Третья истории и вовсе неповторимая. Как-то в выходные так он напился, что еле-еле на ногах стоял, но домой всё ж отправился. Хорошие тогда милиционеры были, видят молодому человеку нехорошо, спросили его, куда, мол, друг, ты путь держишь, он им адрес свой назвал. Милиционеры до дому довезли, у подъезда высадили и поехали по делам. Вот только Гидрович ключи от квартиры в общежитии забыл. Как он вернулся, никто сказать не может. Только вот ещё он пару часиков выпивал, а потом вновь домой засобирался. А тут на его счастье вновь те же милиционеры мимо едут, глазам своим не верят, стоит молодой человек, на том же месте, в том же состоянии. Взяли его, отвезли домой, до квартиры довели, аккуратно в коридоре положили и дверь снаружи закрыли, чтобы в третий раз не везти. Гидрович очнулся, понял, что забыл в общежитии куртку с деньгами и паспортом, дверь открыть не смог, с этажа сиганул. Врачи не боролись за его жизнь, просто по частям собрали и в гроб положили. А вы говорите общежитие! Жизнь!

Хостел

Слово, конечно, не благозвучное, но при отсутствии денег может стать неплохой крышей и ночлегом на несколько дней. Иногда в таком убежище можно познакомиться с удивительными людьми, интересными художниками, артистами необычных жанров, писателями. Но чаще всего – это работяги, студенты или люди, которым нужно временное пристанище.

Хостел хостелу рознь. Как-то прибило меня к одному в центре Москвы. С виду и по названию «Хорошие новости», должно было быть неплохое жильё. Публика вся интеллигентная, ни мата, ни спиртного, ни быдлости. Всё чин по чину. Вечером чаепитие с разговорами не о политике и кухонных разборках, а о современных певцах, интересных направлениях в искусстве или о яйцах. Да, о загадках, которые скрыты механизмами в творческой мастерской дома Фаберже.

Главное оказалось в этом хостеле – пережить ночь. Мешали не люди, спать не давали клопы. Утром от их укусов зудело тело, а хозяева днем травили их какой-то химией, от которой першило во рту. В общем после очередной бессонной ночи пришлось мне ретироваться, боялся только одного: туриста с собой какого-нибудь не утащить, а то он и на новом месте спать не даст.

Но эта история о супружеской паре, которая решила сэкономить на проживании. Рассчитали так. Едем смотреть город и посещать музеи, а шесть часов на сон можно отвести в любом даже захолустном отеле, главное чистая простыня и кровать. Семья интеллигентная до мозга костей. Всё у них чин по чину: чемоданчики с разложенными наглаженными вещами, гигиенические средства на все случаи жизни, костюмы к вечерним мероприятиям, одежда для прогулок на природе.

Приехали в город поздно. В темноте искали свою ночлежку, в полутьме ложились спать. Важно было хорошо выспаться и встать раньше, культурная столица манила своими архитектурными изысками, музеями, театрами.

От тяжёлой дороги наша семейка заснула мгновенно и спала, как говорится, без задних ног. Разбудил их говорок. На краю кровати сидели две бабульки, очень странной наружности, в лохмотьях, с полиэтиленовыми кулями, по виду точно без определённого места жительства:

– Вчера была в переходе на Невском, хорошо подавали, сегодня опять туда пойду, место хорошее, туристов много нежмотистых.

– Ой, а я вчера ходила к Спасу-на-Крови, одни китайцы, брезгую я, они такие вонючие, ну плохо пахнут, видимо, своей вьетнамской звёздочкой трутся, а от неё у меня аллергия.

Парочка от удивления слушала диалог, и в какой-то момент кто-то из них не выдержал:

– А что вы делаете в нашем номере?

– Ой, касатики, не переживайте, мы сейчас свои вещи заберем, помоемся и уйдём. Выглядите вы не очень, видимо, спали нехорошо, сны поганые мучали. Незнакомки продолжили свой разговор.

Запах от бабулек был такой, как от свалки годичного мусора где-нибудь в трущобах.

– В смысле помоетесь? Какие вещи?

– Не переживайте. Мы здесь вещи кой-какие храним, да иногда наведываемся, когда холодно, переночевать, пансионат ведь для бездомных, а мы с Егоровной уже давно дряхлые, никому ненужные бомжихи…

Семейка переглянулась, заёжилась, натянула на себя одеяло… Вот так можно попасть впросак.

Как только бабульки скрылись из комнаты, супруги в мгновенье ока оделись и, схватив свои вещи, ретировались из приюта для бездомных…

Сенокос

Дядя Боря был тружеником. Его хозяйство насчитывало несколько бурёнок, десятка два свиней, а ещё утки, гуси, куры и огромная делянка, засаженная картофелем, морковкой и свёклой. Вставал он ни свет ни заря и ложился за полночь.

Чтобы всю эту ораву прокормить, работать надо было много, а помощников-то, только две руки: левая и правая. Сын с племянниками наведывались нечасто, да и только покуролесить, самогону попить, да затариться мясом и салом.

Приближался сенокос, и дядя Боря позвал молодёжь на подмогу. Наварил самогона, пожарил мяса, накрыл стол, чтобы затем работа справилась. Весь вечер гуляли, тосты подымали за здравие. Как напились, стали вспоминать ушедших в мир иной, выпили за упокой, потом вновь за здравие. Вечер плавно перетёк в ночь. Дядя Боря, не дожидаясь окончания случившегося праздника будущего сенокоса, пошёл спать. Сколько продолжалось гуляние, он так и не узнал.

Рано утром, убрав со стола и приготовив необходимый инвентарь для работы, начал будить молодёжь. Одни отказались ехать, ссылаясь на головную боль, другие сделали вид, что и не просыпались.

Поехал дядя Боря один в надежде, что остальные оклемаются и подтянутся. Косит он траву в одни руки, а сам думает: «Вот здоровые лбы, мяса им нажарил, самогона дал выпить, совесть должна же быть?»

Поработал он до обеда. Накрыл себе импровизированный стол, кушает, а на душе сверлит: «Молодые, энергии в них пруд пруди, давно уже бы управились, работая вместе, а так дел ещё непочатый край». Кряхтел старик, закусывая салом с хлебом: «Порося зарезал. Всё для них, будь оно не ладно. Думал, как лучше, чтоб и выпили и поработали, а нет. Ничего не вышло, горблюсь один, как каторжный»…

Вечером, закончив всё задуманное, вернулся дядя Боря в дом. Детей с племянниками в доме уж и след простыл. Опустился в погреб, посмотреть: «Слава богу, хоть мясо взяли да сало».

Успокоился старик и, несмотря на усталость, начал прибирать в доме, не оставлять же всё на завтрашний день. Сенокос идёт, времени совсем нет!

Медный рыцарь

Витёк работал в сборочном цеху с окладом в пятнадцать тысяч рублей. Такие зарплаты были у половины рабочих, и каждый ухитрялся не только выжить, но и содержать семью, развивать и воспитывать детей, помогать родителям. Вы спросите, как?

Способ оказался тривиально простым для мастера с шестью дипломами, тремя переподготовками и широким кругом технических специальностей, которые подарила практика работы.

Поступали на завод медные листы приличной толщины. Большая часть после штамповки шла в производство, остальной металл списывался, так работяги, из этого утиля, вырезали пластины, разного размера, сшивали их проволокой и аккуратно надевали под верхнюю одежду, чтобы на проходной не спалиться.

Получался рыцарский доспех из медных разнокалиберных пластинок. Тяжелый. Сдал приёмщикам цветного металла и считай месячная зарплата в кармане. Главное, чтобы жадность не подвела, да силёнок хватило.

Витьку однажды не повезло. Чересчур много на себя доспехов нацепил, и прямо у проходной поскользнулся. Хотят его охранники поднять и не могут. Слишком тяжёл мастер, не по силам ребятам богатыря тощего на ноги поставить. Витёк-то дрыщ дрыщом, а тяжелый, видно кость такая, думали они. Когда же мастера в чувства привели да доспехи сняли, то удивлению предела не было. Витёк почти сто килограмм меди пытался одномоментно вынести. Вы говорите рыцари перевелись! Не перевелись, живы и жить будут, пока зарплаты на заводах такие будут!

Псих

Так уже в этой жизни бывает: не знаешь, где соломки подстелить, в случае падения…

Приходит Петруша к психиатру. Очередь дикая. Человек тридцать, не меньше. А врач в кабинете не сидит, всё куда-то выскакивает, всё с кем-то советуется. Люди в коридоре перешёптываются, у всех в жизни времени мало, торопятся. Простоял так часа четыре, и вот, наконец, его звёздный час. Заходит, всё чин по чину, карточку даёт, медицинский полис, на стул садится. А доктор глаз не поднимает на него, но тихо так себе под нос произносит:

– Вас какими судьбами к нам занесло? С вами всё нормально, вы какой-то нервный, болеете?

– Давайте, доктор, быстрее, и так уйму времени потерял, ещё много дел надо сделать за сегодня.

– Не торопитесь, чувствую, что у вас что-то на душе, что-то такое, что не даёт вам покоя, вам нужно лечиться! – очень спокойно, почти шёпотом произнёс доктор.

– Мне нужна справка и всё. Документ мне нужен от вас, – не выдержал, соскочил с места и начал жестикулировать руками Петруша.

– О, да вы наш клиент.

– Я не ваш пациент, дайте мне справку, пожалуйста.

– Вот вам направление, проедете в психоневрологическую клинику к доктору Облонскому, он вам выпишет справку. Успокойтесь, идите домой, а завтра придёте, и вам всё выпишут, – очень спокойно, размеренно, убаюкивающе произнёс врач.

Петруша отправился домой, досада его разрывала, хотелось весь гнев выпустить на кого-нибудь, но по пути попадались лишь камни, которые пулями отстреливались от ног нашего героя, да кусты самшита, которые разрывали своей крепостью его кисти рук.

На следующее утро он поехал в психиатрическую клинику. Его доброжелательно принял доктор Облонский, который поприветствовал Петра, попросил сесть на стул и занялся заполнением каких-то бланков. Их было так много, а время шло так медленно, что полчаса молчанки для Петруши показались вечной каторгой. Только через час врач вспомнил о пациенте и тихим голосом спросил:

– Вам цветные сны снятся?

– Мне нужна справка, только она.

– Вы нервничаете, успокойтесь и ответьте на простой вопрос: «Вам цветные сны снятся?»

– Они всем снятся и мне тоже снятся, – раздражённо произнёс Пётр.

– Прекрасно, вам нужно обязательно лечь к нам в клинику, и мы вас вылечим. Вы согласны?

– Мне нужна справка, пожалуйста, дайте мне справку, – отчаянно бубнил Петруша, не понимая, что происходит.

– Хорошо, хорошо, не волнуйтесь. Я выпишу вам направление, и вы поедете в краевую клинику, вас там посмотрит сам профессор Преображенскый, – именно так, делая акцент на букву «ы», произнёс врач и что-то опять начал заполнять, не отвлекаясь на потерянного и смирно сидящего пациента.

Прошло минут тридцать, как доктор вновь обратил внимание на Петрушу:

– Вы не передумали, может, всё-таки к нам в больницу, у нас такие вкусные таблетки?

– Спасибо, я лучше в краевую клинику съезжу, за справкой.

– Вот вам направление, сразу к профессору Преображенскому, он гений среди гениев!

Разбитый, подавленный, расстроенный и опустошённый Петруша плёлся по улочкам к своему дому. Не было напасти, а теперь столько потерянного времени. Нужна кому-нибудь эта медкомиссия?

Половину следующего дня он трясся в автобусе, чтобы добраться до краевого центра, ещё час он добирался на трамвае до клиники, затем сорок минут ждал приёма. Всё это время он копался в своей душе, обдумывал своё никчёмное бытие, может, уже и правда пора лечь в больницу, попить вкусненьких таблеток…

Профессор Преображенскый (именно так в голове Петруши промелькнула фамилия врача с буквой «ы» в окончании) оказался молодым человеком, абсолютной противоположностью известному персонажу Михаила Булгакова из его вечного произведения «Собачье сердце». Он шутил, всё делал быстро, легко.

– Что вас ко мне привело? – весело спросил он пациента, при этом разгребая пакет привезённых документов.

– Мне нужна справка.

– Кем вы работаете?

– Учителем.

– Нервничаете часто, сны цветные снятся, – нормально с вашей-то профессией.

– А что тут такого? Все нервничают, всем снятся. Вот вам, что не снятся цветные сны?

– Не переживайте, езжайте домой и спокойно работайте. Нормально у вас всё и справку я вам напишу.

– Может, мне всё-таки лечь в больницу, попить вкусненьких таблеток, отдохнуть малость? Профессор, что вы скажете?

– Езжайте и учите детей, если всех вас учителей положить в наши клиники, то места остальным не хватит. Нормальные вы, чай пейте с чабрецом и ромашкой на ночь, покричите в ванной на воду, и всё будет у вас хорошо.

Петруша получил заветную справку. Всё у него хорошо!

Внук

Каждый из нас знает массу историй о верности, о неразделенной любви, о подлости и предательстве, о судьбе, которая такая непредсказуемая…

Жила на свете женщина, родила дочь, как-то непутево, воспитывала её урывками между одной работой, второй и третьей. Платили везде крохи, а требовали ой как много. А выживать надо было, да и дочь поднимать. Родственников, как снега в Сахаре, нет и не было. Вот и тянула как могла житейскую лямку. Дочь выросла, да, видимо, гены отцовские взяли свое. Тот гуляка такой, что сторон света меньше, чем у него направлений для случек. Дочь, ещё не окончив школу, забеременела. Да через положенный срок у дверей матери свёрток оставила. Видимо, судьба такая, воспитывать.

Внук оказался покладистым и управляемым. Да и на пенсии времени на воспитание было хоть отбавляй. Вот и посвящала она все свое время мальчишке. Водила сама на соревнования, по музеям и концертам. Пришло время: нужно было определяться с дальнейшей судьбой. Внук не сомневался, главная профессия для мужчины – родину защищать. Физподготовка отличная, экзамены все на пятёрки сданы. Один минус, бабушка далеко, одна, а за ней пригляд нужен. Слеповата стала, да и ноги уже так болели, что ходить не находишься. Но бабушка на своём стоит, надо выучиться, а она уж с божьей помощью проживёт…

А тут большой праздник, присяга. Как ни поехать, на внука ни посмотреть. Села в автобус, едет не знамо куда, хорошо добрые люди помогли, до части военной довели, да поближе к курсантам бабушку поставили. Да разве она внука с такого расстояния доглядит. А рядом помощники. Спрашивает она про внука, а те в один голос говорят: «Он на вас так смотрит!» Внук – единственный курсант в полку, которому сам руководитель разрешил каждый вечер с бабушкой разговаривать по телефону!

Молдавский танец

Лена родилась в семье кадрового офицера. Конечно, отец мечтал о сыне, но судьба уготовила ему подарок в виде красавицы дочери. А служба у него была особая: охранять заключённых, которые совершили очень серьёзные поступки, в общем федеральная служба исполнения наказаний очень строго режима. Дочери о своих боевых путях и заслугах отец не распространялся, зачем травмировать сердце ребёнка. Но дочь быстро росла и, как это бывает в нашей быстротечной жизни, не успел папаша оглянуться, а дочери уж 18 лет. Красотой неописуемой, осанкой балерины, и петь, и танцевать, и режиссировать, и в школе только на отлично.

А у отца на работе завал. Требует руководство самодеятельности, да не лопатной, а самого высокого и возвышенного направления. Собрал он активистов, да какая с них филармония, русская речь и то через три слова. Решил привлечь дочурку, написал адрес, предупредил всех своих, чтобы не дай бог ребёнка не обидели. Идёт Леночка к папе на службу, одела белоснежное платьице, чуть прикрывающее коленки. Офицеры на пропускном пункте дар речи потеряли от красотки, а по камерам сразу слух прошёл, набилось народу в актовый зал, чтобы красотой полюбоваться, на женское тело посмотреть. А Лена вся в отца, кто не хочет в самодеятельности участвовать, вон из зала, остальные в ряд, ножку тянем, эмоции на лице показываем, ручку держим. Пять дней тренировок и молдавский танец, не хуже, чем у ансамбля «Березка».

Приехало высокое начальство. Зал набили сидельцами и офицерами. Выходит мужская фигурная группа, да вся в костюмах позаимствованных в местном доме культуры, Леночка договорилась. Только музыка заиграла, мужики с счастливыми лицами пустились в пляс, да так, что весь зал подняли своей энергией. Начальство ошарашенное увиденным похвалило отца за высокое качество самодеятельности и попросило привести художественного руководителя ансамбля для знакомства. Каково же было их удивление, когда пред ними появилась худенькая восемнадцатилетняя девушка.

Открытие

Однажды гуманитарий, встав с кровати не с той ноги, почесал маковку и, надевая первые попавшиеся под руку несоразмерные штаны, подумал: «Я понял, что происходит с одеждой. Она усыхает, оказываясь в шкафу! Батареи отопления сушат воздух. Воздух сушит одежду. Она стягивается, и ты в неё не влезаешь. Логично? Логично!»

Поменяв пару тройку штанов и понимая, что все они одномоментно усохли, гуманитарий, почесав голую коленку, вновь принялся размышлять: «Если каждую весну мою одежду кто-то ушивает, то это кто? В моём доме есть коты. Они играют с клубками. Значит, пока я сплю, коты ушивают мои брюки. Логично? Логично!»

Очередные надетые штаны после двух приседаний разошлись по швам. Вновь, присев и почесав пятку через рваный носок, гуманитарий начал думать: «Если оттолкнуться от моих научных познаний физики, то все вещества состоят из молекул. Это нам в школе рассказывали. Значит, когда сушишь одежду быстро и на сухом воздухе, то злые молекулы воздуха без церемоний выхватывают молекулы воды из одежды и утягивают их с собой, но молекулам воды страшно оставаться одним и они хватаются за молекулы одежды и забирают их с собой в воздух. А мы этим дышим и думаем, что это пыль. Логично? Логично!»

Прошло ещё минут двадцать. Около шкафа собралась солидная гора усохшей одежды. «Весна пришла, а мне нечего надеть, – вновь начали толпиться в голове у гуманитария мысли. – Может, у меня кризис среднего возраста. Неужели он наступает в тридцать лет? Ещё не успел пожить, а уже конец! Что я сделал в этой жизни? Чего достиг? Может, я потолстел за зиму? Логично? Логично!» Прошла вечность, целая минута и догоняющая толпу мысль взорвала сознание: «А, может, это не мы толстеем, а одежда худеет? Логично? Логично!»

Куча одежды отправилась в большой чёрный прочный пакет. «Может кому-нибудь это старьё ещё поможет выйти из затруднительного положения. Отдам друзьям в общежитие, типа я волонтёр, собрал страждущим одежду. Пусть порадуются обновкам. Что же со мной не так?» Разглядывая себя в зеркало, гуманитарий начал рассуждать вслух: «Вроде всё, как и было. Пузико в пределах живота, живот если втянуть, то даже кубики можно разглядеть или это не кубики? Понял! Виновато во всём тепловое расширение. Температура одежды комнатная, а температура человека человечная. Разница целых 16 градусов! Логично? Логично!»

Научное открытие

«Сенсация. Сенсация! Сенсация? В мире науке переворот. Повергнуты вспять современные теории. Мир научного познания на грани разрушения. Наступает коллапс человеческого сознания. Эмпирические законы бытия накрыла волна теоретических интерполяций», – с экрана телевизора, компьютера, из всех громкоговорителей лилась словесная река.

Комитеты РАН собрались на экстренные совещания, чтобы выработать единое мнение по открывшимся новым обстоятельствам. Учёный мир был на грани раскола. Казалось, что всё рушится. Мир накрыли лавины и камнепады нереальных материальных объектов. И только один кандидат наук из замшелового провинциального научно-исследовательского института тихонечко так, вполголоса, попросил слова.

Но именитые академики, профессора, почётные и непочётные президенты известных и безызвестных липовых институтов и университетов, своим криком заглушили одиноко вопиющего в пустыне научного мира.

Что же случилось? Что обрушило сознание мирового порядка?

Открытие, одно небольшое открытие, сделанное совершенно случайно в общежитии одного известного и очень выдающегося университета. Простое такое, но очень, очень важное. На научно-практической конференции с доводом всех аргументов и фактов, математической статистики и органолептических исследований выступила студентка первого курса и доказала: как нужно правильно есть Доширак?

Оказывается, что Доширак вкуснее, когда его заливают холодной водой! Ошеломлены? Удивлены? Подавлены? Уже пробуете?

Колготки