Событие одиннадцатое

Касьян шёл за дядькой и думу думал. Дума была нехорошая. Захоронку татей хотелось бы заиметь в свой удел. Но имелся на взгляд парня огромный такой минус. Этого Мала будут пытать, на дыбу вешать, вопросы задавать, и он без всякого сомнения выдаст место клада. Придут туда дружинники с тиуном, а клада нет. Они назад к татю, где, мол, Мал? А он им и скажет, что Коська знал. Я ему рассказал. Он – смерд поганый и раскопал. Тогда на дыбу Коську. Нет ничего хорошего в висение на дыбе. И про этот клад расскажет висельник и про предыдущий и всё злато серебро отдаст, а там и сам на кол садят.

Если не будет стопроцентного алиби. Не мог я, ексель-моксель, ничего взять, так как всё время в детинце был. А как взять и вырыть клад, не выходя из кремлика, и при этом всё время ещё и на виду нужно находиться. Тут сложнее задачки про волка, козу и капусту. Есть только один выход – нужен подельник. И это должен быть не дядька, так как его тоже могут на дыбу вздёрнуть. Или, может, ну его этот клад, у него денег даже после покупки дома до конца жизни хватит, если Мозельское каждый день бочками не глушить. Сказать князю, заработать очко и плюс в карму?

Но! Хотелось! Думать надо.

Этот самым кухарь княжий Демид был неказист. На повара карикатурного с пузом и розовыми пухлыми щёчками он не походил ни пузом, ни щёчками. Пуза не было. Глисты, наверное. Кухарь был тощ, как этот самый глист. Про щёчки и говорить не стоит. Хотя, чего не сказать, щёки были заросшие. Борода такая шкиперская, подстрижена. Ну, чтобы в чан не свешивалась. Борода сивая. Когда-то были каштановыми волосы, но теперь выцвели и полно вообще седых, на голове тоже седых хватает, виски все солью присыпаны, а ещё проредил возраст волосы. Нет кудрей на голове, и нет поварского колпака.

Нос красный в прожилках. Такой настоящий нос алкоголика, как их на плакатах по борьбе с пьянством изображают. Коська даже принюхался, но от товарищи перегаром или свежачком не разило, видимо нос не от возлияний красный. Пахло хлебом свежим, горячим.

Всё это Демиду можно было бы и простить, лицо и лицо, да, не красавец, так мужчина и должен быть лишь чуть красивее обезьяны. Но этот не был красивее. Переболел в детстве кухарь оспой, и теперь всё лицо было в рытвинах, точно горох молотили. И рытвины глубокие и так их много, что лицо похоже на змеиное, в чешуйках как бы таких. Таким можно инопланетян без всякого грима играть. И руки у Демида были волосатые и тоже в оспинах. Вот кого-кого, но этого персонажа Коська, будь он князем, к себе поваром точно бы не нанял, пусть у него хоть три звезды Мишлена на груди висят. Осознавать, что тебе еду готовит человек с такой внешностью, уже аппетит до нуля опустит.

Не, ну, ясно, что сейчас половина населения в оспинах, но всё одно – неприятно. Ещё и волосы на голове жиром видно смазаны, прилизаны. Нет, будь он князем, завёл бы другого кухаря.

– Доброго дня, – проявил вежество парень, кивнув головой, изображая лёгкий поклон в сторону кухаря.

– Ты как кланяешься, смерд! – бамс и Коська оплеуху заработал.

– А ведь классно! Отличный выход.

Парень ткнул ладонью в Солнечное сплетение дядьке, бывает, промахнулся, руку для рукопожатия протягивая, и когда тот стал хватать воздух, как щука из воды вытащенная, схватил мужика за локти, якобы поддерживая и провёл пальцем по выступившим на локтях жилам. Током вдарило повара отлично. Скрючило и на колени бросило, но парень ему упасть не дал, поддержал.

– На помощь! – заорал парень, – Княжьему кухарю плохо, – и ещё раз в солнечное сплетение, – Дяденька! Дяденька, что с вами? На помощь! Кухарю княжьему плохо.

К нему уже бежали, и дядька, далеко не успевший отойти, и двое дружинников, бросивших возиться с Малом в телеге, тот от них не связанными ногами решил отбиваться.

Орал Коська, орал Мал, выл Демид и орал, раздавая приказы, тот самый дружинник Фрол, что получил пяткой в нос от татя. Веселуха.

– Что тут?! – Фрол поднял за шиворот кухаря.

– Бес! В него бес вселился! Пошёл прочь! Бес, держите его! Ловите его! Его запороть надо!

Парень никуда не бежал, он стоял и крестился, изображая участие.

– Бес, дядечка кухарь, где бес, кого ловить? Вам плохо?! Плохо кухарю княжьему, хельгу нужно! Хельгу позовите!

– Что с тобой, Демид? Ты сегодня второй раз при мне падешь, может, тебе, правда, лекарку надо.

И тут произошло, то, чего Коська точно не ожидал. Демид вырвался из поддерживающих его рук, шагнул к Касьяну, вытянул руки… и вдруг повалился на землю, скрючился в эмбриона и затих.

– Да позовите лекаря! – теперь уже на самом деле вопил Коська, а не спектакль разыгрывал.

И лекарь пришёл. Не тот глагол. Он не пришёл, он пришествовал. Длинный плащ из синего атласа скрывал всю фигуру высокого человека с длинными седыми волосами. Борода длинная, как у Хоттабыча и жидкая как у… Хоттабыча и длинные усы, которые рисуют у барона Мюнхгаузена. Плащ был до земли и шевеления ног под складками материи видны не было. Хельг, очевидно, делал мелкие шаги и из-за этого казалось, что он плывёт по деревянному помосту. Голова при этом поднята высоко, и восходящее солнце, отражаясь в глазах, делало их красными.

– Язеп, кухарю плохо, про бесов кричал, а потом упал и не двигается, – Фрол если и волновался за кухаря, то не бегал, руками не махал. Степенно себя вёл, как десятнику или сотнику княжескому положено.

– Раздайтесь. А ну прочь все. Фрол, ты с парой воев тут побудь.

Лекарь, если он командует командиром ратников, в иерархии кремлика явно был не последним человеком. Он склонился над Демидом и положил ему руку на лоб, потом попытался нащупать пульс. Что уж у него получилось, Коська не понял, но потом хельг перевернул кухаря на спину. Левая половина лица у Демида была перекошена и под ним была рвота.

– Да у него инсульт. М… Кондратий хватанул. Апоплексический удар, – стушевался Касьян, когда все присутствующие, и лекарь в том числе, к нему повернулись.

– Кто ты отрок? – стал подниматься хельг.

– Я? Касьян.

– Учишься на лекаря? – потерял к кухарю интерес Язеп.

– Бабка Ульяна у нас в селе учила и брат Константин – зелееварец из монастыря, – Коська не знал теперь радоваться, что кухарь неожиданно заболел или идти молиться, возможно это он убил человека и всего за одну затрещину. В будущем-то с инсультом мало кто выживает, а тут и вообще – труба дело.

– Прав ты отрок. Демида Кондратий хватил, удар у него. Лечить буду. Несите ко мне в горницу, – старец уже обернулся к детинцу и даже пару шагов сделал, но потом обернулся и всем телом медленно так повернулся к Коське, – Пойдём, отрок, со мной. Проверю кто и чему тебя учил.