«Флоренция на Эльбе», столица Саксонского королевства, Дрезден – город руина, одна сплошная разорённая бездушная голодная пустыня… Бедные люди…», – думал Иван перелезая через очередные развалины. Его дом был ссажён фашистами дотла, семья погибла от рук убийц, единственное, что у него осталось – это его жизнь и сердце, понимающее, что в этой войне народ не виноват…

Арест

Где-то недалеко разбомбили винный склад. Ваньку его подчинённые подначивали: «Все уже отоварились, запаслись заморскими напитками, многие уже приложились да хорошенько, а мы, разведчики, ни в одном глазу. Выставят оцепление или охрану и всё, не прорваться к спиртному». Допекли взводного так, что тот приказал к складу на «Доджике» ехать.

А хранилище было огромным и напитков в нём видимо-невидимо. В ящиках и просто гуртом. Погрузили в кузов всё, что уместилось: коньяк, шнапс, вино. Аккуратненько накрыли брезентом и помчались обратно в расположение. Едут под перезвон бутылочек, душа у солдат радуется в надежде на большой праздник, только Ванька грустит. Боится, что напьются его бойцы, а вдруг срочное задание. Тогда всех под трибунал.

А солдаты размечтались. Друг другу истории начали рассказывать, кто, где да как упился до полусмерти. Одна байка веселее другой, только концы у всех дюже печальные. Закручинился Ваня совсем. Смотрит на ящики с заморскими волшебными напитками, а в голове одно вертится: перевернулись бы на какой-нибудь яме, чтобы всё в драбадан разбилось. Только ни ям таких, ни ухабин. Немецкие дороги, даже грунтовые деланы не дураками.

Вдруг навстречу «Доджу» с разведчиками выруливает генеральская машина. Пришлось остановиться. Выскочил Иван из кабины, представился, как по уставу, а начальник спрашивает:

– Что везёте?

– Оборудование, товарищ генерал.

– Покажите мне его…

Открывает брезент, а под ним красивые разноцветные бутылочки в ящиках. Захмурел генерал. Приказал ящики из грузовика на землю снять, и все бутылки при нём расколошматить…

Надо было видеть лица бойцов…

После того, как всё пойло было уничтожено, генерал обратился к Ивану:

– А вы, товарищ, за враньё по прибытии в место расположения доложите начальству о происшествии, и трое суток ареста. Понятно?

– Есть, товарищ генерал, трое суток ареста. Разрешите ехать в расположение.

– Езжайте.

Дальнейшая дорога прошла под унылые аханья и оханья солдат. Только Иван был весел и энергичен. Как здорово всё разрешилось! Никто не напился, никого под трибунал не отдали, все в строю, живые и невредимые. Вот закончится война, тогда уж погуляем! А арест, да в полевых-то условиях, это не арест, а санаторный отдых!

5 дуплет

Зелёные призраки

Иван быстро постигал военную науку, и уже через год равных в разведке ему не было. Нужен язык – доставит. Ценные сведения раздобыть – пожалуйста. У него подобралась очень слаженная команда, как говорится, один за всех и все за одного. Якут Ванька – меткий стрелок, грузин Вано – любитель песен и отменный сапёр, Иван, смекалистый, осторожный и одновременно быстро принимающий решение. Тройку быстро окрестили зелёными призраками…

Очередное задание было сложным и интересным, необходимо было взорвать мост, который для фашистов стал жизненно важной артерией в переброске техники и солдат. Перекрой им этот транспортный поток, и захлебнутся они от нехватки сил. Только подобраться к мосту было невозможно. Всё утыкано постами и пулемётчиками. Попытались по воде, наткнулись на сети, которые были заминированы.

Решили оглядеться и обождать. По железнодорожным путям то в одну, то в другую сторону двигались поезда. Прицепить взрывчатку к ним было делом опасным, но разведчики надеялись на везение. И повезло. Три раза в день к мосту на дрезине ездили два немца, обходчики. Около поляны с черникой они останавливались и собирали ягоду. В это время дрезина была без присмотра, и зелёные призраки закрепили на ней взрывное устройство с замедлителем. Фашисты не заметили и спокойно отправились к мосту. Там и произошёл подрыв, очень удачно, мост восстановлению не подлежал.

Отходить решили на машине. Почти сто километров до линии фронта во вражеском тылу после такой диверсии пройти было нереально. И вот Ивану пришла мысль: захватить вражескую машину с пропуском и на ней преодолеть это расстояние. Нашли хорошо просматриваемую просёлочную дорогу. Вано смастерил из фляжки и проволоки что-то похожее на растяжку. Прикопали, чтобы водитель хорошо мог распознать, и залегли в засаду.

Долго ждать не пришлось. Машина, перевозившая съестные припасы, ехала медленно, и зоркий фриц заметил растяжку на дороге. Остановив машину, он вышел осторожно, озираясь по сторонам, подошёл к мнимой бомбе, а потом расхохотался и позвал к себе напарника. Вместе они выдернули фляжку из земли. Вот тут в дело вступили разведчики. Нужно было действовать аккуратно.

Переодевшись в фашистскую форму, они поехали в сторону фронта, за два часа преодолели необходимое расстояние. Проблемой стал шлагбаум с пулемётным расчётом на пути. Без остановки разведчики пролетели сквозь него, но при этом зацепили хвост из двух мотоциклов. Пришлось машину бросать и дальше передвигаться пешком. Предварительно они переодели убитых фрицев в свою форму и подожгли вместе с ними фургон…

Дальнейшее продвижение зелёные призраки осуществляли ночью. Днём заваливались ветками деревьев и листвой и отсыпались…

Пока друзья спали, Иван осматривал окрестности и заметил, как немцы ведут наших пленных на работы. Охрана была небольшой. Но оставлять наших ребят в лагере не очень хотелось. У разведчика родилась идея. Он поделился задумкой со своими товарищами, и его поддержали. Утром зелёные призраки смогли реализовать замысел и освободить из плена с полсотни солдат.

Как прорываться дальше? Действия зелёных призраков привели к панике и ажиотажу всё немецкое командование. Были брошены огромные силы на поимку диверсантов-разведчиков. Но бойцам опять повезло. Пока освобождённые пленные солдаты укрывались в лесу, Иван со своими ребятами без единого выстрела взял фашистский пропускной пункт, а на нём оказался фургон, перевозивший оружие, гранаты и другие боеприпасы.

Повторив свой ход с переодеванием убитых немцев в советскую форму и поджогом грузовика и вооружив всё своё ополчение, Иван решил с боями прорываться к линии фронта. Иначе могли погибнуть все. Немцы взяли в кольцо зелёных призраков с освобождёнными солдатами…

Везунчикам удался прорыв. За линией фронта встречали героев…

Возвращение

После войны Иван вернулся в свою деревню. Мужиков всех война выбила, поэтому село напоминало больше бабский отряд с малыми детьми и стариками. Ночами ему снились боевые товарищи, часто он просыпался в холодном поту от переживаний. После этого долго сидел на крыльце и вслушивался в тишину, которую редко нарушали собаки. Сознание приходило с рассветом, когда петухи начинали петь песни и оставшиеся коровы с бубенчиками выходили из калиток на водопой.

Иван шёл к реке, заходил в неё по колено и умывался, покрякивая и покрикивая от восторга. Холодная вода быстро приводила бравого разведчика в чувства. В один из таких дней к нему в гости нагрянул Вано. Он привёз с собой красного вина, сыра и ещё какой-то грузинской еды, в которой местные плохо разбирались.

Вечером собралась вся деревня за большой стол. Гостеприимству здесь были научены ещё своими пращурами. Женщины буквально прилипли к «зелёным призракам», расспрашивать о войне никто не желал, а вот о будущем говорили…

Именно в этот вечер отчаянное и осторожное сердце Ивана было обречено. Он встретился глазами со своей будущей женой. Мария была на этом празднике очаровательна, правда, в глазах её были не столько веселье, сколько боль и понимание. Война забрала у неё братьев и отца. Осталась девушка одна с матерью.

Вано пришлось задержаться. Свадьбу Иван да Марья сыграли через неделю. Медлить было некогда. Впереди много работы. Сено нужно заготовить впрок, урожай убрать, землю приготовить для посева озимых. Иван был, как и на войне, трудягой и оптимистом. У него всё спорилось, и его хотели назначить председателем колхоза, руководителем партийной организации, но скромный разведчик от высоких должностей отказался.

Ему нравилось то состояние, которое подарила победа. Труд отвлекал от постоянно накатывающих мыслей о войне… Иван не мог оставаться один, поэтому искал повод помочь по хозяйству родителям, молодой жене, не отказывался, если просили поработать на току или ферме…

Когда отец попросил помощи в сенокосе, откликнулся. Выехали рано утром, ещё до рассвета. Делянка находилась в часе езды. Пели песни, шутили друг над другом. Отец то и дело разыгрывал сына-разведчика, а тот поддавался на розыгрыши и приколы, попадая впросак.

До обеда косили траву. Она из-за постоянных дождей стояла по пояс. Работали слаженно, и Иван старался не отставать от пожилого отца, который удивлял его своей прытью, выносливостью и силой. Несмотря на свою молодость, Иван быстро уставал. Отец видел это и делал вид, что затупилась коса, поправлял её, в другой раз шёл за крынкой с водой, и они вместе утоляли жажду.

Когда дело было сделано, решили перекусить. Иван пошёл к ручью умыться. Вода была очень холодной, и после жаркого дня хорошо остужала тело. Разведчику вспомнилась война, когда они сутки сидели в такой воде, окружённые фрицами с разъярёнными собаками. Откуда тогда взялось и здоровье, и сила воли, и выдержка… Потом они в промокшей одежде двое суток ползли к своим… Иван присел на пригорок. Накатили слёзы… Голова затуманилась, в глазах потемнело…

У «зелёного призрака» остановилось сердце. Ему едва исполнилось двадцать семь лет…

6 дуплет

Кривая

Мишка не мог понять, почему все с таким трепетом и уважением относились к бабушке Прасковье. Она была слепая, хромая, да ещё и горбатая. При всех своих недостатках она ухаживала за живностью и гоняла коней на пастбище. Среди них был один лентяй, по кличке Петька. Назвали так коня в честь легендарного друга Василия Чапаева. Но конь своего имени не оправдывал. Когда надо было пахать, старался от работы отлынивать, впрягался тяжело, а потом и шёл еле-еле, так что любая кобыла давала ему сто очков вперёд. Слушался конь только бабку Прасковью. Прикрикнет она на него, и конь будто другим становился, всё в нём изменялось. Послушный, работящий. Как только внимание к нему ослабевало, сразу из ретивого Петька превращался в лентяя. И хоть что с ним делай! Толку без Прасковьи было от него мало. Зато порезвиться в реке или подкормиться овсом, вот тут конь был первым. Только увидит, что мешок с овсом к кормушке несут, Петька уже тут как тут, готов употреблять.

Мишку интересовало, почему с таким вниманием относились к Прасковье. Он пытался к ней подкатить со своими вопросами, но бабулька быстро загружала его какой-нибудь работой. Она абсолютно ничего не видела, но слух у неё был феноменальный. Только Мишка с друзьями подбирался к её забору в надежде полакомиться малиной, как Прасковья их кликала по именам и просила вынести навоз из курятника. Промучившись полдня и вывозившись в курином помёте, товарищи получали в награду большую чашку с крупными ягодами да крынку молока. Вот как она узнавала, что хотели сделать мальчишки? Как собирала ягоду, ведь в тазике не было ни одной зелёной, а все были как на подбор: чистые крупные и спелые, ни одной помятой и подавленной.

В другой раз хотели у неё с пастбища коней по-тихому увести, а она неизвестно откуда появилась и опять по-доброму к мальчишкам обратилась с просьбой отвести табун на водопой к реке да хорошо их отмыть. Мишке с друзьями это в радость. Покупаются, заодно и на лошадках покатаются…

В общем не получалось у Мишки с друзьями слепую старуху вокруг пальца обвести. Она как будто чуяла и всегда оказывалась на полшага впереди…

Как-то бабушка Прасковья шла по улице. Горбатое, еле ковыляющее создание тащило большой тяжёлый мешок. Мишка подскочил к ней и, вырвав из её рук поклажу, сказал, что поможет дотащить…

Мешок был нереально тяжёлым, и Мишка, корчась от его веса, прогнулся так, что ничем не отличался от старой карги. На крыльце, сбросив с себя тяжесть и присев на ступеньки, Мишка подумал, что зря напросился, теперь неделю всё тело будет болеть, а завтра ещё с отцом на сенокос ехать.

– Спасибо, малец. Вот только угостить мне, Мишка, тебя нечем.

По щекам Прасковьи текли слёзы. Она еле живая опустилась на скамейку.

– Ты хотел меня о чём-то спросить. Спрашивай.

– Бабушка Прасковья, почему вас все в посёлке уважают, ведь…

– Ты хотел сказать неполноценная, убогая, кривая, как оглобля. Так оно и есть. Когда мне было столько годков сколь тебе, шла я через дальний лес и наткнулась на медведицу с медвежатами. Бежать от них было поздно. Чудовище сбило меня лапой, а медвежата напали на меня. Они играли со мной, их когти поранили мне глаза, исцарапали всё тело. Несколько раз я порывалась встать, но медведица ударами своих лап сбивала меня с ног, а медвежата продолжали потешаться надо мной. От очередного удара я потеряла сознание, а очнулась уже затемно. Злой семейки рядом не было. Всё тело болело. Встать на ноги я не могла. Ползла домой всю ночь… Бабка меня травами отпаивала месяц. Люди ходили на меня смотрели, как на приведение. У нас в деревне не было ни одного человека, который уцелел при встрече с косолапым, свирепые они, загрызают и не брезгуют. А я осталась живой, вот только спина после этого не выпрямляется и горб вырос. Так я стала калекой. В народе у нас ходит поверье: кто выжил после встречи с медведем, тот человек приносит счастье всем, кто находится рядом. Так что я талисман нашей деревни. И ещё одно поверье есть: кто обидит горбатого человека, у того в доме беда будет, а кто поможет, тому счастья полные штаны. Так что, Мишка, ты сегодня счастья отгрёб на всю оставшуюся жизнь, мешок пудовый старухе помог домой оттарабанить. Спасибо тебе. Счастливой у тебя жизнь будет, поверь старой карге. Хороший ты паренёк, добрый. Иди себе с миром…

Свадьба

Как и завещала бабушка Прасковья, жизнь у Мишки складывалась. Ему не только фартило, но и частенько везло…

Залезли однажды с друзьями в стог и уснули, а тракторист местный сено в трактор грузил. Так вилы сквозь стог так прошли, что товарищей сильно поранили, а Мишке ничего, ни одной царапины. Повезло.

В другой раз на реке рыбу ловили. Водяного, видимо, плохо задобрили, что водоворот такой поднялся, что товарищей всех поуносило, кто потонул, кто воды нахлебался, а Мишка сумел за дерево зацепиться, и его пронесло. Даже одежду не намочил.

Радовался Мишка своему знакомству с Прасковьей. Заглядывал к ней частенько, по хозяйству помогал да разговоры о жизни вёл. За одной такой беседой старуха вдруг ни с того ни с сего сказала:

– Жениться тебе, парень, надо, семью завести. Бобылём не находишься, девок всех разберут, останешься со мной, старой каргой. Срок даю неделю. Более ждать не буду, сама к тебе свататься приду… А женишься, так я помру, в моём доме жить будете. Домище у меня крепкий, ни чета твоему… Срок неделя…

Мишка от таких речей оторопел. Он задумывался о будущем, да и Нюрка ему нравилась, девчонка хорошая, вот только обычаи деревенские уж больно заковыристые. Если договорились родители друг с другом детей поженить, быть большой свадьбе, такой, что вся деревня три дня гулять будет, а то и неделю. И неважно любят друг друга молодые, не любят. Как говорится, слюбится, стерпится. Невеста всю свадьбу должна реветь, ей не до веселья. Нельзя девичьи слёзы в мужнин дом нести. Вот сколько дней свадьба, столько девица и ревёт. А потом детишек нарожают, хозяйство заведут и так до старости проживут.

Если же молодые меж собой договорились, то дело тайное. Поздно вечером парень шёл к дому своей возлюбленной свататься, никто его не должен был видеть, дабы удачу не отпугнуть. Если вдруг встретился по дороге с кем-нибудь, то приходилось возвращаться в свой дом и надеяться на следующую попытку. Пока не повезёт. Если родители невесты дадут добро, то быть свадьбе, но не для всей деревни, а только для родственников. Если же откажут, то либо парню нужно было соглашаться с решением её родителей и отступать от девицы, либо был ещё один шанс. После отказа жених вновь должен был идти в свой дом окольными путями, чтобы не встретить никого по дороге.

У Мишки оставался последний шанс. Родители не договорились меж собой, да и невозможно было договориться. Нюркины зажиточные родители никогда бы не согласились отдать её в жёны Мишке, у них были свои виды на дочь. Это как сравнивать порося с облаком. Одни богатые, другие счастливые.

Пошла молодёжь на реку, водяного задабривать, да от жары спрятаться у прохладной воды. Шли через лес, Мишка с Нюркой отстали от всех остальных, ну и не дошли до реки, так в смородиннике и остались… Дело молодое… Любовь… А по местным деревенским традициям, после этого нужно было родителям сообщить. Так вечером они вдвоём и заявились. Сначала к Мишкиным родителям, а потом и к Нюркиным. На следующий день сыграли свадьбу, тихую, спокойную. И Нюрке рыдать не пришлось, и денег не потратили. Накрыли стол. Нюрка с Мишкой да их родители. Посидели, дела житейские обсудили, договорились, где жить молодожены будут, какое хозяйство из отчих домов им достанется.

Утром Мишка пошёл к Прасковье, хотел поблагодарить за назойливое пожелание. Только вот бабка не откликалась, и в доме её не было. Походил парень по подворью покликал, но так отзыва и не получил… Исчезла бабушка Прасковья, больше её никто не видел, только сон Нюрке приснился, как старушка обняла молодожёнов и перекрестила… После этого они переехали в её дом и счастливо зажили… Всё, как хотела Прасковья…

7 дуплет

К полюсу

Иваныч «снежный барс» – покорил все самые крутые горные вершины. За глаза его называли: «Великий покоритель гор». Но ему в последнее время в жизни чего-то не хватало, чего-то особенного, неординарного, экстремального, такого, чтобы не одной ногой у смерти стоять, а почти на двух, и чтобы выдержать и остаться по эту сторону Аида. Он видел многое: и глупые необдуманные поступки, приводившие к печальным исходам, и природную стихию, которая в один миг героев-покорителей превращала в снежный холм у тропы. Покоритель гор был другим, прагматичным, ответственным и влюблённым в жизнь. Поэтому все свои проекты Иваныч тщательно прорабатывал, для него не было мелочей, именно поэтому за всю свою небольшую жизнь от него никто не услышал печальных новостей. Все его группы всегда возвращались в целости и невредимости. За это его уважали и почитали…

Друзья-путешественники видели дурной настрой Иваныча и, чтобы он совсем не скис, позвали его покорять Северный полюс на лыжах. Для Иваныча идея была очень заманчивой. Во-первых, не горы. Во-вторых, он никогда не ходил на лыжах. В-третьих, ему ни разу не покорялись полюса, разве что на уроках физики и то магнитные. А тут такое! Арктика. Северный полюс. Полярный день. Белые медведи. Полная самоизоляция, и никакой поддержки извне. Три месяца ледяного плена…

Две ночи «снежный барс» провёл без сна, обдумывая предложение, прикидывая все за и против. Кровь бурлила. Такого состояния Иваныч давненько не испытывал. Альпинизм – дело для него привычное. Но в горах всё понятно, как в песнях Володи Высоцкого:

 
Нет алых роз и траурных лент,
И не похож на монумент
Тот камень, что покой тебе подарил.
Как вечным огнем, сверкает днем
Вершина изумрудным льдом,
Которую ты так и не покорил…
 

А вот покорение полюса, что его ждёт, на что рассчитывать, выдержит ли его организм экстремальные нагрузки и холод? Иваныч измерял комнату шагами. Волнение не давало покоя. Горы – этого его стихия. А вот сможет ли он совладать со снежными пустынями?

Сомнение брали ещё и потому, что он в какой-то степени предавал горы, которые подарили ему смысл жизни, вершины, которые ему снились чуть ли не каждую ночь. Простят ли они то, что Иваныч променяет их на Северный полюс. В голове крутились строки Юрия Визбора:

Вот это для мужчин – рюкзак и ледоруб.

И нет таких причин, чтоб не вступать в игру,

А есть такой закон: движение вперед,

И кто с ним не знаком, навряд ли нас поймет…