Отзывы на книги автора «Андрей Рубанов»

Появилась у меня потребность в фэнтези, взялся за Ребекка Яррос - Четвертое крыло не закрыл потребности — слабо, взялся за Финиста, и теперь душа в спокойствии.
Вывод - и всё же мы другие. Под "МЫ" в данном случае, я имею ввиду наших писателей. "Там" очень много - я, я, я. Всё крутится вокруг одной личности и истории его или её успеха, у нас же на первом плане душа и взаимоотношения.
Захотелось посмотреть теперь фильм Финист – Ясный сокол (1975), понимаю, что ничего общего не встречу, кроме некоторых персонажей, но для полной картинки нужно!
О книге: Это не просто сказка на новый лад, это жёсткая, временами жестокая, но глубоко человечная история о поиске себя, вере и любви, закаленной суровыми испытаниями. Виртуозно сплетены фольклорные мотивы с современной реальностью.
Для меня путь главной героини к Финисту – это метафора духовного роста, преодоления внутренних демонов и осознания истинной ценности жизни.
Очень поучительный текст, не путать с нравоучительным. Много размышлений и слов, которые сто́ит запомнить.

Наши предки, древние из рода великанов, вообще не верили в миры. Их жизнь была настолько трудна и опасна, что они верили только в себя, и сами себе были богами, и каждый сам создавал свою Вселенную.

или

Не родите детей в душных горницах, родите их среди кривых ракит и прямых осин, под синим небом, под белыми облаками, под золотой деньгой солнца, на той земле, по которой шагали ваши щуры и пращуры, смеясь и наслаждаясь.

Язык Рубанова ярок и выразителен, повествование держит в напряжении от первой до последней страницы. Он не боится показывать темные стороны человеческой натуры, но в то же время оставляет место для надежды и веры в лучшее. "Финист — ясный сокол" – книга, которая заставляет задуматься о вечных вопросах и дарит незабываемые впечатления. Рекомендуется всем, кто устал от шаблонных историй и ищет в литературе не только развлечение, но и пищу для ума.
А ту самую ложку дёгтя я так и не смог распознать, но что-то мне не позволило поставить книге высший бал. Не хватило надрыва или чего-то такого, надеюсь со временем смогу понять, чего именно.
У меня всё. Простите за ошибки. Всем любви ♥ и хорошего настроения.

Сколько себя помню, всегда была эта сумка. Черная, кожаная, с железной бляшкой известного бренда. Ей лет 7 уже. Я купил ее для поездок в универ. Со школьным потрепанным рюкзаком не хотелось вступать в новую, студенческую жизнь, сулившую сначала радость и успех, а после-благополучие и спокойствие.
С такой сумкой не стыдно было ездить в вуз. Я до сих пор ни разу не встретил похожей на ком-нибудь из прохожих. Хорошая вещь, можно сказать: уникальная.
С тех пор прошло почти семь лет. Диплом мне так ни разу и не пригодился, а преподавательский состав я вспоминаю только со злой ухмылкой. Вернуться бы к ним сейчас, да набить морды. Так надо поступать с аферистами. Сегодня есть институты с гуманитарными и интересными специальностями, но нет таких вакансий. Я слишком поздно это понял: когда окончил вуз. Менеджеры, экономисты, маркетологи, политологи,пиарщики. Один из ста, дай Бог, найдет что-то по специальности. Различные модные кафедры ничем не хуже филиалов каких-нибудь лохотронных компаний. Огромный бизнес, между прочим.
Пока учился, работал продавцом. Сумка с легкостью вмещала в себя контейнеры с домашней едой.
Эта сумка откатала со мной пять лет в универ. С ней я уходил от первой возлюбленной. Сумка вместила все мои пожитки. Потом ушел в строительство. Сначала работягой, потом встал на должность. Неизменная сумка ездила со мной по всем объектам. Платили хорошо. Стал много развлекаться. В сумке все чаще оказывались наркотики. Со временем наркота вытеснила все остальное. Объекты закончились и я начал барыжить. Прекращал, решив, что больше не буду этим заниматься. Но потом возвращался. От случая, к случаю.
Сколько себя помню, всегда она была. При каждой неудаче.
Сейчас она висит у меня на плече, и ее оттягивает вниз тяжелый ноутбук. В другом отделении - "Стыдные подвиги". Я еду в метро, везу ноутбук заказчику. Я курьер. Мой прайс-200 рублей за заказ. Доставка прямо до дома. За ноутбуком поленится приехать только житель труднодоступного района. Когда-то я за день имел больше, чем сейчас за пять дней работы. Мое будущее - непредсказуемо. Мой интернет-магазин уже почти загнулся. Холодильник опустел. Девушка стала раздражительной.
Если написать книгу про мою сумку, получится что-то вроде "Стыдных подвигов". Может поэтому она мне так понравилась.
Я тоже был работягой, неприятным отбросом и весьма успешным парнем, к которому тянутся люди.
Эта книга о кризисе. О переменчивости жизни. Как удар по голове: вроде живой, но еще ничего не понимаешь. Я тоже крыл кровлю и тоже много курил дурь. Это я хотел быть успешным, но довольствовался и крохами. Это я был и лохом и разводилой. Несостоявшийся гуманитарий с абсолютно неясным будущим. Неважно время, неважна профессия. Важен опыт. Рубанов имеет его предостаточно.
Последняя страница дочитана. А я еду дальше, бегать по городу с высунутым от жары языком. Когда-нибудь я выкину эту проклятую сумку и все изменится. Но пока она мне нужна. Я еду дальше. В темное, как тоннель, будущее.

Книга «Ледяная тетрадь. Комментарий к Аввакуму», написана известным российским писателем, журналистом и сценаристом Андреем Викторовичем Рубановым, которая написана в жанре исторической публицистики 2024 году и входит в серию «Уроки русского (АСТ)».

Раскрывая страницы книги, читатель погружается в реалии России ХVII века, где начинает свое путешествие по историко-публицистическим тропам страны по имени «Ледяная тетрадь», которая представляет собой - многослойное произведение, в котором автор предлагает уникальный,субъективный и дажепровокационный, но при этом искренний и правдивый взгляд на жизнь протопопа Аввакума. А также рассматривает известного русского раскольника как одного из первых... русских писателей.

Автор изучает исторические истоки России и старообрядчества, через анализ восприятия реальности того времени и уникального произведения «Житие протопопа Аввакума». Он пытается выйти а рамки XXI века, чтобы глубже понять контекст. Всё свое внимание Рубанов фокусирует на феномене старообрядчества. При этом он подчеркивает, что "истинная идентичность России зашифрована в исторических моментах несломленного духа сопротивления."

Основная идея книги заключается в исследовании непрерывности русской духовной борьбы.

Главный посыл заключается в том, что русская история циклически повторяет ситуации, где личное «Я», хранитель подлинной идеи, будь то вера, правда или личность, вынуждена противостоять бездушной государственной машине: будь то церковь эпохи Никона или тоталитаризм ХХ столетия.

Темы, поднимаемые в произведении многогранны и вплетены красной нитью в историю… России: *Старообрядчество. Изучение религиозного раскола, его последствий для русской истории и идентичности; *Изучение личности Аввакума Петрова и его деяний на историю церкви и страны в целом. Фигура протопопа Аввакума используется, как прямой мост между древними духовными исканиями и современной российской действительностью; *Связь с современностью. Автор проводит параллели между жесткими догматическими установками прошлого: будь то религиозные или политические и вызовами, с которыми сталкивается современное российское общество. Тем самым Рубанов акцентирует внимание на то, что Прошлое - корни, вера, духовные изыскания, самоидентичность и дух сопротивления не просто изучается, а активно влияет на настоящее человечества. *Семейная память. Вторая часть книги построена как семейная сага, где личная история деда писателя переплетается с ходом развития Истории России, и о своих старообрядческих предках, которая становится метафорой исторического пути России.

Сюжет развивается вокруг двух временных пластов, тесно переплетенных между собой: исторического прошлого и настоящего нашей могучей страны.

Название книги отсылает к историческим моментам, документам, личностям Истории, и воспоминаниям, которые автор пытается бережно сохранить и оставить в памяти молодого поколения.

Рубанов всесторонне рассматривает проблемы, корни, причины возникновения и последствия церковного раскола. «Целью реформ было унификация богослужебных книг и обрядов с греческим образцом, что должно было укрепить единство Русской православной церкви с другими православными церквями.» Реформы патриарха Никона вызвали сопротивление среди духовенства и верующих, что привело к разделению на никониан и старообрядцев, которые настаивали на сохранении старых обрядов, считая реформы Никона искажением веры. «Чтобы изжить инакомыслие власть и официальная церковь преследовали старообрядцев, что вызвало массовые репрессии. При этом церковный раскол глубоко повлиял на религиозную и общественную жизнь России, вызвав значительные социальные и культурные изменения.» Автор метафорически переносит эти последствия на современный мир ХХI века, показывая, что эти «отголоски» норовят внести изменения в социальный и политический уклад в стране.

Андрей Рубанов сразу обозначает одного из героев, вокруг которого строится весь сюжет. Это уникальная личность своего времени и …

…реально существовавшего человека, и одновременно – историческая экстраполяция, наложение закономерностей давно прошедшего времени на настоящее время и отчасти – на будущее… чтобы и автор, и читатель лучше понимали и то, и другое.

Автор представляет перед читателем одного из самых видных деятелей русского религиозного и социального протеста XVII века Аввакума Петрова как фигуру абсолютной бескомпромиссности и духовной мощи. При этом Рубанов сразу оговаривает, что он историю Аввакума рассматривает «со стороны, лично мне интересной, –как культурный феномен». Но дает психологическую характеристику Аввакуму и подчеркивает его фанатичную веру, гневный и обличительный язык, отказ подчиняться любой власти, которая посягает на духовную истину, и готовность к мученическому концу.

Рубанов акцентирует внимание читателя на том, что Аввакум основал не только традицию «тюремной» русской литературы, но и литературную смеховую традицию, что делает его книгу «Житие» политическим фельетоном…. Это доказывает, что Аввакум по натуре очень сильная и волевая личность, которая может не только описать свои страдания но и пошутить над ними.

Рубанов подчеркивает влияние Аввакума на историю России, которое выглядит очень двояко. « Во-первых, он стал духовным главой и символом старообрядческого движения, расколовшего русскую церковь и культуру на столетия. Аввакум выступает как архетип абсолютной веры, непоколебимого идеала, бескомпромиссного следования своим убеждениям до конца, включая мученическую смерть. Во-вторых, написанное Аввакумом “Житие” — одно из первых произведений русской автобиографической прозы». То есть подчеркивается, что Аввакум и его творение «Житие»… задала высокую планку для личного морального противостояния Системе.

Рубанов показывает конкретную связь между фигурой протопопа Аввакума Петрова и современности, которая складывается на пересечениях с историческими реалиями ХVII века и выражается: Во-первых, противостояние Аввакума и Никоновской реформы, а также государственной (церковной) власти, отражает вечную борьбу сильной личности с государственной машиной (системой), которая проявляется как в царской, в советской, и современной России. Во-вторых, старообрядцы, ярким представителем которых является Аввакум, противостоят официальному религиозному и государственному направлению власти в стране. А это практически бунт, диссидентство и выселки за черту… Рубанов подводит своего читателя к тому, чтобы показать, как самоидентификация и духовная независимость могут сохраняться на протяжении столетий, несмотря на возможные негативные последствия, такие как изоляция или страдания. Автор перекладывает восприятие исторических реалий того времени на современный лад, показывая, что страдания старообрядцев и страдание жертв ХХ столетия (сталинизм, репрессии и казни) воспринимаются как некий “код” русской судьбы, который необходимо проанализировать, чтобы избежать повторения ошибок. В-третьих, старообрядцы во главе со своим идейным «вождем и вдохновителем» Аввакумом, отстаивали право «ввести моление на древнеславянском языке», и это говорит о том, что старообрядцы старались сохранить аутентичность и культурную память, наперекор внешним изменениям.

Это всё перекликается во второй части книги, посвященной другому герою произведения – деду писателя К. В. Рубанова (1911-1996), который написал воспоминания о жизни и быте нижегородских старообрядцев в начале ХХ века. В этой части повествования прослеживается четкая связь поколений и влияние «старообрядческих корней» на образ жизни и быта своих потомков. О своих «корнях» К.В. Рубанов пишет тепло и нежно: «О политике не говорили, а работали с утра до ночи. Я был избалован в детстве хорошими людьми. – Отец никогда не ласкал, но и никогда не наказывал. – Вера во всемогущество Бога помогала переносить все невзгоды…».
Поражает как К.В. Рубанов, рассказывающий о своих «корнях»: родителях, братьев и сестёр, и ближайших родственников, подчеркивал, что «без понимания глубинных, духовных процессов (как старообрядчество), современный человек лишен устойчивости» …

«К началу восьмидесятых годов (мне исполнилось 12 лет) дед Константин превратился в дона Корлеоне, авторитетнейшего главу клана, состоящего из трёх детей и шести внуков. Весь клан активно гужевался вокруг деда. Все смотрели на него как на титана.»

Я смотрел на него как на полубога. Двигался он медленно. Коренастый, среднего роста, широкоплечий, круглая голова. Красивым я бы его не назвал. Лицо сухое, бледное, без губ. Он был немного похож на маршала Жукова. Голос негромкий, скрипучий. Носил всегда пиджачную пару и рубаху, иногда с галстуком, иногда без. Он никогда громко не смеялся, не пел песен, не танцевал. По большому счёту, для меня он так и остался загадкой.»

В этих словах проскальзывает вся любовь и нежность к своему деду и сразу становится понятно, какое место занимает в жизни и в книге Андрея Рубанова его дед. Но самое интересное состоит в том, как определиться с другим мучающим вопросом: зачем автору главный герой книги –протопоп Аввакум, исчезающий в том, что названо комментариями…, который по сути на самом деле является «отступлением» или «ссылками» на историческое прошлое России. И все становится ясно, когда постепенно осознаешь внутреннюю суть книги (субъективное мнение), которое заключается в том, что Рубанов с осторожностью подводит к мысли, что между его дедом и протопопом Аввакумом есть сходство…

«Оба –твердые характеры, оба люди великого терпения, «длинной воли». Оба упрямо следовали своему предназначению, призванию.»

Эти слова очень затронули внутренние струны души. Они замечательны!

Книга написана в увлекательной исторической публицистической форме, которая заставляет одновременно читать, задуматься и анализировать прочитанное. Тем самым заставляя расширять свой кругозор и познать субъективизм взгляда автора на проблему самоиндефикации в окружающем мире и своего «Я» в контексте исторических реалий ХVII века и сегодняшнего быстро прогрессирующего современного мира. А также попытка понять и осознать свои исторические «корни» и сохранить их для следующих поколений.

После прочтения книга оставляет грустное и печальное послевкусие — заставляя задуматься о глубоком экзистенциальном размышлении об историческом наследии, в виде записей, протоколов, книг и исследований. Но увы их очень мало.
Автору браво! Он филигранно соединяет прошлое, с настоящим, анализирует и показывает сильных духом личностей и людей с большой буквы: Аввакума Петрова, священника Русской церкви, протопопа, писателя и идеолога старообрядчества и своего деда Константина Васильевича Рубанова, бывшего директора Узуновской средней школы, заслуженного учителя РСФСР, автора своих воспоминаний и выходца из старообрядческой семьи. Получила огромное удовольствие.

Книга написана простым, ясным языком. Автор не только рассказывает о жизни протопопа Аввакума, но и делится своими размышлениями, которые иногда вызывают споры или отклик в душе.

Книга учит ценности внутреннего стержня и личной неподкупности, показывая, что подлинное наследие нации часто сохраняется не в официальных хрониках, а в памяти тех, кто прошел через «горнило» испытаний на твердость духа за свою принципиальность.

В целом, «Ледяная тетрадь» представляет собой историко-публицистическое произведение, демонстрирующее многослойность и глубину, а также выявляющее ключевые характеристики русской души, такие как стойкость, чистота и трагизм.

Читать или не читать. Вот в чем вопрос. Принятие решения и выбор только за Вами.

Я на "ты" с мужской прозой!
Поэтому, книга Андрея Рубанова "Сажайте и вырастет" была прочитана с большим интересом и взахлёб.
А ещё потому что..
Надо наверное оговориться, что я работаю следователем, следователем по экономическим преступлениям. И вот в книге А.Рубанова, главный герой А.Рубанов (не совпадение! книга во многом автобиографична) совершает экономическое преступление - хищение бюджетных средств в особо крупном размере, нууу он у нас обнальщик. И естественно, попадает под следствие.
Справочно: Обналичка это действия совершаемые хозяйствующими субъектами (Юр.л, ИП) с целью уклонения от уплаты налогов и получения черного нала, сопровождается фиктивными сделками с использованием подложных документов - для тех, кто не знает )
Место, время: - 90е, Москва, Лефортовская тюрьма, тюрьма "Матросская тишина" и Генеральная прокуратура. Разница с настоящим временем примерно 25 лет, а преступные схемы все те же, единственное, в законодательной базе прошло много изменений.
А ещё, тут не только о тюрьмах и преступлениях, тут о том, как не сломаться, не "убить" в себе личность, как изменить свою жизнь (после!), ведь зачастую, человек который "сидел" редко выбивается после этого "в люди" и добивается в жизни высот.
Будет много философии, хорошей такой, правильной. Будет о быте сидевших, как там они в этих "хатах" живут, какие у них правила и тд, какая она жизнь "после".
Рубанов знает, о чём пишет, поэтому ты веришь, поэтому я ставлю 5 из 5 или 10 из 10! (первый раз, заметили да?).
Не знаю, читают ли такое девочки) я читаю! Мальчикам советую, девочкам на ваше усмотрение! Но однозначно, прочитав вы ничего не потеряете, а наоборот, расширите свой кругозор, ведь я думаю мало кто знает как "Там" живут заключённые/осужденные/следственно-арестованные.
Осторожно, присутствует нецензурная брань и жаргон!

Наконец-то современная внежанровая литература прорвала пузырь бессмысленного нытья и копания в мелких пороках ничтожных персонажей. Наконец-то появился герой, имеющий мировоззрение и цель, выходящую за рамки нижнего уровня пирамиды потребностей. Наконец-то герой, по-прежнему маленький и незаметный в большом мире, оказался связан с прошлым и настоящим своего народа - да ещё и наделён осознанием этой связи.

Роман прочитывается быстро, а осмысляется долго. Это, как сказала только что, внежанровая литература, и в фокусе по ходу чтения может оказаться любая тематическая нить, - от историко-философской до детективной, сказочной и ещё бог знает какой.

Так часто бывает в классической литературе и очень редко в современной. Только при этом "Человек из красного дерева" ни разу не попытка скопировать что-то классическое, а самостоятельный и самобытный текст с неожиданными и мощными отсылками.

В центре замысла - деревянная храмовая скульптура - как явление, как история, как символ. То есть, то, что меня вообще никогда не интересовало и вообще-то не интересует.

А роман написан так - что заинтересовало. И тут бы по логике назвать его интеллектуальным - но я назову его духовно-интеллектуальным.

Если посчитать - средний человек тратит ежедневно пять или десять минут просто для бессознательного, автоматического контроля за временем.

Это и есть жертва. Незаметная, взимаемая по малой крупице.

Вся ночь была пожертвована на алтарь хроноса, чтобы узнать какого духа этот роман . Православного? - да нет, я была бы недалёкого ума, если бы так упёрлась в очевидное.

А тут всё далеко не очевидное.

Тут явлена читателю та многослойность веры и духа, которая испокон веков ложится в основу многих сомнений и конфликтов - внешних и внутренних.

И чем ближе развязка, чем острее вопрос, кто победит в этой странной борьбе, тем яснее это осознание, почти физическое. Так что, когда роман заканчивается тем, чем заканчивается, остаётся одно: ощущение предельной естественности такого финала и невозможности другого. И в сочетании с мистическим, фантастическим сюжетом это ощущение ещё интереснее.

Это вторая книга Андрея Рубанова, что я прочитала. Пока поставлю его на паузу, но думаю так: даже если "Человек из красного дерева" и "Финист - ясный сокол" - лучшее, что он оставит после себя, то он уже великое дело для русской литературы сделал.

И снова старая сказка на новый лад.
И хоть в названии Финист и в повествовании есть и Марья, но ГГ , как мне кажется, не они, а рассказчики трёх сказов - три Ивана. Глумила Иван-Корень, воин и оружейник Иван-Ремень или Кожедуб и разбойник Иван-Соловей.
Марья полюбила Финиста. И Финист хоть и полюбил Марью, но покинул её. Марья отправилась на поиски Финиста. Помните в сказке: стоптать железные башмаки, сточить железный посох и сгрызть железный хлеб? Вот Марья это всё и проделала. И ушло 3 года.
А на пути ей встретились разные люди, но для повествования важными оказались эти 3 Ивана.
Первый сказ от глумилы-скоромоха Ивана мне совсем не понравился. И из-за него чуть не бросила книгу.
Вторая часть уже пошло всё бодрее и интереснее. Встретим Горыныча и Бабу-ягу. И вот этой части извергами были люди, а жалко мне было ̶п̶т̶и̶ч̶к̶у̶ Горыныча.
И в третьем сказе, который расскажет разбойник Иван-Соловей, наконец дойдем до Финиста и до города птице-человеков, людей-птиц.
Понравилось как написано состаренным языком, былинным. Понравилось, как Рубанов вывернул знакомую сказку. Но вот нестыковка с возрастами ГГ и первый сказ от глумилы скостили оценку до 8.

Это моё первое знакомство с автором и судя по оценкам людей, на мнение которых, я обращаю внимание, не читать мне эту книгу ещё долго, если не одно, но! Аудио версия в исполнении замечательного трио: Клюквин Александр, Левашев Владимир, Радциг Кирилл.

Это замечательно подходит к сюжету книги, который состоит из трёх сказаний - глумилы, кожевника и разбойника. Всех трёх героев объединяет тот факт, что жизнь, в различных ситуациях, сводит их с девкой Марией, которая в свою очередь влюблена и находится в поисках Финиста - представителя расы птица-человеков, который живёт в тайном городе в небесах. Мягко говоря, это и есть весь сюжет книги, история о том как Мария нашла, влюбилась, потеряла, искала и вновь нашла Финиста. Остальное это фон из различных сказаний, историй, поверий и образов жизни старо славянских народом.

Тут я и остановлюсь на главном козаре данного произведения — авторский слог. Слова, названия, выражения, имена и описание селений и городов, всё это, окунает читателя в нереальную атмосферу славянских сказок и сказаний. А голоса Клюквина и Левашего, добавляют слогу добрую щепоть магии.
Однако, если к первому сказу никаких нареканий нет, а второй, лишь изредка повторяет какие-то действия и отклоняется от главной сюжетной линии, то с третьим сказом, всё совсем плохо.

Ни голос Радцига (постоянно хрипящего), ни образ соловья-разбойника (ищущий кого бы только повалить на сеновал), ни история Марии — никакого интереса не вызывают. Сюжет становится невероятно скучным, всё чаще повторяется, всё чаще уходит от темы, особенно в те моменты где ты, как бы уже ждёшь какой-то кульминации. А образ самого города птиц и их народа, не вызывал у меня ничего кроме отвращения. Я так и не смог понять, почему гг так тянулась к Финисту и что в нём особенного.

Просто удивительно как книга, после 2/3 которой я был готов поставить 5 и отметить как лучшее прочитанное, могла так скотица к концовке. Жаль, очень-очень жаль. Однако я рад что слушал именно аудио версию, она хотя бы подняла первые два сказа на такой уровень, что меньше 4, рука не поднялась поставить. Иначе, всё могло бы быть и хуже.

Анастас Иванович (Ованесович) Микоян — одна из наиболее оптимальных исторических фигур для постижения и осмысления всего советского проекта. Биографии «Анастас Микоян» Андрея Рубанова, «Жданов» Алексея Волынца и «Молотов» Вячеслава Никонова, прочитанные за последние месяцы, образовали для меня своеобразную трилогию о «ближнем сталинском круге». Судьбы их сложились по-разному: Жданов ушёл в расцвете лет и могущества, отставной Молотов дотянул до перестройки и гласности, но Микоян оставался действующим политиком дольше них обоих.

Книга известного русского прозаика, лауреата премии «Ясная Поляна» Андрея Викторовича Рубанова — одна из главных летних новинок серии ЖЗЛ. Уже в предисловии обращают на себя внимание оригинальные, интересные взгляды автора на коллективизацию, индустриализацию, Большой террор, десталинизацию и весь советский проект в целом. Жанр работы обозначен предельно ясно — субъективная историческая беллетристика, где биографа трудно уличить в ностальгии по СССР. Однако с первой до последней страницы красной нитью проходит тезис о том, что нам есть чем гордиться в советском периоде истории нашей Родины, и вымарывать из неё имена таких выдающихся государственных деятелей, как Анастас Иванович Микоян, по крайней мере глупо. Более того, Рубанов неоднократно называет его (возможно, впервые в отечественной историографии) «гением».

Итак, перед нами — интересно рассказанная история жизни одного из строителей и руководителей первого в мире социалистического государства, при этом происхождение его фамилии напрямую связано с великим князем Михаилом Павловичем, четвёртым сыном императора Павла I. (Если «перевести» имя Анастаса Микояна на русский, то получится ... Стас Михайлов.) Впрочем, исследование Андрея Рубанова — не только о наркоме пищевой промышленности и председателе президиума Верховного Совета СССР, но и всей его большой и дружной семье, которая дала Родине немало достойных сынов, добросовестно работавших на благо её укрепления, процветания и защиты. Трое старших сыновей Микояна стали лётчиками, четвёртый — авиаконструктором, младший — историком. Выдающимся авиаконструктором был его младший брат Артём (Анушаван) Микоян — создатель легендарных МиГов. Сам Анастас Иванович стал первым членом Политбюро, освоившим длительные перелёты и страстно полюбившим этот вид транспорта. Его шурин Гайк Туманян — легендарный разведчик, генерал-лейтенант танковых войск, организатор и руководитель партизанского движения на Северо-Западном фронте. Внук — известный музыкант и продюсер Стас Намин, хранитель памяти и архива своего деда, инициатор создания данной книги и в какой-то степени её соавтор.

К восемнадцати годам, помимо родного армянского, Анастас владел ещё тремя языками — грузинским, русским и немецким. Читал в оригинале «Капитал» Маркса и другие «священные тексты» социалистов, которые разъяснял на армянском языке членам своего марксистского кружка, попавшего в поле зрения жандармов. В те годы подобные кружки были способом интересного времяпрепровождения со сверстниками, живого общения с ними, когда в жарких спорах оттачивались навыки отстаивания и навязывания своей точки зрения, столь необходимые будущему дипломату и политику. Вслед за автором задаёшься вопросом, занималась бы молодёжь начала прошлого века всем этим, будь у них современные гаджеты? Ведь сейчас молодые люди не собираются тайком у кого-нибудь дома, чтобы под чай с пряниками обсудить запрещённую брошюру... Несмотря на то, что молодой революционер был убеждённым противником человекоубийства, во время геноцида армян он с оружием в руках защищал свой народ в составе отряда националистов. Такое же потрясение, как на Первой мировой, он испытал будучи очевидцем расстрела бакинских комиссаров, с которыми делил одну камеру, и остался в живых только потому, что в то время был ещё мало кому известен.

В центре повествования — деятельность Анастаса Микояна как наркома снабжения и пищевой промышленности (к слову, самого молодого и многодетного наркома в сталинском правительстве), сумевшего наладить перераспределение имеющегося продовольствия и «изобретение» новых продуктов питания в стране, измученной периодическими неурожаями и массовым голодом. Именно он «придумал» для нас мороженое, сгущёнку, рыбные консервы, мясокомбинаты, общепит, гастрономы с большими эффектными витринами, во многом изменив пищевые привычки огромного советского народа. Автор справедливо подмечает, что его героя часто попрекают заимствованиями, забывая при этом, что все эти продукты, умело адаптированные им для советского потребителя, по своему качеству зачастую превосходили оригинальные блюда.

Вторая линия книги — Микоян как дипломат. Накопив уникальный опыт переговорщика, он переквалифицировался из комиссара в эмиссара, крепко державшего в своих руках нити тайной дипломатии и способного в кратчайшие сроки посетить десятки стран с деликатной миссией предотвращения внешнеполитических ошибок и сглаживания последствий уже совершённых просчётов. Среди его визави были Мао Цзэдун, маршалы Тито и Цеденбал, Джавахарлал Неру, Хо Ши Мин, Ким Ир Сен, Шарль де Голль, Аллен и Джон Фостер Даллесы, Дуайт Эйзенхауэр, Ричард Никсон, Джон Кеннеди, Линдон Джонсон, Фидель Кастро, Эрнесто Гевара и, возможно, Ататюрк. По мнению А. В. Рубанова, именно Анастас Микоян убедил Хрущёва не вводить войска в Польшу в 1956 году, хотя ни тот, ни другой по понятиям причинам не упомянули об этом в своих знаменитых мемуарах. По венгерскому вопросу Анастас Иванович так же выступал сторонником переговоров, а не силового решения проблемы, но в Будапеште всё сложилось иначе...

Пик дипломатической карьеры первого заместителя председателя Совета министров СССР — урегулирование Карибского кризиса осенью 1962 года. Сознавая уровень своей ответственности перед судьбами мира, он вылетел на Кубу, оставив дома умирающую жену, и не прервал переговоров, чтобы попасть на её похороны. Решение Микояна остаться и довести дело до конца, безусловно, оказало сильное влияние на поведение и риторику Фиделя Кастро и Джона Кеннеди. За два с половиной года до этого именно он убедил Никиту Хрущёва сделать ставку на харизматичных лидеров Кубинской революции и внёс существенный вклад в обращение Фиделя в «красную веру».

На страницах книги Андрея Рубанова нам открывается энергичный, находчивый, инициативный, неутомимый мужчина: «Микоян — человек огромного масштаба и достоинства, умный, уравновешенный, обаятельный, не злопамятный, не мстительный, честный, с цепкой памятью на людей и на события; любящий, уважающий, ценящий людей, особенно людей толковых; образованный, интеллигентный. Возможно, в окружении Сталина — самый образованный» (стр. 192—193). Он был бесперебойным генератором идей, но не все из них, к сожелению, возможно было воплотить в жизнь. Однако это не заставляло его опустить руки и отступить. При этом «Анастас Микоян стал первым, кто покинул высшие партийные и государственные посты добровольно. <...> До Микояна никто из членов Президиума (Политбюро) так не уходил. Либо выкидывали пинками, либо выносили вперёд ногами, либо уводили под конвоем» (стр. 548). «Но всё же есть понимание, что Микоян ушёл вовремя. Он был призван в иной мир до того, как созданная им страна начала конвульсировать. Сотоварищи Микояна по «ближнему кругу» Хозяина — Молотов и Каганович — вынуждены были на склоне лет наблюдать, как рушится возведённая ими Великая Конструкция. А Микояна от такого Бог уберёг. Пусть он убережёт и всех нас» (стр. 565—566). Аминь.

Ты – дерево, твое место в саду,
И когда мне темно, я вхожу в этот сад.
"Аквариум"

"Да он совсем деревянный" - про тупого, потенциально необучаемого человека. Откуда наша увереность в собственном ментальном превосходстве над деревом? Ну как, живет оно медленно, весь век стоит на месте. В культуре, опять же, энты... И что? Энты были медленными, но тупыми, точно, не были, а Буратино с Пиноккио вовсе шустрые ребята. Или обидное "здравствуй, дерево", вы вообще-то отдаете себе отчет, что "здравствуй" и "здоровье" слова однокоренные "дереву"? Как, впрочем, и "древность", "деревня", "дрова" (угу, в современных реалиях ласковый русизм для "драйверов").

Мир издревле стоит на деревянном основании: мостим, строим, топим, кормимся от деревьев, их посредством сохраняем культуру и поддерживаем связи. Ну, общаемся-то мы, положим, посредством интернета. Угу, последние двадцать лет. А новгородским берестяным грамотам тысяча. Что до наших энергоносителей - копни поглубже, все они происходят от лесов юрского, триасова, мелового периодов.

Не случайно сегодня тема дерева в культурном тренде, от ернически-охального пелевинского древолюбия из "Лампы Мафусаила" до серьезного с оттенком трагизма The Overstory пулитцеровского лауреата 2019 Ричарда Пауэрса. Андрей Рубанов откликнулся на нее романом о деревянных скульптурах. Что неудивительно, принимая во внимание его интерес к фольклору ('Финист - ясный сокол'), российской истории времён крещения Руси (недоброй памяти фильм "Викинг", чьим сценаристом выступил, позор воплощения, однако, не означает изначально плохого сценария), и да, есть в рубановской библиографии романы с называниями "Хлорофиллия" и "Живая земля", если что.

Сказать о "Человеке из красного дерева" , что реально крут, было бы преуменьшением, на самом деле он нереально крут. И он, на сегодняшний день, лучшее, что случилось в моей книжной истории 2021, не в порядке саморекламы, а чтобы понятнее: самое мощное, цельное и яркое впечатление из четырех с половиной десятков прочитанных с начала года книг.

В основу истории положено изъятие из православных храмов, согласно указу Синода от 21 мая 1722 года, деревянных скульптур, изображавших святых. То есть, не знаю, случалось ли вам задумываться, отчего у нас, в отличие от католичества, лишь живописные образа? Когда задавалась этим вопросом, приходила к выводу, что наверно так исторически сложилось.

Офигеть, как много предпосылок: в стране лесов, где деревянное зодчество и резьба по дереву были наиболее естественным способом творческого самовыражения, не нашлось мастера, достойного украсить церковь скульптурами святых? Просто никто не захотел этим заниматься, так? Мы по прежнему ленивы и нелюбопытны, когда дело касается истории, легко удовлетворяемся объяснением, лежащим на поверхности. А было так.

Православие и сегодня ревниво оберегает свою территорию от поползновений чуждых идеологий, достаточно вспомнить, как сошли за последний десяток лет на
нет макамбрические хэллоуиновские дурачества, как робко уже даже бесцеремонная реклама напоминает россиянам о дне св.Валентина. Просто отодвинули идеологически чуждые нам праздники - как не было их.

Того же свойства регламентирование дозволенных способов отправления обрядов запретило "иметь в церквах иконы резные, или истесанные, издолбленные, изваянные", "от неискусных или злокозненных иконников выдуманные". "В Россию сей обычай от иноверных, а наипаче от римлян и им последующих, порубежных нам поляков вкрался"

Намоленных столетиями поклонения резных истуканов изгоняли из храмов, рубили в щепу, жгли. Постепенно православный мир позабыл о некогда почитаемых, наравне с иконами, образах. Они не забыли о мире. "Человек из красного дерева", если очень коротко - о том, как, обретшие чудесную новую жизнь, истуканы живут в мире людей, неузнанными.

А, это такая фантастика? Кто же может с уверенностью утверждать? Может и правда живут потихоньку. Делают свое дело, немало способствуя прогрессу человечества. Деревянный - значит сильный, выносливый, крепкий, не нуждающийся в отдыхе и пище. Что до ума и памяти, кто мы такие, чтобы судить о том, о чем понятия не имеем?

Это очень хорошая книга. Интересная от начала до конца. Написанная просто и интеллигентно, тот редкий случай, когда автору удается соблюсти идеальный баланс между динамикой действия и массивами информации: из истории, биологии, культурологии и социологии, агиографии и религиоведения - все по уму и к месту. А что до работы столяра-краснодеревщика, то эти подробности немыслимо хороши.

Рубанов умеет, в "Финисте" был такой же отменный пласт о кольчугах, в "Патриоте" - о рок-музыке и о... телогрейках. Чего, на самом деле, шикарно. Но прежде это всегда носило у него характер несколько инородного лекционного включения. В "Человеке из дерева" органично. Очень хороша социальная составляющая. Меткие емкие и четкие обобщения, касающиеся деревни, маленького городка, столицы. Производство, торговля, чиновническая или академическая среда, пенитенциарная система и городское дно - о чем бы ни говорил, со всем хорош.

И герои, конечно. Не удивлюсь, если к финалу 2021 года армия поклонниц и обожательниц Антипа насчитает несколько тысяч (а то и десятков тысяч) читательниц. Чивоуштам, сама в него влюблена. Суперская книга, рекомендую.

Ты – дерево, твоя листва в облаках,
Но вот лист пролетел мимо лица.
Ты – дерево и мы в надежных руках,
Мы будем ждать, пока не кончится время
И встретимся после конца.

Некоторые подробности жизни автора мне были известны, когда я включила книгу в свои хотелки. Но вот честно - исповеди про тюрьму я не ожидала, поскольку все ранее прочитанные его книги обитали скорее за пределами реального мира... А про тюрьму я не люблю, чертовски далека от блатной романтики. Но как говорится, от тюрьмы да от сумы, да и романтики тут никакой нет. А есть потрясающе искренний рассказ о том, как богатенький и крайне самоуверенный мальчишка 27 лет (и про мальчишку - это не моя оценка, это авторское определение) оказывается выдернутым из привычной жизни, более того - из жизни, к которой он упрямо шёл, приехав в столицу из рязанской деревни. Из жизни со всеми атрибутами богатства - дорогой обувью, haute couture костюмчиком, вискарём n-летней выдержки плюс всё-всё-всё, что было признаком крутизны и богатства в 90-ые, которые теперь чуть ли не с ностальгией называют лихими. Надо сказать, что мои воспоминания от этого времени очень похожи на восприятие автора. Да, можно было подняться и даже очень быстро, но при этом надо было иметь чуть побольше одной извилины и немеренное количество той самой лихости - то есть умения не оглядываться на закон и какого-то особенного бесстрашия. И я не имею в виду многочисленные банды-крыши и тому подобное, я о людях, пытавшихся организовать финансовый бизнес в стране, в которой о финансах слыхали только то, что финансы поют романсы.

Глава подпольной банкирской конторы ушел от уголовного наказания, подставив вместо себя специально подготовленного человека. Вассала. Зиц-председателя. Мальчика для отсидки.

Итак, герой книги по имени Андрей, по фамилии Рубанов со всей возможной распальцовкой в духе 90-ых садится в тюрьму. Его друг и по совместительству босс Михаил продумал всё: как они уйдут от обвинения, как сохранят свои деньги, как потом честно их поделят. Андрей поначалу свято в это верит. Но наступает момент, когда этот карточный домик надежды рассыпается.

Ты ощутишь, что какой-то важный период твоей жизни здесь кончается; и в этот же кратчайший пограничный миг стартует другой, столь же важный виток судьбы; перелистывается страница; где счастливец, которому так долго везло? Исчез и больше не вернется.

До того, как податься в подпольные банкиры, Андрей был журналистом, мечтал написать книгу или даже много книг, которые сделали бы мир лучше. Навыки ему пригодились и на следствии:

Живописал детали. Добивался точности, легкости, простоты подачи материала. Не лгал, но и не сообщал всей правды. Таково, на мой взгляд, искусство короткого рассказа. Или дачи показаний в кабинете следователя.

Пригодились, но не освободили. Сначала - Лефортово, оказавшееся потом просто сказочным замком. Камера на троих, возможность получать передачи и читать книги. Что ещё надо упрямому мальчишке, настроенному на то, что не сегодня, так завтра он выйдет?

Я зашел сюда примитивным дураком, любителем денег, а выйду мудрецом, медиумом и аскетом.

Медитации дают ему такое "просветление", что он иногда теряет берега и забывает, что в камере с ним - КОТ(коренной обитатель тюрьмы), поэтому иногда получаются вот такие разговоры:

– Если тюрьмы нет,– раздраженно выговорил он,– тогда что ты здесь делаешь, философ? Встань и уйди отсюда!
– Куда?
– Туда! – узловатый, коричневый от табака палец указал в сторону окна. – На свободу!
– А свободы тоже нет,– ровным голосом изрек просветленный муж. – Она тоже иллюзия и обман.

Но это всё цветочки. А потом - Матросская тишина, ад для дураков. 137 человек в камере на 30 мест, тюремная Дорога (нигде о таком не читала, интересно), и настоящее понимание любимой присказки зэков: да будет проклят тот, кто придумал, что можно исправить человека, лишая его воли. Андрей не сломался, он ... надломился. Да только мальчику, воспитанному на по-настоящему красивых советских историях, каким-то образом хватило сил пройти через пустоту, наполняющую душу после тюрьмы, когда ты на свободе, но безо всяких ориентиров. Прошёл через период пьянства и наркотиков:

Под кайфом я перечитал все свои любимые книги. Фантастическая антиутопия Стругацких пробрала меня до костей. Я решил, что, когда получу свой миллион (всякий торчок убежден, что богатство – не за горами, миллион будет сделан; в крайнем случае – найден на улице), я приобрету права на экранизацию «Хищных вещей» и сделаю забойный блокбастер. И – прославлюсь. Выйду в люди. Стану знаменитым. Великим. Неподражаемым. Нужное – подчеркнуть.

И вернулся. В нормальную, хорошую жизнь, что удаётся очень маленькой части отсидевших. Что помогло? Возможно, вот это:

Жена, которая дождалась, стоит всех денег на белом свете.