Цитаты из книги «Котлован»

вы чтите своего ребенка, – сказал Вощев, – когда вы умрете, то он будет.

Если вам нечем спокойно существовать, вы бы почитали своего ребенка – вам лучше буде

– Отчего вы не чувствуете сущности? – спросил Вощев, обратясь в окно. – У вас ребенок живет, а вы ругаетесь – он же весь свет родился окончить.

для сна нужен был покой ума, доверчивость его к жизни, прощение прожитого горя, а Вощев лежал в сухом напряжении сознательности и не знал – полезен ли он в мире или все без него благополучно обойдется?

Дальше город прекращался – там была лишь пивная для отходников и низкооплачиваемых категорий, стоявшая, как учреждение, без всякого двора, а за пивной возвышался глиняный бугор, и старое дерево росло на нем одно среди светлой погоды.

В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда.

– А истина полагается пролетариату? – спросил Вощев. – Пролетариату полагается движение, – произнес активист, – а что навстречу попадается, то все его: будь там истина, будь кулацкая награбленная кофта – все пойдут в организованный котел, ты ничего не узнаешь[7].

– Нам, товарищ Чиклин, неизвестно, мы сами живем нечаянно. – Нечаянно! – произнес Чиклин и сделал мужику удар в лицо, чтоб он стал жить сознательно.

День был мутный, неопределенный, будто время не продолжалось дальше – в такие дни дремлют растения и животные, а люди поминают родителей

Чтобы не думать дальше, мужик ложился вниз и как можно скорее плакал льющимися неотложными слезами. – Будет тебе сокрушаться-то, мещанин! – останавливал его Сафронов. – Ведь здесь ребенок теперь живет, иль ты не знаешь, что скорбь у нас должна быть аннулирована!