Сергей с нетерпением ждал звонка. Он второй день был в командировке. У него еще один день оставался. А Маринка должна уже была прийти из своего долбанного плавания и сегодня отбывать домой. Она, правда, по противности своей, никогда не брала обратные билеты заранее. Аргументируя тем, что это у вас, людей в погонах, должно быть все четко и по расписанию. А у нас, у журналистов, одна ниточка может потянуть другую и так далее. И никакие мысли о билетах, рейсах, самолетах не должны отвлекать от дела. Нельзя работу журналиста, творческую работу, подчинить графику или расписанию.

Сергея, привыкшего к порядку и четкости исполнения приказа или поручения, это всегда сильно раздражало. Марина могла уехать на три дня, а вернуться через неделю, переполненная впечатлениями. Потом засесть за компьютер и дни и ночи напролет эти впечатления облекать в читаемую форму. Еще и его порой заставляя все это читать. Вместо того чтобы побыть вместе, может, даже поговорить о их общем будущем. Последнее время Сергей все чаще ловил себя на мысли, что эта женщина ему по-настоящему дорога. И он не против даже связать себя с ней более плотными узами. Вот только сказать ей об этом он боялся. Боевой офицер с четырьмя правительственными наградами, полученными в спецоперациях, в любой момент готовый к выполнению опасного или как минимум ответственного задания, не может заставить себя взять и поговорить с любимой женщиной. Это тяготило. Но надо еще выбрать момент. Поймать его. Или ее. Вот сейчас, когда она будет дома? Сама она не позвонила. Телефон у нее не отвечает. Пришел ли сейнер в порт? А вдруг ей очень понравилось и предложили еще какое-нибудь не менее увлекательное путешествие. Естественно, Марина не откажет себе в удовольствии поскитаться еще по морям в компании провонявших рыбой и дешевым табаком мужиков. Это ему она может отказать поехать в круиз по Средиземному или Балтийскому морю. А кучке морских бродяг в замызганных спецовках, предложивших поплыть на ближайший островок в трехстах милях от берега, посмотреть, как рожают детенышей моржихи, Марина не откажет никогда. И после этого она будет долго уверять, что невозможно было не сделать этого, не поплыть, такое можно увидеть раз в жизни. И пропустить такое невозможно. Блин! Когда же она повзрослеет? Когда остепенится? Может, когда сама родит детей? Да, но для этого ей надо выйти замуж. Короче, когда наконец-то мы с ней встретимся, надо делать предложение. Иначе эта женщина так и будет ускользать из рук, как морской песок в набегающей волне. Да и родители уже давно ждут внуков. Отец, кадровый военный, мать, профессор медицины, души не чают в единственном сыне. Все для него. Любая девчонка руками и ногами вцепилась бы в такую партию. Но Марина – это далеко не любая девчонка. Ее таким не возьмешь. Самодостаточный и самостоятельный человек, имеющий на все свою твердую точку зрения, с серьезным багажом жизненного опыта. Такие, как правило, «дрессировке» не поддаются. Приручить ее не просто, но выхода нет. Действовать надо решительно и быстро. Сергей взял сотовый телефон, еще раз набрал номер Марины, послушал длинные гудки и выключил его на словах оператора о недоступности абонента. Встал с решительным видом и со словами: «Что ж, дождемся, когда этот абонент будет в зоне нашей досягаемости», – отправился выполнять свои должностные обязанности.

Звонок из органов всполошил все правление. Сказали, что Москва интересуется, пришел ли сейнер с журналисткой в порт. Притом что пришедшая накануне радиограмма была вполне ожидаема. Вечно у этого Пантелеймоновича что-нибудь случается. Но теперь решили снять журналистку с борта проходящим судном. Радировали об этом на 452, но капитан начал юлить. Правление замерло в страхе.

Шторм не стихал. Это очень сильно осложняло поиски. Весь экипаж стоял по обоим бортам сейнера, напряженно вглядываясь в резвящееся крутой волной море. Заметить в таких условиях плот с борта маленького судна – дело чрезвычайно сложное. Волны еще не перекатывались через палубу, но брызги накрывали всех находящихся на ней плотным серебристым ковром. Только непромокаемые рыбацкие комбинезоны позволяли экипажу держаться. По два человека спускались вниз, покушать горячей пищи, и опять на палубу.

Капитан, пожалуй, первый раз в своей жизни был близок к отчаянию. Возможности сейнера не безграничны. Чтобы охватить больше пространства для поиска, приходилось часто менять курс, идти кругами или зигзагами. Подставляя волнам борта, рисковали перевернуться. Да и люди устали уже. Никто не роптал вслух. Но капитан прекрасно понимал, что не получится продержать весь экипаж на палубе до вечера. А сумерки сегодня начнутся рано. Из-за низко висящих туч даже в обед было темновато. Поверхность моря просматривалась очень плохо.

«Что делать? Спросить по рации в правлении, не подбирал ли плот какой-нибудь из наших сейнеров или других судов. Если подобрали, придется, конечно, сразу объясняться. А вот если девочка еще в море, тогда действия начальства могут быть непредсказуемыми, а последствия очень далеко идущими. Подождем немного. Время еще есть». Но раздумья капитана прервал радист:

– Радиограмма из правления, капитан! Запрашивают координаты. Интересуются, есть ли возможность пересадить журналистку на другой борт. Что отвечать, капитан?

– Телеграфируй, что течение относит на восток, пытаемся определить точные координаты, позже сами выйдем на связь, – не отрывая глаз от бушующего моря, сказал Константин Пантелеймонович.

– Капитан, мы же на запад идем? – возразил радист.

– Делай, что тебе говорят. И помалкивай.

– Но!

– Не нокай! Все равно мне отвечать. С тебя взятки гладки. Делай свое дело, – опять рявкнул капитан.

Радист ушел. Капитан продолжал всматриваться в бушующее море. Плот! Плот! Плот! Где же ты? Долго с правлением юлить не получится. Другие суда запеленгуют. Так много времени не выиграешь. Скорее всего, счет уже идет на минуты.

– Капитан, впереди остров Гремучий. – Слова старпома заставили вздрогнуть.

– Возьми бинокль, глянь, если плота нет на берегу, идем дальше. Его могло вынести только на этот берег. Остров большой, но плот она вряд ли утащила бы вглубь. Если нет на берегу, проходим, – дал указание Пантелеймонович.

– Может, обойдем остров? Мало ли, – попробовал сузить круг поиска старший помощник.

– Вероятность в море на неуправляемом плоту попасть на небольшой остров есть, но она ничтожна. Если нет на берегу, проходим. Нельзя терять ни минуты. Плот явно дрейфовал или дрейфует в этом районе, – был категоричен капитан.

Слова старика про клуб обреченных прозвучали не очень оптимистично. Совсем не весело услышать такое, находясь на затерянном в океане острове в компании странного пожилого человека, к которому по ночам приходят призраки. Хотя Марина толком не уверена была, что это призраки. Все это ей, в конце концов, приснилось. Но тогда откуда старик узнал о ее сне, раз так отреагировал на ее слова? Да и на что обречена? Остаться на этом острове, видеть постоянно такие сны? Но тревога в душе очень быстро замещалась невероятным любопытством, поглощавшим мозг. Марина поняла, что эту тайну она должна раскрыть во что бы то ни стало.

Старик пошел на прогулку, перед тем как начать готовить обед. Марина сидела на диване в большой комнате внизу и переваривала услышанное. Дед обещал, что сегодня прилетит вертолет. Скорее всего прилетит. С одной стороны, ей хотелось как можно быстрее покинуть этот остров и вернуться в цивилизованный мир. С другой, профессиональное любопытство начинало брать верх над обычными человеческими слабостями. Вопрос в том, кто может дать разрешение остаться, если она этого захочет? Кто здесь главный, кто управляет процессом, дед или те, кто прилетит? Да и как объяснить причину, по которой захотелось остаться? А как потом выбраться отсюда? Погода сейчас не очень летная. Может, никто и не прилетит сегодня? Так бы все само собой решилось.

В комнате стало прохладно. Марина пересела в кресло, ближе к камину. Подбросила дров в огонь. Это были специальные брикеты для каминов. Надо же, те, кто снабжает это жилище одинокого отшельника, денег особо не считают. Кто они? Вопросов становилось все больше. Получить ответы на них было все интереснее. Если сейчас улететь в Москву, то каким образом можно разгадать все эти тайны? Если хозяйничают здесь спецслужбы или замешаны любые другие государственные структуры, то это, естественно, тайны за семью печатями. Если какие-то частные структуры, то добыть любую информацию будет не менее сложно. Единственный человек, который может помочь в такой ситуации, – это Сергей. Только вот вопрос в том, захочет ли он? И сможет ли? Ну, во всяком случае, хоть какую-то информацию добыть сможет при желании. Если его, конечно, хорошо попросить. На крайний случай можно поставить ему ультиматум. Хотя какие ультиматумы. Пора бы семью создавать.

Марина вспомнила Сергея не с практической, утилитарной точки зрения, как минуту назад, а с домашней, уютной, такой родной стороны. Сердце защемило. На душе стало так тоскливо. Где он сейчас, чем занимается? Ей так захотелось его заботы, его переживания за нее. Так захотелось его увидеть, услышать голос. Может, действительно пора остановиться, остепениться, начать жизнь обычной замужней женщины? Ну, если Сережа, конечно, возьмет ее в жены. Хотя в этом Марина практически не сомневалась. И тут же поймала себя на мысли, а не слишком ли она самоуверенная. Не слишком ли потребительски и высокомерно относится к любимому мужчине? Эх, был бы с собой телефон. Хотя на этих просторах он был бы бесполезной игрушкой. Но все же капитан приказал оставить его на сейнере. Боялся, наверно, что какая-нибудь шальная волна сотовой связи долетит до острова и расстроит все его планы. Но тут Марину озарила мысль: скорее всего, у старика есть связь с большой землей. Вряд ли пожилого человека одного бросили посреди холодного моря без всякой надежды на помощь в случае каких-либо проблем со здоровьем или других непредвиденных обстоятельств. А так как его покровители люди явно небедные, скорее всего, для связи используется спутниковый телефон. И искать его надо, естественно, в комнате наверху.

Марина вышла на крыльцо. Старика не было видно. Но он мог появиться в любой момент, так как дом стоял в расщелине между двумя невысокими сопками, и остров не просматривался с этого места даже на четверть. Лезть на камни не хотелось. И Марина решила пойти на хитрость – замкнуть дверь изнутри. А когда старик вернется, сослаться на то, что испугалась находиться одна дома.

Перед дверью комнаты старика вновь бешено заколотилось сердце. На этот раз Марина подготовилась. Внутренние двери в доме были стандартные, как ставят в квартирах и офисах. Похожие стояли у них в редакции. Если кто-то забывал или терял ключ или по какой другой причине надо было войти в закрытый кабинет, язычок замка поддевали ножом между дверью и косяком, и он послушно влезал внутрь. И теперь Марина, взяв на кухне большой нож, просунула его в щель.

Замок поддался. Дверь отворилась. Медленно, с осторожность вошла в комнату. Наличие такой хлипкой двери явно не располагало к хранению секретов. Возможно, внутри были какие-то ловушки. Осмотрела потолок и верх стен, видеокамер нигде не видно. Никаких нитей, растяжек тоже нет. В комнате старика было на удивление неуютно. Справа стояла одноместная кровать, какие ставят в многоместных номерах дешевых гостиниц. Она была аккуратно застелена темным одеялом. За ней в углу небольшой комод. Слева почти во всю стену тянулся шкаф, на открытых полках которого стояли несколько книг. Все названия у них были на немецком языке. На некоторых рядом с названием виднелись замысловатые, непонятные знаки. Телефон должен быть или в шкафу, или в комоде. Марина сделала шаг в сторону шкафа. Протянула руку. Постояла мгновение в таком положении. Ничего не происходит. Значит, можно попробовать открыть. Медленно открыла одну дверцу. Тишина. Быстро пробежалась по всем полкам. Ничего интересного. Всякая ерунда. Значит – комод. Марина заведомо оставила его на потом. Комод внешне уже привлекал к себе внимание. А теперь, после обследования шкафа, стало понятно, что если есть в этой комнате что-то интересное, то оно находится в этом комоде. Сверху на нем стояли стаканы. Обычные граненые стаканы с налитой в них прозрачной жидкостью. На каждом сверху лежал засохший кусок черного хлеба. Марина подошла ближе. Бегло пересчитала стаканы – 27. Но они были поделены надвое. Справа стояло 18 стаканов, а слева 9. И на этих девяти, помимо хлеба, были маленькие горящие свечи. Каждая из них была в маленьком подсвечнике, которые втыкают в торт. Только эти были воткнуты в куски черного хлеба. Вот это тайна! Это настоящая тайна! У Марины, что называется, слюнки потекли. Внутри в выдвижных ящиках комода наверняка вместе с телефоном скрывается разгадка этого ритуального построения стаканов. Вероятнее всего, тут тоже понадобится нож, который Марина так и не выпускала из руки. Она решительно сделала шаг в сторону комода. И тут раздалась сирена. На спинке кровати предательски замигал фотоэлемент, направленный в сторону окна. Боже мой! Попасться на такой мякине.

Сирена была негромкой. Ее старик явно не услышал бы. Но у него, вероятнее всего, есть какой-нибудь пейджер, который дублирует это звук. Пришлось быстро ретироваться из комнаты, захлопнув за собой дверь, сбежать вниз, открыть входную дверь и, сев на диван в гостиной, ждать пренеприятнейшего разговора.

Проходя на траверзе остров Гремучий, взглянув на него, капитан на секунду засомневался – может, все-таки осмотреть. Тут и берег есть пологий с подветренной стороны, шлюпка пристать сможет. Так же и плот могло вынести на берег. Но это все потеря времени, в случае если девчонки на острове не окажется. А на берегу ничего и никого не видно. На плоту были сигнальные ракеты. Оказавшись на необитаемом острове, она непрестанно смотрела бы в море. И наверняка, едва завидев нас, сразу бы пустила ракету. Хотя вдруг девочка не разобралась с ракетницей? Вдруг выпустила все ракеты, пока дрейфовала в открытом море? Вдруг вообще лежит без сил или, еще хуже, без сознания, обессилевшая от качки, простуды или голода? Короче, этих «вдруг» может быть бесчисленное множество. А вот как из всего этого множества вариантов выбрать действительно верный? Вот это вот задача.

Сейнер прошел мимо острова. Впереди лежали сотни квадратных километров холодного темного моря. Искать здесь плот на маленьком суденышке равносильно поиску иголки в стоге сена одним человеком. Обычно в таких поисках принимают участие десятки судов, самолетов и вертолетов. Команда начинала ворчать все громче и громче. Экипаж склонялся к тому, что капитану пора уже признать свою ошибку, сообщить в правление, покаяться. Наверняка тогда забили бы тревогу, подключили бы к поискам МЧС, армию и все другие службы. Тем более что судьбой журналистки интересовались уже из Москвы. Если выяснится, что промедление в начале крупномасштабных поисков приведет к ее гибели, то капитан, само собой, пойдет под суд, но и вся остальная команда пойдет туда же как соучастники. Весь экипаж либо участвовал в ее высадке на остров, либо не предотвратил это. Виноваты будут в любом случае: халатность, попустительство, оставление в опасности. Но пока никто не решался в открытую сказать обо всем этом капитану. Пытались воздействовать через старшего помощника. Но пока это не возымело никакого действия. Сейнер шел строго на запад, все дальше удаляясь от района лова.

Прошло несколько минут. Марина сидела неподвижно на диване, положив руки на коленки, сама себе напоминая нашкодившую школьницу начальных классов. Старичок все не появлялся. Неужели у него нет никакого брелока сигнализации? А может, он не услышал сигнала из-за шума ветра и волн? Или в этот момент был на другом конце острова и сейчас шаркающей походкой спешит сюда.

«Интересно, а что он мне сможет предъявить? Устроит мне разнос за любопытство. Или опять загипнотизирует». После этой мысли, несмотря на внутреннюю браваду, холодок предательски пробежал по всему позвоночнику от самого копчика до затылка. А потом и пошевелил корнями волос на макушке.

– Да, старичок явно игрался со мной. Наверняка эти фокусы – это только малюсенькая верхушка того огромного айсберга, который он прячет в себе и, похоже, в том комоде, до которого мне не удалось добраться. Мне обязательно надо докопаться до истины. Я должна узнать все об этом старике. Я должна узнать его тайну, – вслух проговорила Марина.

В этот момент над крышей дома послышался громкий гул, секунду спустя разложившийся на отчетливое лязганье вертолетного винта.

Понятно. Старик увидел приближающийся вертолет и не стал заходить в дом. «Значит, – подумала Марина, – от объяснений с ним я буду избавлена. Хотя. Возможно, если бы разговор состоялся, он бы пролил хоть какой-то свет на стариковские тайны».

Распахнувшаяся входная дверь прервала размышления Марины. Первым вошел старик. За ним четверо крепких мужчин в темно-зеленой камуфлированной форме с автоматами наперевес. На лицах у них были черные пластиковые маски. Таких масок Марина не видела никогда. Обычно силовики пользуются черными вязаными шапками-масками с прорезями для глаз и рта. Бывает, что рот и нос закрыты, а только овальная прорезь на уровне глаз. У этих же пластмассовая маска закрывала все лицо полностью. Несколько круглых и продольных отверстий на уровне щек и бороды обеспечивали вентиляцию. Но при этом не видно было даже глаз. Да, видимо, это действительно какая-то элитная спецслужба. Их одежда и снаряжение явно отличали и выдавали их в этом плане. Одеты они были, что называется, с иголочки: новая выглаженная форма, начищенные до блеска ботинки. Оружие тоже сверкало ухоженностью.

– Собирайтесь! – голос мужчины, сказавшего это, и его манера говорить не многим отличались от лязганья вертолетного винта.

Вероятно, он был старшим в группе. Хотя, на удивление, никаких знаков отличия на их форме не было.

Собирать Марине особенно было нечего. Она молча поднялась в комнату, где ночевала, забрала куртку и спустилась вниз. Там ее ждали трое. Человека, которого Марина посчитала старшим, и старика не было видно.

– Ну что, идем? – с вопросительным видом поглядев на троих сопроводителей, произнесла Марина.

– Ждем указаний, – ответил один из них.

Марина вышла на улицу. Она думала, что старик со старшим вышли из дома, чтобы посекретничать, но, оглядевшись по сторонам, никого не заметила. Не могли же они уйти так далеко, что скрылись из виду только для того, чтобы поговорить. Марина вернулась в дом. В этот момент открылась дверь рядом с кухонной, которую она считала дверью в кладовую. Оттуда вышли старик со старшим. Но до того, как они успели закрыть за собой дверь, Марина заметила, что потолок за дверью уходит вниз. Значит, там была лестница, ведущая в подвал. Разочарованию не было предела. Она все время пыталась проникнуть в комнату к старику, а оказывается, возможно, самое интересное было совсем рядом, здесь. Хотя, может быть, там просто погреб для продуктов и ничего интересного в нем нет. Но этим Марина только успокаивала себя, пытаясь хоть немного сбить пламя своего журналистского любопытства, которое распалялось все больше и больше. Первоначальный план задания редакции мало того что совсем расстроился, теперь само задание стало совершенно неинтересным. Новые обстоятельства так вскружили голову, что многое отошло на второй план. Теперь интересно было разгадать тайну одинокого старика, живущего отшельником на необитаемом острове в Ледовитом океане, которого при этом очень тесно опекает таинственная спецслужба. Только от осознания всего этого масштаба мурашки пробегали по всему телу.

Старик подошел к Марине, несколько секунд просто смотрел ей в глаза. Марину слегка передернуло от его пристального сурового взгляда. Но потом он мягко и вкрадчиво произнес:

– Прощай, деточка.