Цитаты из книги «Котлован»

Еще ранее отлета грачей Елисей видел исчезновение ласточек, и тогда он хотел было стать легким, малосознательным телом птицы, но теперь он уже не думал, чтобы обратиться в грача, потому что думать не мог. Он жил и глядел глазами лишь оттого, что имел документы середняка, и его сердце билось по закону.

– Так уж надо, – отвечал Чиклин. – Все мертвые – это люди особенные. – Важные какие! – удивлялась Настя. – Отчего ж тогда все живут! Лучше б умерли и стали важными! – Живут для того, чтоб буржуев не было, – сказал Чиклин и положил последний гроб на телегу. На телеге сидели двое – Вощев и ушедший когда-то с Елисеем подкулацкий мужик.

Прушевский ожидал Пашкина вблизи здания для немедленной передачи распоряжения на работы. Пашкин же, пока шел по вестибюлю, обдумал увеличить котлован не вчетверо, а в шесть раз, дабы угодить наверняка и забежать вперед главной линии, чтобы впоследствии радостно встретить ее на чистом месте, – и тогда линия увидит его, и он запечатлеется в ней вечной точкой.

Но Пашкин постоянно думал светлые думы, и он доложил главному в городе, что масштаб дома узок, ибо социалистические женщины будут исполнены свежести и полнокровия и вся поверхность земли покроется семенящим детством; неужели же детям придется жить снаружи, среди неорганизованной погоды?

Зафиксируй, товарищ Пашкин, Настю – это ж наш будущий радостный предмет! Пашкин вынул записную книжку и поставил в ней точку; уже много точек было изображено в книжке Пашкина, и каждая точка знаменовала какое-либо внимание к массам.

Мы ихнюю отсталость сразу в активность вышибем.

Социализм обойдется и без вас, а вы без него проживете зря и помрет

Жачев, уравновесив движение, успел сообщить с линии полета свои слова: «За что, Никит? Я хотел, чтоб он первый разряд пенсии получил!» – и раздробил повозку между телом и землей благодаря падению.

– Я сегодня в соцстрах пойду становиться на пенсию, – сообщил Козлов. – Хочу за всем следить против социального вреда и мелкобуржуазного бунта. – Рабочий класс – не царь, – сказал Чиклин, – он бунтов не боится.

Сегодня он проснулся после полуночи и до утра внимательно томился о том, что главное организационное строительство идет помимо его участия, а он действует лишь в овраге, но не в гигантском руководящем масштабе. К утру Козлов