– Платье будет готово завтра к обеду, мой господин, – поклонившись, обнадежил портной. – Приходите на примерку – подошьем, прогладим… Милости прошу! Да, цвет… Яркоголубой и красный, както слишком уж пофранцузски – кричаще… Наверное, как и у вас в Бранденбурге! И всетаки, осмелюсь дать совет – обратите внимание на эту темносинюю тафту, а вот эту, оранжевую, мы пустим на вставки и, пожалуй, добавим немного серебряной нити… И серая шляпа с фазаньим пером! Да, и перчатки, перчатки, мой господин. Получится очень красиво и элегантно!

Ушлый портной Якоб Флейш не обманул, именно так – красиво, элегантно и, вместе с тем сдержанно – и стал выглядеть Никита Петрович, облачившись в новый костюм. Ослепительно белая, торчащая снизу, сорочка, короткий синий камзол, с оранжевыми вставками и серебряной нитью, широкие штанырендгравы, оранжевые ленты, серая шляпа с синеватым фазаньим пером, серые перчатки и такого же цвета чулки… Добавить к этому длинную тщательно завитую шевелюру и выбритое лицо – да прям завидный жених! Встречные женщины заинтересованно оборачивались, и не только служанки.

Теперь можно было идти на небольшой частный прием, называемый ассамблеей, кою устраивала некая маркиза, муж которой вращался при королевском дворе. То ли он был хранитель королевской подушки, то ли подаватель королевского кофе… В общем, должность завидная, раз уж господин маркиз мог запросто общаться с самим королем! Его величество Фредерик Датский вовсе не был кичливым занудой и любил поболтать по душам.

Что же касается маркизы… Звали ее ДагмараФедерика Линнстад (для друзей просто – Рика), и по российским меркам сия важная дама считалась бы редкостною уродкой. Бледная, с болезненной худобой и какимто детским кукольным личиком, маркиза относилась к тому типу женщин, фавориток королей, что в последнее время пришли на смену пышным рубенсовским дивам. Как сказал както один из королевских советников – оставим пышные формы кухаркам! Несмотря на то, что была уже немолода – тридцать три года – Федерика пользовалась большим успехом у мужчин и не раз наставляла мужу рога. Однако же следует отметить, что и сам маркиз, будучи старше супруги на двадцать семь лет, тоже не отличался верностью, так что оба друг друга стоили. И это – несмотря на лютеранскую веру. Впрочем, не такую уж и строгую, как, к примеру, последователи «женевского папы» Жана Кальвина – пуритане, гугеноты и прочие…

Именно там, на ассамблеях у маркизы Федерики, Никита Петрович узнавал все последние новости из мира высокой политики, кои с оказией и передавал в Россию, ближнему государеву дьяку и ливонскому наместнику Афанасию Лаврентьевичу ОрдинНащокину, старому своему наставнику в шпионских делах.

Семейство Линнстад – сама маркиза, ее муж и три дочери в возрасте от восьми до тринадцати лет – занимало шикарный особняк неподалеку от Ратушной площади. Особняк, а не какойнибудь там доходный дом! Сад, ажурная металлическая решетка, три этажа, обширные крылья и флигель! И целое сонмище слуг. Бутурлин даже представить себе не мог, сколько стоил такой вот домик! Целое состояние… и даже не одно. Злые языки поговаривали, что дед нынешнего маркиза был простолюдином, ставшим очень богатым купцом и просто купившим дворянский титул, как было принято в те времена. Приглашаемых на ассамблеи гостей эта давняя история не занимала, а если кто ее и вспоминал – то исключительно из зависти. Встречаются же такие люди, если комуто хорошо, им обязательно плохо! Одно слово – сволочи.

Отпустив наемный экипаж – не пешком же было идти – Никита Петрович появился в особняке во всем своем новоявленном блеске!

– Херр риттер ван Хеллен! – громко представил дворецкий, толстый и важный, словно министр двора.

Риттер, он же – шевалье или кабальеро. Примерно такой же титул имел род Бутурлиных и у себя дома.

– Рад приветствовать! Целую ручки! – непростое искусство европейского политеса Никита Петрович освоил еще в бытность свою в Ниене, благодаря некому сеньору Жоакину Рибейрушу, бывшему португальскому пирату, открывшему школу танцев и хороших манер и фехтовальную школу. Бутурлин посещал обе и, надо сказать, не зря! Жаль Рибейруша, мир его праху…

– О, Николаус! Как же я рада! – чуть приподнявшись с резного полукреслица, хозяйка бала протянула руку для поцелуя. – Как славно, что ты нас не забыл! Слышала, слышала про твои подвиги… Весь город гудит! Так им и надо, этим поганым шведам! Отольется им наш забранный Зунд кошкиными слезками.

В голубом муаровом платье с открытым кружевным декольте и брильянтовым колье на тонкое шейке, маркиза выглядела просто очаровательно и очень юно, несмотря на свой, далеко не юный уже, возраст.

– Ах, моя прекрасная госпожа, как же вы прелестны! – поцеловав ручку, не преминул заметить Никита.

Бравый капитан нынче казался заправским щеголем – и это оценили все, даже старый маркиз – супруг хозяйки.

– Ххарошая курточка! – маркиз чуть заикался, и выглядел весьма старомодно: такой вот костюмчик с разрезными буфами и большим жабо носили лет тридцать, а то и все пятьдесят назад – еще до войны! И это – столь важный чин королевской свиты! Впрочем, герр Линнстад всегда считался несколько чудаковатым, что отнюдь не мешало ему пользоваться успехом у молодящихся дам – при дворе славного короля Фредерика было полнымполно увядающих тридцатилетних красоток.

– Да уж, хороша, – поздоровавшись с маркизом, Бутурлин невозмутимо улыбнулся и немного приврал: – Отдал за все полдюжины далеров! И еще далер – за шляпу.

– Неужто полдюжины? Ого! Как хорошая корова!

– Ах, милый Николаус! – тут же налетели и дамы. – Расскажите нам о вашем трофее, о битве! Весь порт видел пригнанный вами корабль.

– Битва была кровавой, – сурово потупился капитан. – Настолько кровавой, что боюсь и рассказывать…

– Ну, пожааауйста, господин Хеллен! Ну, хотя бы немножко, хоть чутьчуть!

– Нуу… разве что за обедом… Пожалуй… После чарки доброго рома! Надеюсь, у вас есть ром, господин маркиз?

– У меня все есть! – хозяин приосанился. – Даже такая вот ккрасотка супруга.

– О, ваша супруга обворожительна, господин маркиз! Что будем сегодня танцевать? Надеюсь, чтонибудь французское.

– Ах, друг мой! Любите вы эти новвомодные танцы!

– И прекрасно их танцует! – засмеялась Федерика. – Нет, в самом деле! На вас уже очередь, господин капитан.

– Так что ж!

– Ну, пока все собираются… Мы, ппожалуй, по чарочке. А? Как вы на это смотрите, господин Хеллен?

– С большим удовольствием, дорогой маркиз!

– Тогда прошу за мной. Федерика, ты принимай гостей, а мы пока… мы быстро.

Шустрый старик был не дурак выпить, и тягаться с ним в этом мог только капитан Хеллен и больше никто, не считая, разве что, шкиперов рыбацких шнеков, вряд ли принятых в обществе.

– Давайте, давайте, господин Хеллен, – маркиз азартно потирал руки. – Только с вами я и могу выпить, как следует. Вот, налево сейчас… Этот вот кулуар… Садитесь вот за этот столик, прямо на креслице. Сейчас я вас коечем угощу! Кнут, эй, Кнут… Неси давай же!

Старый вышколенный слуга в зеленом камзоле принес на подносе графин тонкого синего стекла и такие же бокалы.

– Очень красивая посуда, господин маркиз! – тотчас же похвалил Бутурлин. – И верно, не из дешевых!

– Да черт с ней, с посудой. – Отпустив слугу, хозяин дома лично налил напиток.

Сильно пахнуло яблоками. Неужели – обычный сидр? Да нет, непохоже…

– Ну, за ваш трофей, друг мой! Славное судно!

– Благодарю. Ммм! Ухх! Что это за чудо, любезнейший господин маркиз?

– Французский яблочный шнапс! Называется – кальвадос! – с гордостью похвалился герр Линнстад. – Личный подарок Его величества! А ему прислал юный французский король Людовик.

– Очень забористо. Очень! – Никита Петрович передернул плечами. – Напиток для настоящих мужчин!

– Вот, и я так же думаю. Ну, еще по одной и – к гостям…

– Ах, господин маркиз! Какой же вы все же важный человек. Короли делают вам подарки!

Старый маркиз был не чужд самой грубой лести, и Бутурлин это хорошо знал, хоть и провел в Дании всегото семь месяцев.

– Да, да, короли… – маркиз снова налил.

Выпили.

– И что там, при дворе? О чем говорят? – как бы между прочим, осведомился Никита Петрович.

Хитрый Бутурлин регулярно навещал сей уютный особнячок не только ради прелестей красотки маркизы, но и для таких вот приватных бесед. И это последнее было куда как важнее! Хотя и маркиза тоже коечто могла…

– Да разное болтают… – старик потянулся к кувшину. – Ну… еще по одной?

– С удовольствием, господин маркиз! Говорят, недавно вернулся посол из Стокгольма… Как там шведы?

– Готовят войну! Сволочи, что и говорить. Наш славный король им не верит!

– И правильно делает. А что посол?

– Граф Никвиг… Ты, верно, его знаешь… хотя… С ними, кстати, приехал один разобиженный швед из Африки.

– Откуда? – изумился Бутурлин.

– У шведов там фактории на Золотом берегу, – маркиз презрительно скривил губы. – Особых доходов пака не приносят, разве что в будущем. Но – интригуют! Одного торгаша турнули из Африканской компании. Он обиделся и с графом Никвигом сбежал к нам в Копенгаген! Думает здесь чтото организовать. Наивный. Как будто у нас своих людей нету!

– Да уж, странный тип! Что ж, обиженных много. А как его зовут?

– А черт его… Кажется, Карлофф… Ну да, ну да – Хенрик Карлофф. Бывший управляющий Шведской Африканской компании, директор и губернатор, ныне же – просто обиженный беглец. Он и семью привез в Копенгаген.

Имя беглеца – Хенрик Карлофф – почемуто не выходило из головы Бутурлина на протяжении всего бала, затянувшегося до самого позднего вечера, так что многие гости предпочли здесь же и заночевать, а не ссориться с ночной стражей, на ночь перекрывавшей рогатками главные улицы столицы.

Остался на ночлег и Никита Петрович, его покой в гостевой спальне скрасила одна смазливенькая служанка, правда, и та не пробыла до утра. Утром же Бутурлин в числе прочих гостей покинул гостеприимный особняк в наемной карете, которую отпустил на Королевской площади. Хотелось пройтись по рынку, послушать сплетни…

Народу уже собралось много, и торговцев, и покупателей.

– Господин, господин, купите рыбу! Эвон какая! Прикажете служанке пожарить – пальчики оближете!

– Господин, есть хорошие табакерки! Серебряные и даже золотые! Не изволите ли взглянуть?

– Вода! Вода! Кому воды? Чистая, свежая…

– Булочки! Свежие булочки!

– А вот зелень! Только что с грядки. Господин, не проходите мимо! Свежая зелень от Петеразеленщика! Дешевле не найдете!

Наклонившись над своей тележкой, торговец – длинный сухопарый тип в шляпе с обвисшими полями – схватил проходившего мимо Бутурлина за плащ!

Каков наглец? Навязчивый, однако… зеленщик Петер… Не о нем ли говорила распутная подружка Кристина? Ну, да – именно здесь он торговать и должен!

– Возьмите укроп, господин! – длинный, с горбинкою, нос, седоватая щетина на подбородке… Улыбка слегка простоватая, но взгляд внимательный, цепкий…

– Имею к вам слово, господин, – зыркнув по сторонам, шепнул зеленщик. И тут же повысил голос:

– Купите еще и петрушку, господин! Не пожалеете, клянусь. Вон, с того краю смотрите… Прошу!

– А, пожалуй, возьму… Недорого, говоришь?

– Всего скиллинг – пучок!

Бутурлин обошел тележку… На него, правда, косились – что это такой франт здесь делает? Такой мог послать на рынок слугу. Впрочем, и среди знатных господ разные люди встречаются – некоторые не доверяют никому даже в таком вот мелком деле.

– Поклон от Криси… – торговец снова понизил голос. – Она мне вас показала. За вами следят, господин!

– Следят?!

– Одноглазый тип в черном плаще тащится за вами через всю площадь! Сейчас поотстал, делает вид, будто приценивается к рыбе! Прошу, не оборачивайтесь, мой господин!

– Так, может, он и впрямь пришел за рыбой? – пожал плечами Никита Петрович. Оборачиваться он вовсе не собирался – слишком уж явно. Вдруг, да и в самом деле – следит?

– Может, и за рыбой, – Петер сверкнул глазами. – А, может – и нет… Вот что, господин. Если он и дальше пойдет за вами – я закричу про лук!

– Хорошо. Понял. Спасибо тебе!

– Не за что, господин. Друзья Криси – мои друзья.

Крися… хм…

Отрывисто кивнув, Бутурлин поправил шляпу и быстро пошел вдоль торговых рядков, направляясь к расположенной на углу таверне…

– Луук! Луук! – чуть погодя громко закричал зеленщик. – Самый лучший лук – у старого Петера!