Я от удивления открыл рот. Он видит и Шарика?! Меня, конечно, посещали мысли, что если я их вижу, то, скорее всего, есть кто-то ещё, кто может их видеть. Но это было так неожиданно, что я тупо смотрел на визитёра и моргал.

Шарик хоть и самый бестолковый из всех здесь собравшихся, но, видимо, почувствовал исходящую от гостя угрозу. Он шарахнулся от него как чёрт от ладана. Причём так быстро, что не сумел остановиться на линолеуме и врезался головой в шкаф, стоящий в коридоре.

От удара упал, а потом, пробуксовывая всеми своими конечностями, удалился в мою комнату. Следом за ним, как по команде, от гостя отпрянула вся компания. Глядя на всё это, я просто неприлично заржал. Николай Николаевич опять посмотрел на Лимба, который теперь находился в самом дальнем от него углу, под потолком. После этого взгляда, тот тоже решил убраться и, сбежал на балкон.

– Да, Александр, я их вижу. Собственно, из-за этого я и пришёл к Вам. У Вас очень редкий навык, или дар, или проклятие, называйте, как хотите, видеть эти сущности.

Я, наконец, осознал, что произошло. Отныне я не один. Нас, шизиков, двое! Значит, будет веселее.

– Нет, Александр, нас не двое. Нас с такими талантами достаточное количество. Мысли я читать не умею, успокойтесь! – предварил он мой вопрос.

– Просто у Вас всё на лице написано, – и он улыбнулся.

Мне понравилась его улыбка. Обаятельный человек. И я опустился в кресло напротив.

Вся оставшаяся в комнате компания с опаской взирала на нашего гостя из самых дальних углов зала. Но он не проявлял к ним интереса. Даже ни разу не взглянул в их сторону, в отличие от Лимба и Шарика, которых он явно видел.

«А вот этих он не видит», – наконец-то понял я отсутствие интереса со стороны гостя к моим жильцам.

Гость, наконец, заметил, что я периодически осматриваю комнату, и спросил:

– Скажите, Александр, а что, кроме этих Ваших жильцов в комнате есть ещё кто-то?

– Да, есть.

– И где же он?

– Не он… они…

Николай Николаевич откинулся на спинку дивана и внимательно смотрел на меня.

– И сколько же их?

– Сейчас в зале пять.

Было заметно, как он напрягся, поднял с пола кейс, и, положив его себе на колени, засунул в него руку. Из кейса послышалось едва слышное гудение. Я уже понял, что там лежит какое-то оружие.

Поэтому поднял руку и сказал:

– Не спешите, Николай Николаевич, в этом доме без моего разрешения никто никому не причинит вреда. Я ручаюсь за своих жильцов.

Жильцы же в это время со всей дури ломились в окна и двери, пытаясь быстрее выбраться из комнаты, подальше от этого страшного человека. На это у них ума хватило у всех. Причём трудно обучаемый Зубастик свалил одним из первых. Было слышно, как в спальне и в игровой комнате что-то падает, шлёпается, что-то скрипит… Постояльцы прятались.

– Вы их напугали, – констатировал я, когда всё стихло.

– Мне вообще-то тоже стало не по себе, когда я узнал, что окружён сущностями, которых не вижу! И поверьте, среди них есть такие, которые могут не только пугать. Они могут, к примеру, взять молоток, и долбануть вас по голове. Скажите, Вам не страшно одному жить в этой квартире? Это опасное соседство.

– Нет, не страшно, я не чувствую от них угрозы, для меня они безобидны. Не спрашивайте почему, я не знаю ответа.

– А для других людей?

– Не знаю, на мой дом ещё никто никогда не нападал. Соседей они не трогают. Я им вообще запретил причинять вред людям. Если хотите, могу их позвать, и они покажутся Вам.

Гость отмахнулся.

– Не стоит. Я верю Вам.

– Так о чём вы всё-таки хотели со мной поговорить? – задал я, наконец, интересующий меня вопрос.

– Мы уже давно наблюдаем за Вами, и знаем, что Вы человек с некоторыми специфическими способностями. Нам известно, что вы видите эти сущности, но только сейчас я понял, насколько у вас эта способность развита. Я знаю только двух людей, женщин, очень мощных медиумов, которые много лет развивали эти способности. Но и они могут видеть только нескольких… Я вижу двоих, на большее меня не хватает.

– Николай Николаевич, а что у Вас в кейсе? Извините, конечно, за любопытство, просто не могу удержаться. У вас ведь там какое-то приспособление против духов?

– Да, что-то в этом роде. Не смертельное, но действенное и неприятное для них. Но тут следует оговориться, – поторопился добавить он, – не для всех духов! Для обычных, таких как, например: домовой, леший, или берегиня, это совершенно безопасно.

– А что, есть ещё что ли и не обычные? – удивился я.

– Есть!.. Ваши жильцы и, другие, похожие на них!.. Предполагается, что ранее они были теми самыми лешими и домовыми, но, по какой-то причине начали видоизменяться.

Он открыл кейс, вытащил из него какой-то прибор, напоминающий революционный «Маузер», правда, без ствола.

– Не знаю, как в нём всё происходит, я не физик, но если в общем… Этот прибор каким-то образом выделяет молекулы водорода, а потом направляет этот водородный луч туда, куда ты его направишь. Водород буквально разрезают плоть этих сущностей.

– А для человека это опасно?

– Да!.. В замкнутом помещении можно взорваться, если долго пользоваться прибором, а потом зажечь спичку. Это, конечно же, не единственное из приспособлений, как Вы их называете, находящееся у нас на вооружении. Если мы с вами найдем общий язык, и Вы согласитесь нам помогать, то, разумеется, Вы узнаете и о других.

– Другими словами, Вы хотите, чтобы я на вас работал?

– Не на нас, а с нами, поверьте, у нас работают очень хорошие люди… и не только люди. Они Вам понравятся.

– Не только люди?

– Скажите, среди ваших жильцов есть разумные? – словно не услышав моего вопроса, спросил Николай Николаевич.

– Есть, четверо! Ещё два полудурка! Простите, полу разумных, ну и полного идиота Вы видели. Он пытался обгадить Ваш кейс.

– У нас тоже такие имеются. Но кроме них есть персонал, с некоторыми, не присущими, скажем так, человеку способностями.

Однако хотелось бы поговорить с Вами о более приземлённых вещах, о Вашей работе у нас – если Вы, конечно, согласитесь. Или, например, о Вашей заработной плате. Она, кстати, намного больше, чем Вы получаете на нынешней работе, – и он назвал сумму.

– Я за шесть месяцев зарабатываю столько же, – хмыкнул я.

– Вы не поняли, это не за полгода, это Ваша зарплата за месяц.

Честно говоря, мне захотелось у него спросить, почему мы до сих пор не приступили к работе? Почему сидим тут и теряем драгоценное время на пустые разговоры?

Николай Николаевич засмеялся. Он смотрел на моё лицо и смеялся. Я только сейчас понял, что стою с открытым ртом и смотрю на него.

– Простите, не смог удержаться…

– Да, понимаю, я бы тоже порадовался, глядя на себя со стороны.

– Я так думаю, что мы договорились? – спросил Николай Николаевич, протягивая мне визитку. – Как только завершите дела на своей нынешней работе, приходите, адрес здесь есть. Покажите эту карточку и скажите, что пришли устраиваться на работу.

Он поднялся, пожал мне руку, чуть не раздавив ладонь, и сказал:

– Это действительно интересная работа, не соскучитесь – я вам гарантирую. Но также вы должны понимать, что работа связана с некоторым риском.

– Да, понимаю, меня это устраивает, – а про себя подумал: «За такие деньги можно уже и рисковать».

Когда за моим будущим работодателем закрылась дверь, в квартире царила тишина. Я вернулся в зал, сел на диван, на котором сидел гость, и задумался. В том, что не передумаю и выйду на новую работу, я был уверен. Почему-то мне только сейчас пришла в голову мысль, что я занимался не своим делом. Особенно после того, как узнал размер моей будущей зарплаты.

От размышлений меня оторвали столпившиеся передо мной жильцы. Никто из них не летал, все были на уровне пола и смотрели на меня, открыв рты. У кого в данный момент, конечно, было, что открывать.

– Что, испугались? – с садистским удовольствием, глядя на них, спросил я. – Если кто-нибудь из вас начнёт дурить, я этого страшилу опять позову.

– Не надо, не зови, – почему-то шёпотом попросил Котяра, – мы не будем. А то вон Шарик так испугался, что у него лапы отнялись.

– Ладно, договорились, пока не буду звать.

– Тогда, может, чего-нибудь пожрём? – необычно грубо для него спросил Повар.

– Пожрём, обязательно пожрём! Если, конечно, какой-нибудь придурок не сожрал все столовые приборы, – согласился, и, посмотрел на притихшего Зубастика.

На работе мне сразу же подписали заявление об увольнении. Не стали напрягать двухнедельной отработкой, что лишний раз утвердило меня в мысли, что это место было не моё. Они прекрасно обойдутся и без меня. Коллеги по-доброму простились со мной, я пожал всем руки, не опасаясь, что мне оторвут мою собственную, и два дня провёл дома.

Дома была красота! Тихо, чисто, никто из разумных жильцов не чудил. Безмозглые тоже вели себя спокойно, как в психушке после дозы. Два дня я ел и отсыпался, благо по дороге домой закупился продуктами на расчёт. Повар меня, конечно, баловал. Он любил готовить, да и запах еды ему нравился.

После визита Николая Николаевича вся моя братия вела себя благопристойно. Они, видимо, сумели подсмотреть, как я рассматривал и вертел в руках «Маузер». Слышали, что о нём рассказывал Николай Николаевич.

Даже бестолковый двоечник Зубастик вёл себя значительно тише и всё-таки научился жрать всякую дрянь без лишних звуков. Но когда эта самая дрянь из него вылетала и при этом гремела, Зубастик, испугавшись, прятался. Вставал в угол и становился невидимым. Он никак не мог осознать того, что я его всё равно вижу.

Когда же я на него, невидимого, наводил руку с ладонью, сложенной пистолетом. Он, открыв рот и выпучив глаза, начинал в ужасе метаться по комнате. А когда я говорил: «БАХ», он этого уже вынести не мог! Падал, растекался по полу и уползал под коврик, или под какую-нибудь мебель. После чего я оставлял его в покое.

На это собирались посмотреть все разумные жильцы моего дома. Честно говоря, мне тоже нравился вид мечущегося придурка. Мне будет жаль, когда он, в конце концов, разберётся, что пустой рукой я могу ему дать только подзатыльник! Или, на худой конец, взяв за шиворот, выкинуть с балкона.

Через два дня, отдохнув, я решил, что пора нанести визит Николаю Николаевичу и посмотреть на своё новое место работы.

Я живу в небольшом сибирском городке. Когда-то здесь была тайга, посреди которой построили огромный завод. Потом возвели город, жители которого работали на нём до тех пор, пока в лихие девяностые его благополучно не развалили. И от когда-то прибыльного предприятия остались пустые, заброшенные цеха.

Похвастать можем двумя находящимися недалеко от нас речками. Одна – мелкая и неширокая, давшая казачье название деревне, стоящей на её берегу. Вторая – всемирно известная, мощная река с интенсивным судоходством.

Меня мой городок вполне устраивал, он был маленьким, красивым, тупиковым и, относительно спокойным.

В карточке, которую мне дал Николай Николаевич, значилось, что его место работы находится по адресу улица Солнечная, дом тридцать семь. Я знал эту улицу, она была откровенно тенистой и уходила вглубь леса. В самом конце она немного изгибалась, и от последнего дома, который был мне нужен, уже не было видно начала улицы.

Между домами росли сосны и тополя, которые своими кронами закрывали солнце, и большую часть дня, улица находилась в тени. Было непонятно, почему её назвали Солнечной. Может автор названия решил так поприкалываться? Но, скорее всего, деревья высаживались вместе со строительством домов. В результате чего, через три десятка лет они камня на камне не оставили от солнечного названия.

Дом, расположенный по нужному мне адресу, был огорожен добротным забором из металлических прутьев, расплющенных на концах в виде пик. Слева от ограды находилась небольшая парковка.

Само здание стояло в глубине огороженной территории метрах в ста от дороги. Напротив него находились ворота и, калитка, сваренная из красиво изогнутых металлических прутков, узор которых складывался в какой-то растительный орнамент. Калитка была постоянно открыта, словно показывала, что там ничего не прячут, секретов нет, заходи и смотри.

Я подошёл к калитке, постоял, разглядывая ворота, потом прошептал:

– Ну… с Богом! – и решительно направился к зданию по широкой дорожке, выложенной тротуарной плиткой серого цвета.

Возле самого дома, и вдоль дорожки росли кусты рябины в рост человека. В общем, симпатичное, ухоженное место.

К основному двухэтажному строению примыкала пристройка, придающая зданию вид буквы «Г». По центру находилось высокое крыльцо в шесть ступеней. Обращало на себя внимание то, что окна первого этажа расположены высоко над землёй, выше ступеней; складывалось впечатление, что был еще один «нулевой» этаж.

Когда я уже подходил к крыльцу, ко мне из-за кустов вышел молодой мужчина лет тридцати, одетый в джинсы, кроссовки и белую футболку. Он вежливо поздоровался со мной и спросил цель моего визита. Я показал ему карточку Николая Николаевича и сказал, что пришёл поговорить насчёт работы. Он вернул мне карточку, посмотрел в глаза и улыбнулся.

Мне стало не по себе. Что-то в нём было не так! Седой не по возрасту, худощавый, плечи широкие, видно, что силой не обделён. Пришла невольная мысль: «Они тут что, спортсмены все, что ли?!» Привлекали внимание его глаза, светло-коричневые, с тёмными крапинками, какой-то пронзительно-тяжёлый взгляд. Он был опасен, я это понял сразу, но, опять же, для себя угрозы не чувствовал.

– Вы знаете, что ВЫ пришли сюда не один? – не переставая улыбаться, спросил он.

Ну конечно! Совсем забыл, что взял с собой Котяру. Так, для разнообразия, пускай животинка развлечётся. Я ещё не знал, что он развлечётся. И даже очень…

– Да, конечно, это со мной. Но если с ним нельзя, он подождет меня здесь или уйдет за ограду.

– Нет, нет, что вы, можете проходить с ним, это не запрещено. Я поблагодарил его, и поднялся на крыльцо.

Входная дверь солидная, двухстворчатая. Скромная табличка, гласившая, что здесь находится «Центр помощи эмигрантам», как-то не вязалась с её представительностью.

– Офигеть… Откуда это, интересно, в таёжном городе, расположенном в закрытой зоне, возьмутся эмигранты? – удивился я.

Вроде бы и сказал негромко, но, по всей вероятности, был услышан, так как дверь открылась, и меня пригласили войти.

Я вошёл и увидел пригласившего меня мужчину, который внешне чем-то походил на того, с которым я разговаривал на улице. Но этот был значительно старше, одет намного импозантнее: отглаженные темные брюки, белая рубашка с коротким рукавом и узкий черный галстук.

Такой же широкоплечий, и с таким же взглядом. Он посмотрел на Котяру, значит, тоже видел его, но ничего не сказал по этому поводу. Просто пригласил пройти за ним.

Дом действительно был большой. Возле двери начинался немалых размеров холл. Богатством он, конечно, не поражал, но мраморный пол на фоне добротных деревянных панелей, производил благоприятное впечатление.

С правой стороны от входных дверей, за стойкой сидел молодой мужчина в синей рубашке охранника. Слева, возле стены, в большой кадушке стояла пальма. Рядом пристроился красивый журнальный столик, возле которого находились два удобных на вид кресла. В одном из кресел сидело нечто, по моим ощущениям, напоминавшее моего Киллера, но без паучьих лап.

Я постоял немного, разглядывая его, а потом вопросительно глянул на своего сопровождающего.

– Всё в порядке, – улыбнулся он, – это тоже наша охрана.

Мы шли по длинному коридору, по обеим сторонам которого находилось множество кабинетов. Пока топал за своим сопровождающим, внимательно приглядывался ко всем, кого видел в коридоре. Но не встретил ни одного человека, хотя бы приблизительно похожего на эмигранта. Наконец, мы остановились перед кабинетом, на котором красовалась цифра тринадцать.

– Здесь у Вас возьмут заявление о приёме на работу, заполнят анкету и ещё некоторые формальности, – сказал мой сопровождающий и, попрощавшись со мной кивком головы, ушёл.

Я постучался и, не услышав приглашения, зашёл в кабинет. Котяра впёрся следом за мной.

Мне не повезло! Во-первых, кабинет номер тринадцать. А это уже напрягает. Во-вторых, за столом сидел именно такой человек, с типажом которого у меня всё время происходили какие-нибудь гадости.

Хозяин кабинета сидел за столом, развалившись в своём кресле, и смотрел на меня с каким-то пренебрежительно-презрительным выражением. К его столу был пододвинут ещё один стол в виде буквы «Т». Единственный стул, стоящий возле стены, был занят спортивной сумкой.

– Здравствуйте, – поздоровался я, решив не отступать от элементарных канонов вежливости.

Но, как и ожидал, в ответ мне здоровья не пожелали, и сесть не предложили. Если этот кадр рассчитывал на то, что мне ничего не остаётся, как только стоять перед ним, то он не угадал. Такой расклад меня совершенно не утраивал.

– Слушаю, – всё-таки снизошёл он до меня.

«Это ж надо так! У тебя и голос то противный! – мысленно поморщился я, – Ну что же, сам виноват, уважать людей надо…».

Ни слова не говоря, подхватил спортивную сумку и водрузил её на стол. Потом взял стул, поставил его с другой стороны стола и уселся, не забыв поразвязней развалиться. В таком положении, я не мог его видеть, мне мешала сумка, но и он по этой же причине не видел меня.

Честно говоря, я получал удовольствие от сложившейся ситуации. Это, конечно, не правильно, но он сам виноват. Котяра тоже млел, он сидел на столе напротив хозяина кабинета и, внимательно его разглядывал.

– Тебе кто разрешил сесть? – наконец раздалось из-за сумки.

– А я что, когда вошёл, спросил у тебя разрешения? – прогундосил я, стараясь скопировать его голос.

Владелец сумки встал, убрал её со стола и бросил на пол. Видимо сообразил, что ситуация выглядит вполне идиотской, в которой его посетитель ничего не теряет.

– Слушаю, – опять повторил он.

– Кого? – удивился я и с идиотским, надеюсь, видом огляделся по сторонам. Физиономия его пошла красными пятнами.

– Говори, – прошипел он.

– Хорошо, – послушно согласился я, – говорю. Ты Есенина любишь?

И начал декламировать:

Нивы сжаты, рощи голы,

от воды туман и сырость.

колесом за сини горы

солнце тихое скатилось.

Дремлет взрытая дорога.

ей сегодня примечталось,

что сосем-совсем немного

ждать зимы седой осталось…

Это его окончательно взбесило. Есенин, наверное, у него был не в фаворе, потому что говорить нормально от злости он уже не смог и только просипел:

– Если бы в соседних кабинетах не было этой толпы, я бы тебе показал… гадёныш!

Ну что же, хамить, так хамить! Подавшись всем телом к нему, я зло ощерился:

– Не-е-е-т!.. Ты мне ничего показать не сможешь! А вот я тебе сейчас покажу!.. Ну что, Котяра, – обратился я к духу, – порадуй меня, покажись дяде.

И котяра порадовал. Не знаю, откуда в его, по большому счёту, нормальном мозгу, взялась эта жуткая морда. Она была такая страшная, что я и сам-то испугался. Мне даже стало жалко этого мужика. Котяра сидел на столе напротив него, и этот кошмар появился прямо перед его лицом.

Мой собеседник молча, с открытым ртом и выпученными глазами, прямо со своего стула кинулся в окно. Но стёкол выбить не смог. Сильно ударившись, упал на пол. При падении опрокинул какие-то полочки и ящики. По всему кабинету разлетелись папки и бумаги. Чудо, как весело.

Хозяин кабинета лежал во всём этом безобразии и с ужасом смотрел на монстра, удобно расположившегося на его столе. В это время Котяра проявил лапы с огромными когтями и выразительно посмотрел на него.

Увидев это, бедолага, на четвереньках пробежал мимо меня через весь кабинет и врезался головой в закрытую дверь. Опять упал и начал поскуливать от страха, при этом ноги и руки у него двигались так, как будто он продолжал бежать.