Unisex unicum

Где-то на рубеже нашей жизни.

Уникальный коммерческий проект «Unicum» задерживает результаты своей деятельности. Инвесторы волнуются не только за свои деньги, но ещё и потому, что вот-вот решится судьба их детей. Грядут выпускные сканирования мозга, и совсем не важно, учился ли ты в поте лица или бездельничал. Технология с точностью определит потенциал твоего мозга. И очень вероятно, что самые смелые мечты выпускников обречены пойти прахом. Юный друг не годен для такой-то деятельности. Свободен!

«А1 – Развита моторика… Физическая деятельность». Данный результат поверг в шок обладателя 30-ти титулов, принца, и единственного наследника привилегированного родителя.

– Объяснись. Почему ты провалился? – спрашивает отец сына по видеосвязи.

– Очевидно, это какая-то ошибка. Не может такого быть, что у меня синдром Дауна.

– Возможно это моя вина. Но результаты, пока не доказано иного, следует считать верными. Не переживай, у нас в политике, в приватной обстановке, бывает, выясняются и куда более стыдливые подробности. Будешь спортсменом или актёром. Я даже рад, что мы это прояснили. Социальные навыки и деньги, унаследованные положением, важнее потенциальной гениальности. Расслабься. При любых раскладах ты останешься моим сыном. Я горжусь тобой.

Связь оборвалась…

Тогда мало кто был способен осознать всю масштабность ошеломляющих последствий проекта «Unicum», ошибочно полагая, что если гении будут управлять всеми процессами в мире, то осуществится возможность нахождения универсальных компромиссов к достижению всеобщего блага. Это суждение оказалось ложным. Но кардинально изменило мир.

Ой Ли

Он бил пальцами по клавиатуре и смотрел на экран. Экран отражал его боль бегающими буквами клавиатуры. И он был не одинок в своих чувствах.

Он хотел лучше понимать окружающих, но получая взамен критику, приобрёл привычку копировать их поведение. Он стал экраном их жизней. Выражал их горести и радости. Он хотел поддержки, а ему приходилось отдавать. Позже он узнал, что все считали его эгоистом. Ему тяжело было это признать, ведь он понимал, что они эгоистичны по отношению к его чувствам. Он пытался вернуть им обвинения, но подходящих слов не оказывалось. Их всегда не достаёт в нужный момент. Когда ему плохо, он смотрит на экран, наблюдает, как бегают буквы перед его глазами.

Обычно он безжалостно стирает написанное, предав огню, как это делают восточные мистики, символично очищая дурные эмоции, но сегодня, не получив привычного терапевтического эффекта, ему вздумалось продолжить историю.

О чём же его история? О людях, о проблемах взаимоотношений, об одиночестве? Нет. Эта история о маленьком человеке Ли, который думал, что он огромный. Ли особенно ничем не выделялся. Он вёл приличную жизнь. Рано ложился, рано просыпался, правильно питался, аккуратно одевался, тактично общался, прилежно обучался, исправно трудился и всегда во время платил по счетам, пока не влюбился.

О, какая трагедия, можно подумать, если упустить из виду, что объектом его любви был он сам.

Он стал перфекционистом. Ли превосходил любого другого такого чужого родного близкого низкого высокого далекого в демонстрации любви к себе. Все без исключения допускали ошибки в обращении с Ли. «Я же говорил!» – самая типичная фраза Ли.

Однажды, будучи начальником преуспевающей фирмы, Ли попросил к себе свою секретаршу, предложив ей переехать к нему домой. Бедной девушке пришлось согласиться, но затее сойтись стряслось провалиться. Уже через неделю она проходила добровольное лечение в психиатрической больнице. Ли разочаровался в любви. С присущим ему рвением, он увлёкся изучением вредных привычек. Позже Ли нашли в мусорном баке в непристойном виде с раком яичек.

Он чудом остался жив. После реабилитации, Ли подался в буддисты.

Он научился быть маленьким человеком.

Огромные проблемы оставили Ли.

Он больше не чувствовал боли.

Он становился всё меньше.

Он уменьшался и исчез.

Gappa comê-lo

Если вы не чувствовали себя высохшим грейпфрутом, да, да, грейпфрутом, и непохожим на всё то, что идёт на сухофрукты. Можете далее не утруждать себя чтением. Это фарс. Всего лишь сиюминутная причуда. Идея, которая не должна была родиться в обезумевшей голове, от жажды к новому, принимаемой без рецепта. Он, хотя, скорее всего оно, впервые по-настоящему увидело свое отражение. Рандеву с оболочкой. Шокирующее зрелище. Перерождающее. Всё, что было им прежде, жило, питалось, воспитывалось, не он. Мистификация. Беспилотный полет в один конец. Прежде он сторонился странствий, чтобы всегда быть на стороне. Теперь он полностью здесь, но ещё не разумом. Да, грейпфруты…

Острова Карибского моря. Государство Барбадос. Иностранный священник, исследователь и ботаник, в одном лице, обнаружил что-то интересное.

– Что это за фрукт? – спрашивает священник своих спутников, местных знахарей.

– Это ядовитый запретный плод, – охотно отвечает наместник. – Кто вкушал его сходил с ума. Мы называем его «Gappa comê-lo», как воспел гуру.

– Можно я возьму для науки? – слишком любопытный для священника, этот вердикт напрашивался сам собой, в мыслях, запячённых в пропитанной потом рясе, безымянного, но целеустремленного и, тщательно скрывающего своё честолюбие, главного персонажа повествования.

– Сколько хотите! – сдержанно усмехаются, перешептываясь, местные знахари. – Наш завет гласит: «Никто не смеет остановить прогресс. Кто тянется к знанию, тот почитаем. Нельзя мешать сходить с ума».

Священник потрудился на славу. Он взял с собой всё, что могли унести местные знахари. Долгий изнуряющий отход обратно. Вечер. Момент трапезы. Местная еда была непривычна для пищеварения. Многократно священник отведывал закрепляющих корешков. Лишь волнующее словосочетание «Gappa comê-lo» могло пробудить в нём аппетит. Он вспоминал наложниц первой ночи, их завораживающее первобытное естество изменило его изнутри. Прежние взгляды, отрицающие сексуальность, теперь казались ему чуждыми. Ведь в основе основ лежит желание. Его опыт раннее ограничивался подавлением инстинктов. Он понимал,  что инстинкты – это то, что нужно правильно направлять. Только уже ночь, а она шепчет – бери…давай…сейчас… Сон? Не смешите. Нашему падре не до детских забав. Мы знаем, что его интересует.

Вот он идёт под прикрытием шумных ритуальных плясок, разумеется, подозрительно оглядываясь. Конечно же, он был замечен. Здесь все на виду. Это поселение отважных людей, живущих в гармонии с природой. Но если гармонии что-то угрожает, окружающая среда становится охотником. Жертва не узнает об опасности, пока не станет обедом. Падре уже в хижине, где, по его наблюдениям, оставили на хранение запретные плоды. Он передвигался бесшумно, концентрация предельного внимания, и, музыка смолкла. Собравшаяся толпа местных жителей с озлобленным любопытством созерцают, как наш духовный наставник бесцеремонно вгрызается в плод. Он никогда не чувствовал такого привкуса горечи. Уюту, как вероятно, могли называть хижину, мгновенно окружают воины. Падре осознал свою одержимость. Вместо попыток выражения нахлынувших чувств, он преисполнился виноватым молчанием. Уже собрался совет старейшин. Совет справедливости единогласно постановил: «Заточить иноземца в пещеру покаяний. Позволить насыщаться ему только «Gappa comê-lo». Почитать смелость его духа. Иноземец желал служить науке. Исполнить его волю. Теперь он сам наука. Пока не испустит дух».

В заточении падре мучили ужасные видения. Поначалу он принял решение голодать. Галлюцинации не прекращались. Он видел, как сдвигались стены. Его бросало в жар, сменявшийся леденящим отчаянием. Крики, шёпоты, издававшиеся на непонятных ему языках. Скрежет, шорохи поддерживали ощущение зловещего присутствия. Лишь когда восходило Солнце, падре вспоминал, кто он есть. Каждый новый день он отмечал чертой на стене, отметив стойкость цвета сока запретного плода.

Одной ночью, когда исхудавшего падре уже оставляли силы, в состоянии предсмертного бреда, к нему является видение духа «Gappa comê-lo». Дух распевисто нашёптывает: «Прими плоды мои во благо. Тобой владеет страх, в нём правды нет». Обезумевший священник из последних сил бросает в него плод. Плод с треском разломился на несколько почти равных частей. Дух продолжает подстрекать: «Отдели сладость от горечи. Очисти свой разум от сомнений». Падре ползком добирается до цели. Медленно ухватывает непослушными конечностями кусочек и подносит его к губам. От соприкосновения с самым удивительным вкусом, что ему доводилось пробовать, он растворился в блаженстве нектара. Падре полюбил все детали вкусовой гармонии. Спустя остановившееся время тишины и спокойствия, ему открылось знание о «Gappa comê-lo».

Когда запасы иссякали, ему подносили ещё. Падре был счастлив и умиротворен. До старейшин доходили слухи, будто иноземец укротил свирепый дух «Gappa comê-lo». В пещеру покаяний стали захаживать толпы местных жителей. Падре объяснял им, что: «Если уважительно относится к плоду – он поделится своей силой».

«Gappa comê-lo» в разговорах значился как плод мудрости. Позже его величали фруктом бодрости. Священник же обрёл свободу, а чудо фрукт донёсся до наших дней.

История превращалась в легенду, и, подобно хорошим легендам, обрастала новыми подробностями. Как падре сбегал из пещеры через подкоп. Как он сражался с духами. Или как он справлялся с трудностями возвращения домой, где его осмеивал консервативный люд. Версий предостаточно.

Даже если история слишком похожа на вымысел, чтобы быть правдой, это не доказательство её ложности, равно как и обратного. Истина всегда познается через заблуждение.