Глава 4. Тревожная ночь

Хвороста, принесённого мальчишкой, едва хватило доготовить похлёбку. Небольшие куски баранины трактирщик пожарил прямо на углях. Раздав ужин всем находившимся в харчевне, он положил отдельную порцию, как и вчера добавил к ней вино из ящичка и, поставив на медный поднос, направился к двери, ведущей в комнаты. Когда он проходил мимо стола, за которым сидели Дург с рыжим студентом, Дург, выставив руку, остановил трактирщик:

– Миледи говорила, куда держит путь? Если она едет через лес, ей стоило бы присоединиться к нам. Одной соваться в лес смертельно опасно.

– Я не знаю, милорд, куда она едет. Она ничего не говорит. Вообще странно, что знатная дама путешествует одна, даже без служанки. Видимо, она здесь кого—то ждёт, раз отпустила свой экипаж, – и трактирщик, вильнув в сторону от руки Дурга, проскользнул в дверь.

– Загадочная девица, однако, – прочавкал рыжий, обгладывая гнилыми зубами баранью кость, – вообще на людях не появляется. Захочешь за ней проследить, не получится.

В этот момент послышались быстрые удары ног по деревянным ступеням лестницы, и в харчевню буквально вбежал сияющий от счастья трактирщик. Он подошёл к своему шкафчику. Открыл дверцу. На нижней полке стоял пузатый глиняный горшок. Из него он вытащил большое мочёное яблоко. Положил его на блюдце, разрезал на четыре части и порхающей походкой вновь скрылся в проёме двери ведущей вверх.

– Видимо, «старому сундуку улыбнулась новая парчовая вещь» – с невозмутимым видом произнёс рыжий, выковыривая кусок мяса, застрявший между чёрными редкими зубами.

– Эта, как ты говоришь, «парчовая вещь» не только новая, в смысле молодая, но ещё и очень красивая, – загадочно произнёс Дург.

– Вы видели её?

– Да, столкнулся один раз в коридоре.

– И не смогли разговорить?

– Миледи не склонна к общению.

– Почему же? Вон, с трактирщиком она, судя по его сияющей довольной физиономии, весьма не дурно общается.

– «Старому сундуку», опять же, как ты выразился, достаточно одной улыбки такой дамы, чтобы потом неделю сиять от счастья.

– Вы, Дург, прямо разожгли во мне интерес. Надо как—то взглянуть, на эту, по вашему мнению, неземную красавицу.

В харчевне от скопления людей и, хоть слабо горящего, но всё же источника тепла, было более менее комфортно. Но, войдя в свою комнату, Дург сразу продрог. Забрался под одеяло, оставив один нос. Но и нос вскоре стал ледяным. Согреться никак не получалось. Сон не шёл. В коридоре послышались шаги. «Наверное, трактирщик понёс ещё одно одеяло даме, – предположил Дург. – Мне бы тоже не помешало ещё одно».

В районе двери в комнату леди раздался стук, и послышался голос. Но это был не голос трактирщика. Как только голос стих, послышались шаги обратно. Через мгновение раздался стук в дверь. Совсем не было желания вылезать из-под одеяла.

– Кто там? – выкрикнул Дург.

– Откройте, сеньор. Это я, Максимилиан, – Дург впервые услышал имя рыжего студента, которого сразу узнал по голосу. – Не пожалеете, сеньор.

Дургу пришлось покинуть своё относительно тёплое убежище. Но, быстро отодвинув задвижку на двери, он тут же шмыгнул обратно. Рыжий вошёл в комнату, толкнув дверь ногой. В каждой руке у него было по тряпичному свёртку приличного размера. На вид довольно тяжёлые.

– Нате, суньте под одеяло, – чуть ли не скомандовал Максимилиан.

– Что это такое? – с недоверием спросил Дург.

– Это горячие камни. Я нагрел их на углях. Хоть для этого наш очаг сгодился, – с очень серьёзным видом произнёс рыжий.

Дурга даже удивила такая деловитость бесшабашного до сего момента студента. Он взял один свёрток. Даже через тряпку чувствовалось, что он почти раскалён. Вот почему, неся свёртки, Максимилиан спрятал кисти рук поглубже в рукава куртки. Сунув камень по одеяло, Дург сразу почувствовал, как приятное тепло заполняет пространство и разливается по всему телу.

– Спасибо, Максимилиан. Ты настоящий друг, – почти промямлил Дург, поддавшись неге тепла.

– Хочу вам честно признаться, сеньор, что этот камень изначально предназначался не вам. С его помощью я собирался взглянуть на прекрасную, по вашим словам, постоялицу. Я нагрел два камня, больше не нашёл. Один ей, один себе. Поднялся вверх и постучал в дверь. Надо признать, что ответил мне невероятно приятный женский голосок. Но на моё предложение взять камень для согрева этот же голосок послал меня ко всем чертям. Так что, план мой провалился. И чтобы не нести второй камень вниз, они уже прожигали мне руки, я решил сделать доброе дело вам.

– Ну что ж, и на том спасибо. Хотя бы ты честен, рыжий плут, – и оба дружно рассмеялись.

– Неужели она не мёрзнет? Жаба она что ли? – раздосадованно протянул рыжий.

– Тебе придётся поверить мне на слово, Максимилиан. Она действительно красавица, – с этими словами сладкая дрёма заволокла глаза Дурга. Приятное тепло обволакивало всё тело, и он провалился в сон. Рыжий быстро сбегал вниз в общую комнату, забрал своё одеяло и прибежал обратно в комнату Дурга. Закрыв дверь на щеколду, он, обняв камень, завернулся в одеяло и уснул в углу. Своё присутствие в комнате утром он планировал объяснить тем, что Дург, уснув, не смог бы замкнуть комнату изнутри, а это чревато в таких местах.

Дикое ржание лошадей и истошный человеческий вопль из конюшни посреди ночи подняли на ноги весь трактир. Как бы ни хотелось покидать тёплую постель, но Дург вскочил, схватил меч и выбежал на улицу. Трактирщик уже отодвигал засов на воротах сарая для лошадей. Во двор высыпали все постояльцы. Факел в руке трактирщика едва горел от ледяного ветра со стороны леса. Но и в этом тусклом свете вошедшим внутрь удалось разглядеть забившегося в угол, побледневшего и трясущегося от страха крестьянина-сыровара.

– Как ты здесь оказался, и что произошло? – быстро командным голосом выпалил Дург.

– Мы с женой легли спать, – заикаясь, начал рассказывать крестьянин, – обнялись, чтобы согреться. Вскоре она захрапела. А я даже у неё под боком не мог согреться и, услышав, что трактирщик ещё не спит, попросил его закрыть меня в сарае с лошадьми. Тут, опустив обеих кобыл на пол, я прекрасно устроился между ними, согрелся и сладко уснул. Но сон мой продолжался не долго. Посреди ночи лошади вдруг вскочили на ноги, стали ржать, как оголтелые, и на дыбы становиться. Чуть не затоптали меня сонного. Я попытался их успокоить, как вдруг слышу удар в дверь, за ним ещё. Трактирщик, думаю, выгнать меня решил что ли. Подхожу к воротам, темень непроглядная. Смотрю в щель между досок, а там глаз красный на меня смотрит, злющий. Урчание слышу утробное, и вонь ужасная. Я сначала аж дар речи потерял, звука издать не мог от страха. А потом как заору. Хорошо, что вы быстро прибежали. А то, если бы и не загрыз, то я бы от страха помер здесь.

Дург оглядел всех собравшихся.

– Кто пойдёт в первый караул? Лошадей охранять надо. А то велика вероятность, что придётся пешком в дорогу выступать. Заодно опробуем схему караулов. В лесу ночи будут ещё тревожнее. Может, вообще спать не придётся.

– Кто это был? – почти одновременно спросили все присутствующие.

– Затрудняюсь ответить, – задумчиво протянул Дург, – вероятно, те, кто оставил следы на берегу лесного ручья. Может, призраки животных, может, оборотней. Они, наверное, тоже когда—то умирают. Но это ещё более худший вариант.

Первыми дежурить вызвались два солдата, молодой и ветеран. Дург с рыжим должны были сменить их через два часа. Сарай закрыли на замок. А часовые сидели в предбаннике трактира, поглядывая в лючок входной двери.

Остаток ночи прошёл спокойно. Лошади в сарае не спали, громко фыркали, но на ржание не переходили и копытами не били. Когда хоть немного рассвело, Дург подошёл к воротам сарая. Следы у ворот были с человеческую ладонь. Отпечатки длинных когтей глубоко уходили в утоптанную землю. Очень крупная собака или волк. На воротах когти оставили полосы с разлохмаченными в щепку краями. На грубо тесаном засове Дург заметил клочок шерсти. Взял в руку. Шерсть была выдрана с кусочком кожи, что очень редко бывает с животными. И только поднеся к носу – всё понял. Неприятный трупный запах заставил сморщиться. Кожа поэтому так легко вырвалась – зверь был мёртв, пребывая в процессе разложения. Но при этом он напал на постоялый двор. Интересно, насколько глубоко в лес осмеливаются проникать эти чудовища. Вероятно, это разведчики из Долины блаженных. Этот и многие другие ответы на вопросы и предстоит узнать в это утро.

Глава 5. Встреча с прокажённым

Дург открыл сарай заранее взятым у трактирщика ключом. Вывел лошадь, закрепил седло. Сделал два круга верхом по двору. Удостоверившись, что лошадь ведёт себя спокойно и размяла ноги, кивнул рыжему открыть ворота. Пустив коня в лёгкий аллюр, внимательно осмотрелся по сторонам, вынув, на всякий случай, меч из ножен.

До окраины деревни доехал спокойно. Спешился, завёл коня в кустарник и стал ждать там, всматриваясь в деревенские домики, стоящие ближе к лесу.

Вот от них отделилась невысокая тёмная фигура с корзиной в руках. По походке и силуэту – это была женщина. С четверть мили она шла по открытой местности. Потом дорога пошла через кустарник. Когда она поравнялась с Дургом, он привязал лошадь и стал тихо пробираться за ней. Услышав тихие голоса, остановился. В тусклом утреннем свете проглядывались две фигуры, женская, стоящая к нему спиной, и мужская, в длинном балахоне и посохом в левой руке. Его лицо было закрыто маской, свисающей с верхнего края капюшона. Понять, что это мужчина, можно было только по более высокому росту и коренастой фигуре. Хотя силуэт, насколько позволял рассмотреть издали балахон, выдавал физическую немощь этого человека. Дург понимал, что, если он начнёт пробираться через кусты ближе к этой парочке, его обязательно выдадут хруст и шевеление веток. Поэтому он резко вышел из кустов, молниеносно преодолел расстояние, отделяющее его от пары и, остановившись в десяти футах от них, заговорил.

– Доброе утро!

От неожиданности женщина вскрикнула, а мужчина выставил вперёд посох.

– Не подходи, иначе худо будет!

– Опусти свою палку. Неужели ты, несчастный, думаешь, что она убережёт тебя от моего меча, которым я прекрасно владею. Давай не будем это проверять, – спокойно и уверенно сказал Дург, даже не вынимая меч из ножен.

– Не убивайте его, прошу вас, господин. Он и так несчастен. И меня тоже. Мы ведь не сделали вам ничего плохого, – взмолилась женщина.

– Если бы я хотел вас убить, вы бы уже не разговаривали со мной. Если вы заметили, я даже не доставал свой меч из ножен. Как зовут тебя, несчастный? – повелительным тоном спросил Дург.

– Гийом, – виновато, затихающим голосом ответил прокажённый, опуская посох.

– Мне надо поговорить с тобой, Гийом. А вот супруга твоя пусть возвращается в деревню, – скомандовал Дург.

Женщина спешно переложила содержимое своей корзины в котомку прокажённого и, не сказав ни слова, быстро засеменила по дороге.

– Сегодня ночью на конюшню трактира напало неведомое животное. Скажи мне, Гийом, когда ты шёл по лесу сюда, не видел ли ты чего странного или слышал, чего раньше не было? Вчера мальчик, собирающий дрова в лесу, видел следы зверей. Сегодня ночью следы лап были на постоялом дворе, а когтей – на воротах сарая. А ты лучше меня знаешь, что сейчас в этом лесу нет животных, – говоря это, Дург пристально всматривался в груботканую сетчатую маску, скрывавшую лицо собеседника.

– Я ничего не видел и не слышал, – бегло проговорил тот.

– Послушай, тебе грозит большая опасность. Всем вам грозит опасность. Похоже, это первые разведчики из Долины блаженных. И уже кое—кто исчез в Лесу мертвецов. Причём, этот кое-кто из мертвецов, – настаивал Дург.

– Мы не мёртвые! – с лёгкой дерзостью парировал прокажённый.

– Тем более! Зато они мёртвые. Эти огромные волки или псы – мертвы. Но они материальны. Их когти и клыки реальны. И, раз они пришли за лошадьми, значит, они питаются не только мертвечиной. А значит, вам грозит ещё большая опасность. Сегодня я в составе небольшой группы людей выезжаю через лес к королю. Я прекрасно понимаю, что нам тоже грозит множество опасностей. И хотел бы попросить твоей помощи, как проводника. Ты берёшь немного уксуса и соли, так как немощь не позволяет тебе много унести. Да и жена твоя не в состоянии часто покупать столь дорогие продукты. Я возьму в трактире ещё пять раз по столько. Ты вместе с нами дойдёшь до своего жилища. Звери рыщут здесь, по опушке леса. Я знаю, как от них защититься. Пойдя в одиночку, ты можешь не вернуться. А с запасом соли и уксуса тебе пока не будет надобности ходить сюда, подвергать себя опасности. За это время может решиться проблема с пришельцами, – Дург был очень убедителен в своей речи.

– Не стоит вам соваться в лес, – тихо произнёс Гийом.

– Это почему?

– Вы живые, от вас пахнет жизнью.

– Но ты тоже живой.

– Мы живые мертвецы. От нас воняет смертью. Поэтому мы в этом лесу свои. Нас мёртвые не трогают. Нам не надо будет никуда идти. Мы уже на месте. Наши умершие остаются с нами и помогают нам, приводят к нам гостей. А зверьё в лесу есть. Если вы сунетесь туда, то обязательно с ними встретитесь.

– Ты видел их?

– Это не те звери, про которых говорил ты, – лесной гость говорил неохотно. Дург не понял, про каких он говорил зверей. Но не стал развивать эту тему.

– Зачем вам уксус и соль? Вы пытаетесь лечиться ими?

– Нет, мы солим и маринуем гостей. Так они не сильно воняют и приятнее на вкус.

– Ты шутишь? Вы что, едите мертвечину? – Дург с содроганием представил себе эту картину. Хотя во время затяжных войн и неурожаев случаи каннибализма были не редки и среди здоровых людей.

– А ты можешь предложить нам другую пищу? – прервал размышления Дурга прокажённый. – В этом лесу, кроме мертвецов, нам больше нечего есть. Призраками сыт не будешь.

– Почему в лесу и материальные, и бестелесные мертвецы? – спросил Дург собеседника.

– Этот порядок установили верховные повелители нижнего мира. В Урочище бестелесных мертвецов собираются души тех, кто не был похоронен в земле: сгоревших в огне, утонувших и съеденных рыбами и крабами, солдаты на полях боёв, растасканные стервятниками и псами, казнённые, тела которых оставляли на корм воронью. Исключение составляет только Долина юных дев. Там бродят призраки женщин, нетронутых при жизни. Их тела не сохраняют, чтобы над ними не надругались в потустороннем мире. Только в этой долине и в Ущелье добрых призраков вам ничего не угрожает. Там покоятся души праведников.

– А как же вы?

– Пещеру прокажённых вам тоже лучше обходить стороной. Если уж люди привыкли есть мертвечину, откажутся ли они от возможности полакомиться живой плотью?

– Чем опасны бестелесные мертвецы?

– Смотря кто. Висельники бросаются на людей и высасывают весь воздух из лёгких. Обезглавленные отрывают головы. Сожжённые, заключая в своих объятиях, – испепеляют. Все бестелесные хотят приобрести тело.

– Но ведь они без тела, как они это делают?

– Этим их наделила ведьма. Здесь в мире живых они бессильны. Только она может творить здесь, что хочет. Они нет. Но там, в Урочище, они могут всё. Пока повелители не решат их судьбу, и они не уйдут в другие миры. Поэтому ночами из Урочища идёт могильный холод. Это концентрация людских пороков: злобы, ненависти, зависти. Дольше всех в теле остаются те, кто при жизни погряз в этом. Они были погребены, и лес забрал их. Теперь они скитальцы. У скитальцев есть возможность осознать свои грехи, покаяться в них. И, если им повезёт, в них ударит молния, и они сгорят. Или, на худой конец, попадут к нам и таким образом лишатся тела. Тогда они уйдут в Ущелье добрых призраков. А мы, похоже, так и будем жить на стыке этих двух миров, – прокажённый замолчал. Даже через его маску чувствовалось глубокое горестное раздумье.

– Где обитает ведьма? – спросил Дург, прерывая тягостное молчание.

– В древнем разрушенном городе Гельтербанг, на восточной границе Долины смерти, во дворце тогдашнего правителя. Туда вообще не советую вам соваться. Ведьма злая на всё человечество. Правда, случайно туда не попадёшь. Город находится глубоко в лесу, вдали от хоженых дорог. А идти туда специально – самоубийство.

– Ты сможешь провести меня к ней? А наш отряд через лес?