– Позвольте вас проводить?! – предлагает он и следует к выходу, не дожидаясь ответа.

Молча иду за ним и чувствую, как по спине струится холодный пот. Мне кажется, что на ней нарисована мишень, в которую целится каждый боец Службы Безопасности Великого Рода Шуваловых.

Небрежно кивнув провожатому, выхожу из лифта и, миновав охранников, следую через Холл гостиницы. Внутри здания меня точно не убьют, успокаиваю я себя и на мгновение останавливаюсь перед выходом.

Делаю шаг на крыльцо и бросаю прощальный взгляд на голубое до одури небо. Затем сажусь за руль байка и с перегазовкой вылетаю на набережную. На вершине высотки гремит взрыв, и я уношусь прочь, ожидая получить пулю снайпера в спину.