Глава 8. Первый общий враг

Утром стена заговорила.

Кто-то снаружи читал написанные на камнях названия — по одному, медленно, не повышая голоса. После каждого имени толпа отвечала:

— Было.

— Вольная Коса.

— Было.

— Три Брода.

— Было.

— Нижние Гати.

Ответ пришёл не сразу. Деревня ещё существовала, хотя мост уже учился обходиться без неё.

— Есть, — сказала толпа.

Веда стояла у окна второго этажа и считала людей. Ночью их было около двухсот. Теперь площадь заполнилась от стены до хлебных рядов. Пекари принесли пустые лотки и выставили их перед серыми камнями. Возчики перевернули телеги оглоблями к Канцелярии. На крышах соседних домов сидели дети и повторяли ответы взрослых, не всегда понимая разницу между «было» и «есть».

Внизу Арвес объяснял делегациям, почему штурм нейтрального учреждения следует считать внутренним делом Нулевой Межи.

— Внутреннее дело обычно находится внутри, — сказал Орс. — Эти люди пока снаружи. В этом и заключается остаток вашего успеха.

Главный вход был заложен до высоты человеческого роста. Служебная дверь выходила в узкий двор, но там с рассвета стояли мукомолы. Они никого не били и никого не выпускали. Каждому, кто подходил к двери, предлагали половину вчерашней лепёшки и спрашивали, кому достанется вторая.

Канцелярские служащие отвечали хуже дипломатов.

Арвес распорядился запереть архив, перенести печати в верхнее хранилище и подготовить обращение о незаконном лишении свободы. О хлебе в обращении не было ни слова.

— Если назвать их мятежниками, зерна станет больше? — спросила Тала.

— Если не назвать нарушение нарушением, завтра стены будут строить перед каждым судом.

— Перед плохим судом построят сегодня, — сказала Мара.

Она вернулась на рассвете вместе с двумя старостами Тихих Полей и отказалась проходить через служебную дверь. В Канцелярию её подняли в корзине для бумаг через окно первого этажа. Теперь подол её одежды был в муке, а на ладони осталась верёвочная полоса.