Глава 12

Мы вышли на поверхность в полной темноте. Луна еще не взошла, и лишь россыпь незнакомых звезд давала слабый свет, едва позволяющий различать силуэты. Воздух был прохладным, но после дневной жары казался даже холодным, а песок уже не обжигал ступни, как днем.

Двадцать человек двигались в полном молчании. Только мягкий шорох песка под ногами да редкое позвякивание оружия нарушали тишину пустынной ночи. Охотники шли уверенно, явно зная каждый скальный выступ на своем пути. Я же спотыкался и скользил, стараясь не отставать от Орда.

Песок еще хранил остатки дневного тепла, но с каждым часом остывал все сильнее. Идти по нему было трудно — ноги проваливались, песчинки набивались в сандалии, натирая кожу. Но охотники двигались легко, потому что родились в этих песках. В отличие от меня.

Орд шел рядом со мной, и я чувствовал исходящее от него напряжение. В его движениях чувствовалась скованность — он был взвинчен как туго сжатая пружина. Первая настоящая охота. Для него — праздник и возможный триумф. Для меня — испытание и возможная смерть.

Берт возглавлял нашу троицу. Остальные охотники следовали позади. Даже в темноте его фигура выделялась — прямая спина, уверенная походка человека, знающего свою силу. Он не оглядывался, не проверял, идем ли мы за ним. Просто шел вперед, а мы послушно топали следом.

Кровь в моих жилах была густой и вязкой от эликсиров Бет. Она влила в меня целую батарею снадобий перед выходом — для силы, для выносливости и для храбрости. Последнее работало хуже всего. Страх никуда не делся, просто притаился где-то в глубине, готовый вырваться наружу в самый неподходящий момент.

— Первый раз всегда страшно, — неожиданно сказал Берт, не оборачиваясь. — Но страх — это хорошо. Он обостряет чувства, ускоряет реакцию. Главное — не дать ему парализовать тебя.

Я не знал, к кому он обращается — ко мне или к Орду. Может, к обоим.

— А вы помните свою первую охоту? — спросил Орд, и в его голосе прозвучало неприкрытое любопытство.

Берт молчал так долго, что я решил — он не ответит. Но потом заговорил, и его голос звучал задумчиво, словно он смотрел сквозь время.

— Помню. Мне было двадцать — чуть больше, чем вам сейчас. Но я был упрямым юнцом и настоял на участии в охоте. Приманкой тогда был раненый топс — жалкая тварь с перебитой лапой. А из песка вылез скорп размером с три меня.

— И что было дальше? — затаив дыхание, спросил Орд.

— Его убили опытные охотники, а я обделался от страха, — весело ответил Берт. — Буквально. Даже про то, что я — Джампер забыл. Пришлось потом собственноручно отстирывать набедренную повязку. Зато больше никогда не боялся.

Орд фыркнул, пытаясь сдержать смех. Даже я улыбнулся, представив могучего вождя поселка юным перепуганным мальчишкой. Откровение Берта странным образом успокоило — если даже он боялся на своей первой охоте, то мой страх был нормален.

— Не дрейфь, — шепнул Орд, склонившись к моему уху. — Наши охотники справлялись с тварями и покрупнее. А ты — джампер. Даже со спящей Сферой ты сильнее любого из нас.

Наш путь тянулся бесконечно. Мы огибали высокие дюны, спускались в ложбины между барханами и поднимались на гребни. Песчаный ландшафт казался однообразным, но Берт вел нас уверенно, вел к цели, известной только ему. Несколько раз он останавливался и поднимал руку, призывая к тишине. В эти моменты все замирали, превращаясь в статуи. Берт прислушивался к чему-то, что было недоступно нашему слуху — может, к вибрации песка, может, к далекому вою ночных хищников. Потом кивал, и мы продолжали идти дальше.

Постепенно мои глаза привыкли к темноте. Я начал различать оттенки там, где раньше видел только серый цвет. Песок отливал серебром в звездном свете, а тени были глубокими, бархатными, почти осязаемыми. Ночная пустыня жила своей тайной жизнью — где-то вдалеке перекликались топсы, поблизости шуршали песчаные ящерки, свистел ветер в расщелинах скал.

— Пришли, — негромко сказал Берт, и я вздрогнул от звука его голоса.

Впереди из песка торчали темные силуэты — четыре каменных выступа, расположенных почти правильным квадратом. Между ними простиралась ровная песчаная площадка, словно специально расчищенная для наших целей. Идеальная арена для охоты. Или для казни — зависит от точки зрения.

Охотники разделились на четыре части и начали расходиться по своим позициям. Каждая группа направилась к одному из каменных выступов. Движения были отработанными, почти ритуальными — видимо, это место использовалось для охоты не одно поколение.

Берт остановился на краю низкой каменной гряды и повернулся ко мне. В звездном свете его лицо казалось вырезанным из мрамора — резкие тени подчеркивали скулы и глазницы, превращая вождя в древнюю статую.

— Помнишь правила? — спросил он.

— Стоять на месте. Не бежать, что бы ни случилось, — отчеканил я заученные слова.

— И не пытаться геройствовать, — добавил Берт. — Твоя задача — приманить. Наша — убить. Не перепутай. Пошли!

Я кивнул, и отвел взгляд, чтобы он не увидел в моих глазах страх. Рот пересох, в горле стоял ком, а внизу живота медленно растекался могильный холод. Берт двинулся к центру площадки, и я последовал за ним.

— Стой здесь, — приказал он.

Я встал там, где он показал, стараясь унять дрожь в коленях. Ноги казались ватными, готовыми подкоситься в любой момент, но я заставил себя стоять прямо. Нельзя показывать слабость — ни перед охотниками, ни перед Бертом, ни перед самим собой.

Вождь достал флягу из-за пояса и протянул мне. Я благодарно принял ее и сделал несколько больших глотков. Вода была теплой, с привкусом кожи и какой-то травы, но казалась божественным нектаром.

— Вчера ты задал хороший вопрос, — неожиданно заговорил Берт, забирая флягу. — Почему мы не приманиваем хищников ближе к поселку. Логичный вопрос для чужака.

Я напрягся. Куда он клонит?

— Ответ состоит из двух частей, — продолжил Берт, и в его голосе появились менторские нотки. — Первая — очевидная. Драк под нашими пещерами отпугивает большинство хищников. Они чуют его запах за километры и обходят стороной.

— А вторая? — спросил я, когда пауза затянулась.

— Вторая для тебя важнее, — Берт посмотрел мне в глаза, и даже в темноте я увидел серьезность его взгляда. — Охота — это не просто способ добыть пищу. Это испытание. Проверка на право называться членом племени.

Он сделал паузу, давая словам осесть в моем сознании.

— Каждый, кто хочет жить среди нас, должен доказать свою ценность. Не силой — сила приходит и уходит. Не умением — ему можно научиться. А духом. Способностью смотреть смерти в лицо.

— Даже если внутри все дрожит? — вырвалось у меня.

— Дрожать можно, бежать — нельзя, — Берт усмехнулся — короткий, резкий звук в ночной тишине. — Храбрость — это не отсутствие страха. Это способность действовать вопреки ему.

— Но…

— Копье! — приказал Берт, оборвав меня на полуслове.

К нам бросился Орд и вручил его вождю. Это было обычное охотничье копье — прямое древко, отполированное до блеска с длинным, зазубренным наконечником. Берт воткнул его в песок перед моими ногами.

— На крайний случай! — коротко пояснил он.

Затем Берт достал из-за пояса кожаный бурдюк. Я почувствовал сильный запах — острый, металлический, немного сладковатый. Кровь. Свежая, судя по интенсивности аромата.

Вождь начал обходить меня по кругу, разбрызгивая содержимое мешка. Темные капли падали на песок, образуя ритуальный круг. Берт двигался медленно, отмеряя каждый шаг, и что-то бормотал под нос — то ли молитву, то ли заклинание, то ли просто считал.

Закончив круг, Берт спрятал пустой мешок и посмотрел на меня.

— Правила ты знаешь, — еще раз напомнил он. — Стой на месте. Не беги. Мы сделаем остальное. Нарушишь правила — умрешь. Если не от зубов Твари, то от моей руки. Это не угроза — это обещание. Понял?

— Понял, — с трудом выдавил я, сглотнув.

— Хорошо, — Берт кивнул и повернулся к охотникам на скалах. Поднял руку, и его голос разнесся над площадкой: — Начинаем!

Он направился к одному из каменных выступов, а Орд на мгновение задержался. В звездном свете его лицо казалось моложе и невиннее. Мальчишка, играющий во взрослые игры. Такой же, как и я.

— Помни — стой на месте! — прошептал он с жаром. — Что бы ни вылезло из песка — не двигайся! Мы справимся! Должны справиться!

А затем и он побежал к скалам, оставив меня одного в центре кровавого круга.

Тишина накрыла меня, как тяжелое одеяло. Я слышал лишь шорох поземки и собственное дыхание, громкое и рваное. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук разносится над всей пустыней.

На одном из выступов появилась фигура — лысый бородач, которого я заметил при выходе. Он спустился к подножию скалы и встал на песок. У него на груди висели два небольших барабана, стянутых кожаными ремнями.

Охотник закрыл глаза и начал бить по барабанам ладонями.

Бум-бум-та-бум. Бум-бум-та-бум.

Ритм был медленным, размеренным, гипнотическим. Не мелодия в привычном понимании, а асинхронная и атональная гармония, имитация природных звуков. Может быть, шагов крупного животного, а может — биения его огромного сердца. Звук разносился над пустыней, отражаясь от скал слабым эхом.

Бум-бум-та-бум. Бум-бум-та-бум.

Я стоял, вглядываясь в горизонт, и считал удары собственного сердца. Десять. Двадцать. Пятьдесят. Время тянулось, растягиваясь, как патока. Пот выступил на лбу, несмотря на ночную прохладу. Соленые капли стекали по лицу, щипали глаза, но я не вытирал их.

Сто ударов. Двести. Может, больше — я сбился со счета.

Первым признаком приближающейся опасности стала вибрация. Едва заметная дрожь песка под ногами. Если бы я не ждал ее, то и не заметил бы. Но в напряженной тишине, при обостренных страхом чувствах, я почувствовал ее сразу.

Что-то двигалось под поверхностью. Что-то большое.

Барабанный бой не прекращался. Бум-бум-та-бум. Бум-бум-та-бум. Теперь к нему добавился еще один ритм — глубокий, почти неслышимый. Ритм движения поднимающегося из песчаных глубин существа.

На скалах зашевелились охотники. Они поднялись со своих мест, напряженно вглядываясь в темноту. Копья и крючья поднялись над их головами, веревки размотались, готовые к броску. Профессионалы готовились к привычной работе.

Вибрация усилилась. Теперь песок вокруг меня мелко дрожал, и песчинки подпрыгивали, танцуя в лунном свете. А звук усилился — низкий, утробный, похожий на рычание огромного зверя.

А потом я увидел его.

В тридцати метрах от меня песок вспучился. Сначала небольшой холмик, потом выше, шире. Песчинки осыпались по склонам, открывая что-то темное внизу. Бугор рос с пугающей скоростью, и быстро превратился в небольшой холм.

— Крок! — крикнул кто-то из охотников. — Огромный крок!

Тварь вырвалась на поверхность с оглушительным ревом. Песок взметнулся фонтаном, на мгновение скрыв существо из виду. Я инстинктивно зажмурился и выставил перед собой руки, защищаясь от песчаной волны.

Когда я открыл глаза, передо мной стоял монстр из кошмаров.

Крок был размером с лимузин. Широкое, приплюснутое тело покрывала грязно-желтая чешуя, испещренная шрамами и отметинами от старых ран. Короткие, но мощные лапы заканчивались когтями длиной с мою ладонь. Хвост — толстый, мускулистый — бил по песку, оставляя глубокие борозды. А вишенка на торте — голова. Массивная, непропорционально большая даже для такого тела. Челюсти, способные перекусить человека пополам. Ряды зубов — острых, изогнутых назад, созданных для того, чтобы рвать и удерживать добычу.

Тварь повернула морду в мою сторону, и наши взгляды встретились. Глаза крока были желтыми, с вертикальными зрачками, как у рептилии. В них горели голод и ярость — первобытные, всепоглощающие.

Крок издал низкий утробный рык. Он прокатился по площадке, отразился от скал, ударил в барабанные перепонки. От этого звука по коже побежали мурашки, а где-то в глубине мозга проснулся древний ужас — страх добычи перед хищником.

А потом он бросился на меня.

Время замедлилось. Или мое восприятие ускорилось из-за адреналина, хлынувшего в кровь. Я видел каждую деталь с кристальной четкостью.

Мощные лапы отталкиваются от песка, поднимая тучи пыли. Приплюснутое тело вытягивается в прыжке. Огромная пасть раскрывается, обнажая розовую глотку и ряды желтоватых зубов. Капли слюны летят во все стороны, блестя в звездном свете, как осколки хрусталя.

Охотники сорвались со скал, но я четко осознавал — они не успеют. Расстояние слишком большое, а стремительно приближающийся крок — слишком быстрый. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.

Я выдернул копье из песка, занес его за спину, а затем с воплем метнул прямо в распахнутую пасть монстра. И застыл, обреченно глядя на то, как оно исчезает в исполинской глотке.

Пять метров. Я различал каждую чешуйку на уродливой морде. Видел грязь на клыках. Чувствовал вонь — смесь тухлого мяса, болотной тины и чего-то кислого, желудочного.

Некуда бежать. Некуда спрятаться. Только смотреть, как смерть несется навстречу в режиме слоу моушн.

И тут передо мной материализовался Берт.

Он появился из ниоткуда — в одно мгновение пустота, в следующее — фигура вождя между мной и смертью. Берт сделал несколько быстрых пассов руками, и воздух вокруг него задрожал. Исказился. Уплотнился.

Крок врезался в невидимую стену на полной скорости. Удар был чудовищным — я почувствовал его всем телом. Земля дрогнула, песок взметнулся во все стороны. Звук — глухой, мясистый — напоминал удар огромного молота по барабану.

Тварь отлетела назад, кувыркаясь в песке. Несколько раз перевернулась через голову и замерла, оглушенная. Но лишь на мгновение. Крок встряхнул массивной головой, поднялся на лапы и зарычал — теперь в его рыке звучала не только ярость, но и боль.

И снова бросился в атаку.

Берт ждал нападения. Он стоял передо мной, широко расставив ноги и подняв руки на уровень груди. Воздух между ним и зверем мерцал в ярком свете чужих звезд. Барьер. Невидимая стена между жизнью и смертью.

Крок ударился о преграду снова и отпрянул назад.

Охотники налетели на него со всех сторон одновременно. Это был отработанный маневр, отточенный в сотнях подобных сражений. Крюки на веревках полетели в цель, впиваясь в чешуйчатую шкуру. Боласы обвились вокруг мощных лап и кончика хвоста. Копья атаковали уязвимые места — суставы, брюхо, основание хвоста.

Началась битва.

Крок взревел от боли и ярости. Он извивался всем телом, пытаясь стряхнуть атакующих и освободиться. Хвост хлестнул по песку с такой силой, что двое охотников, державших боласы, разлетелись в разные стороны. Они упали, перекатились и вскочили — живые, но явно оглушенные.

Все остальные боролись. Веревки натянулись, мужчины упирались ногами в песок, удерживая разъяренную тварь. Это было похоже на корриду — только вместо быка был монстр размером с автомобиль, а вместо элегантных тореадоров — суровые полуголые охотники.

Крок попытался уйти под песок — инстинктивная реакция пустынного хищника. Но веревки держали его на поверхности. Он рыл когтями, разбрасывая песок во все стороны, но охотники методично подтягивали его обратно.

Берт все еще стоял передо мной, поддерживая барьер и невидимую удавку на шее зверя. Мускулы на шее вздулись от напряжения, руки мелко дрожали, а по лицу тек пот — видимо, его уровень владения Силой был значительно ниже, чем у Тана.

— Держитесь! — крикнул кто-то из охотников. — Он слабеет!

Но крок явно не собирался сдаваться. С яростным рыком он рванулся вперед, и несколько охотников упали на песок. Освободившаяся передняя лапа полоснула воздух, и трое парней отпрянули назад. Зверь воспользовался замешательством, сделал еще один рывок и освободил вторую переднюю лапу.

И тут я увидел Орда.

Парень отделился от группы охотников позади крока и бросился вперед. В руках у него было копье — обычное охотничье копье, выглядевшее жалкой зубочисткой рядом с огромным монстром. Но Орд двигался уверенно и целеустремленно, в отличие от меня, он явно не думал о смерти.

— Орд, нет! — закричал я, но мой голос потонул в шуме сражения.

Крок не заметил приближающегося сбоку охотника — он был слишком занят теми, кто атаковал спереди. Орд использовал это, подбежав вплотную к чешуйчатому боку. Одним прыжком — невероятным, почти нечеловеческим он оказался на спине монстра.

Балансируя на извивающемся теле, Орд поднял копье обеими руками. На его лице была написана абсолютная сосредоточенность — весь мир сузился до острого наконечника и точки на шее крока.

— Сдохни! — выкрикнул он и вонзил копье.

Удар был точным. Раздался треск — Орд пронзил череп твари. Копье вошло глубоко, пробив чешую, мышцы, добравшись до жизненно важных органов.

Крок взвыл. Это был не рев ярости — это был крик боли, почти человеческий в своей пронзительности. Тело монстра выгнулось дугой, сбрасывая Орда. Парень полетел в песок, но успел сгруппироваться и перекатиться при падении.

Крок сделал несколько неуверенных шагов. Из раны вокруг копья хлестала темная кровь — черная в звездном свете. Еще шаг. Еще. Массивное тело покачнулось и рухнуло на песок с глухим ударом. Несколько судорожных вздохов. Хвост дернулся в последний раз. И зверь затих.

Тишина, наступившая после битвы, была оглушительной. Несколько секунд все стояли неподвижно, не веря, что схватка окончена. Потом Орд издал торжествующий вопль — дикий, первобытный крик победителя. Остальные охотники подхватили его, и ночную пустыню огласили крики триумфа.

Берт опустил руки, и невидимый барьер исчез. Вождь покачнулся от усталости, но устоял. Он повернулся ко мне. На его губах играла усталая, но довольная улыбка.

— Что и требовалось доказать, — спокойно заключил он.

— Что именно? — спросил я, все еще не веря, что остался жив.

Сердце колотилось как бешеное, адреналин бурлил в крови, но я был цел и невредим.

— Твой потенциал очень высок, — Берт подошел ближе, вытирая пот со лба. — Обычно на приманку идут твари помельче. Скорпики размером с ребенка, молодые хулды. Но такой монстр… Только очень сильная, хоть и спящая Сфера могла его привлечь.

— Это была не охота, а проверка? — задал я очевидный вопрос.

— И то, и другое, — Берт подмигнул, в его глазах плясали веселые искры. — Убили двух тушканов одним камнем. Проверили твой потенциал и добыли мяса на неделю вперед.

— А если бы что-то пошло не так? — не смог удержаться от вопроса я.

— Ты бы умер, — ответил Берт, пожав плечами, развернулся и направился к поверженной туше.

Ко мне подскочил Орд. Парень сиял от восторга, глаза горели, на смуглых щеках играл румянец. Он выглядел опьяненным — не вином, а победой, адреналином и осознанием собственной силы.

— Видел? — закричал он, схватив меня за плечи. — Я убил его! Одним ударом!

— Видел! — подтвердил я, поддаваясь его энтузиазму. — Ты был великолепен! Безумен, но великолепен!

— Мы оба были! — Орд заключил меня в крепкие объятия, не обращая внимания на покрывающие наши тела пот, кровь и песок. — Ты стоял как скала! Даже не дрогнул, когда эта тварь неслась прямо на тебя! Ты прошел инициацию!