Глава 1

Шлюп межзвёздного класса «Конунг сотряс резкий толчок. Он разбудил всех, кто предавался заслуженному отдыху, в том числе и меня. «Сейчас проснусь до конца, дойду до интеркома и выскажу Николаю Берзину всё, что о нём думаю!» – пронеслось в голове. Я долго приходил в себя. Такая сильная встряска корпуса корабля означала только одно – мы вышли из гиперпространства и долетели до конечной точки полёта. Нет, конечно, всё это замечательно, но зачем так жёстко выходить из режима «прыжка», что мою голову чуть не разорвало на части? Николай, хоть он и командир этого прекрасного корабля, и мой старый друг, но мог не так резко перевести «Конунг» в нормальный режим полёта. Но главным было то, что мы, наконец-то, долетели.

«Да уж, славная вечеринка была...» – вспоминал я вчерашний вечер, пока умывался и брился. Несмотря на технический прогресс, я предпочитал держать всё под контролем. Но вчера… А вспомнить было что! По давно заведённому обычаю мы отмечали первое назначение и первый полёт «птенцов» – выпускников Академии космофлота: Милы Чер и Гарольда Семакина. Мила до того распалилась, плюс горячительные напитки, что ненавязчиво, намёками, попросила проводить её до каюты. Прощаясь, я не удержался и поцеловал её в губы. Сегодня было не по себе – я нарушил устав космофлота. В нём чётко сказано, что романтические отношения среди членов команды, выполняющей ответственное задание, возможны лишь после его завершения. И это было оправдано. Космос – не поляна для влюблённых с цветочками. Размышления прервал голос Николая из интеркома. Он раздался так внезапно, что я вздрогнул:

– Команде контрольной экспедиции собраться в головной рубке через двадцать минут.

С Николаем Берзиным я знаком уже девять стандартных земных лет. Вспомнился момент, произошедший до того, как мы стали друзьями. В те далёкие времена он проходил выпускную практику пилотирования и прокатил меня вместе с очаровательными практикантками прямо над Ио, одним из спутников Юпитера. Мы летели в такой близости от раскаленной кипящей поверхности маленькой планеты, что чувствовали огненное дыхание вечно извергающихся в открытый космос вулканов. На мониторах обозрения было видно, как огромные куски расплавленной породы пролетали мимо корабля. Если честно, тогда я подумал, что Николай свихнулся и решил отправить нас на тот свет!

После того случая пилота-«хулигана» хотели убрать из космофлота, но высокопоставленного отца одной из практиканток настолько убедили доводы дочери, что после завершения практики Николай получил красивую умную жену и шлюп межзвёздного класса «Конунг». Позже он признался, что мы ничем не рисковали – на каждом подобном корабле стоит система автоматического уклонения от столкновений. Что же, каждому своё, только в тот раз я едва не поседел и запомнил тот полёт на всю жизнь!

Через десять минут я перешагнул порог головной рубки корабля. Все были уже там.

– Паркс, мы вошли в гравитационное поле звезды XL17, есть контакт с базой разведчиков. У нас будет лишь несколько минут устойчивой связи, – доложил Николай.

«Доложил» потому, что я, Алекс Паркс, и был руководителем этой экспедиции. В проекционном поле появилась голографическое изображение человека лет сорока с проседью в волосах и в обмундировании Экспедиционного корпуса косморазведки. По знакам отличия было нетрудно догадаться, что это и есть майор Руд Кёртнин, командир разведчиков, работающих на экзопланете* XL17е. На правах командира корабля Николай первым обратился к Кёртнину:

– Здравствуйте, рады вас видеть! Просим передать данные по квадрату для посадки модуля с членами контрольной экспедиции.

– Взаимно, я тоже рад встрече, но вынужден отказать в праве на высадку. Данными мне полномочиями я объявляю XL17е закрытой зоной. Вы не имеете права предпринимать какие-либо действия без согласования с нами, – он ответил сухо и с жёсткой интонацией в голосе.

Это был неожиданный поворот событий, и такая встреча нас удивила. Ситуацию пришлось срочно брать в свои руки:

– Здравствуйте, майор, позвольте представиться: руководитель контрольной экспедиции Алекс Паркс, – вмешался я в диалог, который пошёл не так, как ожидалось. – Если вы забыли устав космофлота, могу напомнить: глава вторая, пункт двенадцатый. Теперь вы и ваши люди переходите под наше руководство. Как глава экспедиции, прошу указать место для нашей высадки.

После моих слов все почувствовали появившуюся напряжённость.

– Паркс, я знаю и отлично помню, что написано в уставе космофлота, но перед вашим появлением на XL17е произошли серьёзные изменения. Мы не в силах их контролировать. Согласно той же главе, я имею право не допускать вас на планету ради вашей же безопасности. Я вышлю подробный отчёт чуть позже, и ещё раз повторяю: вам отказано в высадке, – парировал Кёртнин.

Ответить я не успел: корабль вышел из зоны приёма, и проекционное поле связи покрылось рябью помех.

– Только этого сейчас не хватало, – произнёс я с раздражением и посмотрел на коллег.

Все молча ожидали моих распоряжений. Ответ Кёртнина удивил нас, но повернуть назад мы не имели права. В оставшееся до следующего сеанса связи время мы готовились к выполнению главной задачи полёта на XL17е: выдачи конечного заключения о готовности нового мира к приёму первых колонистов. Во время повторного контакта, Кёртнин всё-таки признал мои полномочия и пообещал связаться с нами через стандартные сутки.

По сути дела, это была лишь формальность. Экзопланету XL17е открыли около двадцати лет назад. Типичная представительница «земной группы» она сразу же привлекла внимание поразительным сходством с Землёй. Вращаясь вокруг типичного жёлтого карлика** спектрального класса G2V, планета находилась в так называемой «зоне Златовласки», в «поясе жизни». Орбита XL17е проходила на оптимальном расстоянии от звезды, что позволило сформироваться на ней условиям, подходящим для жизни людей.

Четвёртая по счёту от XL17, она идеально подходила для колонизации по всем параметрам: размером, составом атмосферы, наличием биосферы, силой гравитации и магнитного поля. Такие экзопланеты – большая редкость в известном нам космосе. На большинстве из найденных для полноценной колонизации требовалась долгая работа автоматических терраформировщиков. Нередко на создание условий, чтобы на планете возникла среда, где могла бы существовать пригодная для нас биосфера, могло уйти несколько десятков лет. Что касается XL17е, на изучение её параметров ушло немного времени. Как только все данные подтвердились, было принято решение об отправке на планету специалистов из Экспедиционного корпуса косморазведки.

Это происходило по давно отработанной схеме. В новом мире высаживалась первая группа разведчиков. Многие из них зачастую никогда не возвращались: одни по своей воле, другие из-за гибели. За первой высадкой следовала вторая, третья, и так до тех пор, пока люди, используя накопленный опыт, не закреплялись на чужой, иногда и враждебной территории. Они были теми, кто первыми входили в неизвестную среду, изучали и готовили её для колонизации. По моему мнению, такие люди достойны памятника ещё при жизни – своими действиями, на личном опыте они показывали, что можно делать в новом мире, чего не стоит!

После оценки полученной информации о новом пространстве, туда направлялась контрольная экспедиция, в задачу которой входила проверка исходных данных и принятие окончательного решения о пригодности экзопланеты для приема первых колонистов. Этой же команде давалось право назвать её «именем», заменив им кодовое обозначение.

Такой экспедицией я и руководил в данный момент. Помимо меня, Алекса Паркса, в состав нашей группы входили: Николай Берзин – командир шлюпа межзвёздного класса «Конунг», Сергей Зарубин – врач, штатный психолог и старый друг – это уже не первый наш совместный полет. Марк Карлен – планетолог и специалист по магнитным полям. Как говориться, это «старая гвардия» из уже опытных офицеров. Кроме неё в состав нашей команды вошли двое «птенцов», выпускников Академии космофлота: Мила Чер – специалист по биосфере, и Гарольд Семакин – специалист по геологии.

Так что на компанию жаловаться не приходилось. На самой XL17е уже восемь земных лет жили и работали девятьсот тридцать косморазведчиков из Экспедиционного корпуса, которыми руководил майор Руд Кёртнин. С одной стороны, задача перед нами стояла как обычно – вынесение окончательного решения по планете, с другой стороны, не успели мы высадится, и всё уже пошло не так…

Вскоре наш корабль вышел на орбиту вращения XL17е вокруг звезды и лёг на траекторию сближения с планетой.

– Алекс, через несколько часов мы будем на месте, – обратился ко мне по интеркому Николай. – Зайди в мою каюту, я только что из отсека связи. Кёртнин вышел на контакт, и поставил условие, что будет говорить только с тобой. Возьми с собой Сергея, он психолог, пусть посмотрит со стороны на нашего «героя». И ещё, пришёл отчёт с обновлёнными данными, хочу, чтобы вы на это поскорее взглянули. Кёртнин ссылается на секретность и не хочет предавать их огласке.

В этот момент мы как раз обсуждали план действий на планете, и я поймал пристальные взгляды членов нашей экспедиции. Все слышали слова Николая и ждали моей реакции.

– Сейчас будем. Планы работ утверждаю. Вы всё правильно рассчитали. Орбиты и последовательность запуска зондов по наблюдению за биосферой идеальны, – закончил я, и мой взгляд упал на Милу Чер.

Последними словами я обратился именно к ней. Я всегда был против того, чтобы такие девушки летали в дальний космос. И чего ей дома не сиделось? Стройная, яркая… Мила сама была как звезда, она могла бы дарить свет и тепло окружавшим её людям. Когда я ловил взгляд её больших карих глаз, мне меньше всего хотелось думать о космосе...

– Я запускаю свои зонды? – поинтересовалась эта «бестия», «уничтожая» своим взглядом волю к сопротивлению.

Беспощадная в обаянии, она смотрела на меня, словно пытаясь что-то сказать. Сердце забилось в бешеном ритме, и в голове пронеслось: «Тот поцелуй был ошибкой!» Но сказать это я, разумеется, не мог. Пытаясь привести мысли в порядок, я произнёс:

– Да, конечно. Если появятся вопросы, мы всегда на связи.

* экзопланета – планета, которая обращается вокруг звезды, не являющейся Солнцем. XL17е – принятое на данный момент обозначение экзопланет, открытых у других звёзд, где XL17 – индекс звезды, литера «е» – индекс планеты. В принятом обозначении XL17 – непосредственно сама звезда, далее идёт обозначение планет по порядку букв латинского алфавита и удалённости их орбит от звезды, которая подразумевается под литерой «a»;

** жёлтый карлик G2V – тип небольших звёзд главной последовательности, имеющих массу от 0,8 до 1,2 массы Солнца и температуру поверхности 5000-6000 К.

Глава 2

Николай и Сергей смотрели на меня так, словно я мог что-то изменить.

– Что ты решил? – нарушил тишину Николай.

– Пока ничего, а ты, Сергей, что скажешь?

– Не знаю. Давайте ещё раз просмотрим.

Мы заново включили запись связи с Кёртниным. Он, обращаясь к нам, спокойно говорил:

– Данные, которые вы сейчас увидите – информация первого класса секретности. Всё началось три дня назад, когда наши люди проводили исследования в районе пустошей в квадрате М11. В контрольное время на контакт они не вышли. Мы выслали поисковую группу, но она также пропала. Потеряв в общей сложности тридцать шесть человек, я принял решение об отправке автоматического разведчика. Высылаю запись его работы. Вы и ваша команда можете изучить все данные, возможно, это объяснит, с чем мы столкнулись.

Всё это мы просматривали уже в третий раз. Изображение на первых кадрах сначала было слегка размытым. Мешала хаотично носящаяся в воздухе пыль, но вскоре дрон* снизился, и, наконец-то, появились чёткие очертания лагеря, точнее того, что от него осталось. С высоты, на которой аппарат завис над землёй, виднелись искорёженные части жилых и технических модулей, разломанные машины и механизмы. Особое внимание привлекли чёрные пятна на песке, напоминающие не то вытекшее техническое масло из разбитой техники, не то запёкшуюся кровь. Дрон мягко сел на землю и выпустил «малышей»-дроидов**, оснащённых камерами, которые показывали обзор местности с каждого аппарата. Виды открывались неутешительные, всюду царила унылая картина запустения. Брошенное оборудование указывало, что на момент атаки исследовательская группа занималась забором грунта из пробуренной скважины. Буровая машина была разорвана на части, и обломки деталей говорили, что, скорее всего, причиной взрыва стал её собственный реактор.

Следующий поисковик показал посадочную площадку лагеря и аэромодуль разведчиков. Крепёжных тросов не наблюдалось. Они были убраны, скорее всего, его готовили к взлёту – закрылки элеронов находились в положении набора высоты, но взлететь модуль не успел. Да и не смог бы. Неведомая сила кинула на него антенну спутниковой связи, она же его и придавила. Об её мощи говорили изогнутые части антенны, которые сделаны из сверхпрочного сплава. Жилые модули были искорёжены так, словно чья-то гигантская нога с яростью наступала на них и с ненавистью втаптывала их в грунт. На каждом виднелись следы попадания из оружия косморазведчиков, очевидно, они отстреливались от напавших на лагерь. В том, что людей атаковали, сомнений не было, но кто или что это делал и зачем, оставалось загадкой! На песке повсюду лежало брошенное оружие, виднелись следы боя и… ни одного тела! Наконец-то один из дроидов подобрался к «чёрному ящику» коммуникатора лагеря, подсоединился к гнезду блока памяти и снял все данные.

Они уже были у нас. Мы их уже прослушали, но сейчас ещё раз выбрали последнюю запись переговоров:

– Макс, начинаю забор проб грунта с глубины восемьсот. Пошли данные с «кротов», принимайте.

– Данные идут. Хоть и с трудом, но записываю их... Проклятье! Это не техника, а кусок бесполезных проводов! – прошла пара минут, и тот же голос со злостью произнёс: – Ну вот! Я же говорил! Эльза, блок синхронизации приказал долго жить. Ничего не передавай, пока я его не заменю.

В этот момент раздался звук мощного взрыва. В ту же секунду послышался холодный женский голос автоматической системы речевого оповещения:

– Тревога! Опасность первого уровня!

– Дождались! Этот реактор всё-таки рванул! Я уже два раза докладные писал! Эльза, Макс, бегом оттуда! «Кротов» и буры потом достанем!

– Нас атакуют! Я не знаю, кто это или что. Маленькие смерчи идут со стороны скважины!

– Отходите к центру! Экономьте боеприпасы! Эти пылевые столбы вот-вот окружат нас!

– Бейте двойным зарядом! Это их сдерживает какое-то время!

– Они уничтожили передатчик и антенну!

– Здесь их не остановить! Отходим к модулю! Карл, готовь его к взлёту! Попробуем тебя прикрыть!

Я остановил запись и снова задумался. Что же там могло произойти? В квадрате М11 простирались пустоши, переходящие в песчаные пустыни, и, согласно имеющимся данным по планете, крупных и опасных живых организмов там не обитало. Но тогда кто или что атаковало разведчиков? Николай понял меня без слов.

– Мила, перешли в мою каюту данные с твоих зондов, будь так добра, – попросил он.

И тут произошло то, за что все мы так его ценили – Николай обладал каким-то странным чутьём. Вот и сейчас он не стал отключать связь, и наша троица услышала голос Милы, о чём та, разумеется, не догадывалась:

– Будь так добра, будь так добра! Да я и так добра, как зубы у бобра… Сказала бы я вам пару ласковых слов, может, мои данные будут интереснее, чем ваша запись.

– Марк?! – взвыл я в интерком.

– Слушаю, Алекс.

– Что там у тебя происходит?! Ты как за молодёжью следишь?!

– Я за ними не слежу. У меня и своих дел хватает. Посадочный модуль к высадке готов. А вот у Милы проблемы: из восьми зондов данные пришли только с трёх. Семакин сверил свою информацию с данными разведчиков. По его словам, за последние трое суток произошли серьёзные изменения в движении литосферных плит, на планете резко повысилась сейсмическая активность. И не надо на меня кричать, – с обычным спокойствием ответил Карлен.

Он всегда спокоен, за что его все и уважали.

– Прости, друг, не хотел тебя обидеть. Попроси Семакина оценить квадрат М11 на предмет геологических аномалий. Мила, что у тебя с зондами?