Цитаты из книг автора «Андрей Рубанов»

Врагов вообще не следует бояться. Их надо уважать и уничтожать.

Наследник» – это старомодно. И раздражает бедные слои населения. Наследник – это тот, кто на халяву получает родительские миллионы. А «преемник» – это продолжатель дела. Совсем другой смысл.

вот я – прокатился. Бесплатно. В мягком вагоне. Реальная машина времени. Всё моё поколение, якобы, как ты сказал, травмированное, – прокатилос

ты, небось, думаешь, что он – жлоб и говнюк. Ты думаешь, что миллиардеры должны на храмы жертвовать и библиотеки содержать за свой счёт. Ничего подобного. Людям не нужны храмы и библиотеки. Нужны, конечно, – но не в первую очередь. Сначала людям нужна вера в исполинскую сущность человеческого рода. Пожертвовать на храм может любой упырь и душегуб. Из десяти храмов девять построены на деньги подлецов и гадов. Нахер эту ссаную парадигму. Она устарела. Исполин должен жить жизнью исполина. Вот к чему я тебя подвожу, брат мой Знайка. Понимаешь меня? – Понимаю, – сказал Знаев. – Спасибо, брат. Ты во всём прав. Но я уже решил. Я уезжаю. Я нашёл концы. Меня ждут. Помнишь песенку «Машины времени»?

Потому что мир изменился. А друзья не хотят меняться. Они не чувствуют… Они думают, что всё будет, как всегда… Что тут, в России, всё стоит само собой, божьим попущением. А так не бывает. Ничто не стоит само собой. Всё всегда опирается на людей. На тех, кто готов взять дубину и переломать кости любой сволочи.

В моей стране каждый, кто не испражняется в подъезде, на вес золота. Уехать может любой. В этом нет поступка. Поступок в том, чтобы остаться.

Сочувствие хорошо там, где все сыты, согреты и выспались. Там, где все промёрзли до костей и круглосуточно хотят жрать, – сочувствия не

Советская армия – твердыня научного атеизма. В её безразмерном чреве равномерно и бесперебойно перевариваются христиане, мусульмане, буддисты, иудеи и многочисленные язычники, включая последователей культа Тенгри.

Моя цель, – сказал он, – абсолютная свобода. Я всегда делал что хотел. Ни с кем и ни с чем не считался. Я прожил при этой абсолютной свободе все свои семь жизней. Мне никто ничего не указывал. Я хочу, чтобы это продолжалось.

Церемония награждения ресторатора года перетекла в церемонию награждения писателя года. Приз ожидаемо ушёл молодому литератору Прилепину, голубоглазому и бритоголовому; про него говорили, что он получает премию везде, где бы ни появился, пусть даже и случайно. Литератор Прилепин, самую малость пошатываясь от хмеля и переутомления, поднялся на сцену, взвесил микрофон в мускулистой руке и хрипло заявил, что ему неприятно находиться на церемонии: среди публики явно преобладают бездельники, буржуи и гомосексуалисты. По залу прокатились равнодушные усмешки. Выполнив долг, писатель свалил, ему активно хлопали: видимо, оскорбления совсем не трогали собравшихся.