Казарма Центра подготовки была обычной: железные кровати, шкафчики, запах краски, пота и дешёвого мыла. Окна выходили на лес обширного антенного комплекса, огороженного забором в колючке и сторожевыми вышками. «И тут тюрьма», -- горько усмехнулся Рут, вспомнив камеры криоцентра.
Только он закинул рюкзак на свободную койку, как в дверях появился человек в сером костюме. Слишком импозантный, чтобы быть военным, и слишком серый, чтобы быть врачом.
– Господин Рут, – вежливо уточнил он. – Можно на пару слов?
Сержант, увидев его, скомандовал остальным на выход и вышел сам. Рут понял, что разговор не для чужих ушей.
– Я представляю структуру, – начал Серый, – которая обеспечивает связь между вашими договорами и тем, что у нас принято называть реальностью. Не медицина, не армия, не наука и не бизнес. Нечто промежуточное.
Он включил планшет. На экране — знакомая криокамера. Та самая. Месс внутри, неподвижная, как всё последнее время. Только вокруг не полумрак реанимации, а бледный свет хранилища. Человек в биокостюме проверяя показания приборов, обернулся на камеру и небрежно махнул рукой.
– Это не запись, – сказал Серый. – Прямой эфир. Запомните: пока вы нам интересны, она в безопасности. Финансирование идёт, оборудование обслуживается. Но у денег есть одно свойство: их источнику всё время надо объяснять, на что их тратят.
Он говорил ровно, без нажима. Как менеджер среднего звена, объясняющий регламент новичку.
– Нам нужен человек на другой стороне, который понимает ценность информации, – продолжил он. – Не тот, кто тупо выполняет приказы, а тот, кто умеет вовремя сообщить то, о чём не догадались спросить. Мы дадим вам защищённый канал связи. В обход официальных отчётов. Вы даёте нам первым информацию по планете. Взамен у вашей невесты появляется неоспоримый повод не оказаться вычеркнутой при ближайшей корректировке бюджета.
Рут посмотрел на планшет, потом на человека в сером.
– Если я откажусь? – спросил он.
– Тогда останетесь в рамках уже подписанных бумаг, – пожал плечами тот. – Фонд, комитет, программа. Всё честно. Но, откровенно говоря, личная заинтересованность нашей структуры повышает, скажем так, устойчивость ситуации. Без неё любая криокамера — просто дорогой холодильник с выключателем. И мы не подпустим к нему никого.
Он сделал паузу.
– Не хочу, чтобы вы думали, что это шантаж, – спокойно добавил Серый. – Это просто стыковка интересов. Вам нужно, чтобы Месс не списали как лишнюю статью расходов. Нам – чтобы оттуда, куда вы попадёте, первым делом и именно к нам пришёл не красивый отчёт с массой воды и недосказанностью, а реальная картина.
Рут хотел было послать его. Хотел бы сказать, что ему хватит и тех договорённостей, что уже есть. Но он слишком хорошо знал, как работает система, когда интерес пропадает или, наоборот, становится излишне повышенным.
– Ладно, – сказал он наконец. – Что именно вам нужно и сколько свободы у меня будет?
– Нам нужен живой отчёт с той стороны, – ответил Серый. – О пригодности планеты, инфраструктуре, рисках. Без героических прикрас. Свобода у вас будет ровно столько, насколько вы будете полезны. Ваша ценность – ваша защита. Для вас и… – он кивнул на планшет, – для неё тоже.
Он выключил экран.
– Мы не будем вас ломать, – добавил он. – Вы и так добровольный подопытный кролик. Поэтому я пришёл без намерения давить, просто с отличным предложением. Подумайте. Но долго не тяните.
Серый вдруг чертыхнулся и тихо пробормотал: "Всё равно выглядит как давление, простите. Профдеформация."
Он положил на койку визитку, на которой были лишь цифры телефонного номера и направился к двери.
Когда он вышёл, по казарме прошёлся зловещий сквозняк. Рут сел на койку и подумал, что в последние месяцы ни разу не стоял перед выбором «хорошо – плохо». Только варианты «плохо – и ещё хуже».
Утром Рут вызвонил Серого и тот удивительно скоро явился, будто ждал звонка за дверью.
– Согласен на ваш канал, – сказал Рут. – Взамен мне нужен постоянный отчёт по Месс. Без купюр. И чтобы любой обрыв связи по техническим причинам не стал поводом пересматривать её финансирование.
Серый чуть улыбнулся.
– Договорились, – ответил он. – Нам согласиться будет дешевле, чем получить информацию поздно.
Они пожали друг другу руки. Скрепляя приговор с неопределённой отсрочкой.
Два месяца подготовки утонули в рутине. Тренажёры перегрузок, симуляторы нештатных ситуаций, психологи, которым положено раз в неделю спрашивать: «Как вы себя чувствуете?».
Рут чувствовал себя как человек, который уже потерял всё, что имел, а теперь его самого тщательно упаковывают перед отправкой. Но психологи слышали от него то, что позволяло ставить в отчётах приветливые «галочки», а не тревожные «минусы».
Из криоцентра приходили сухие сообщения: «параметры пациентки Стюарт стабильны». Эти слова стали для него чем‑то вроде мантры. Пока смс повторялись без изменений, можно было надеяться, что Серый держит слово.
В день прыжка он сидел в кабине телепорта и не чувствовал себя ни героем, ни первопроходцем. Скорее — дорогой деталью сложного механизма. Операторы готовились к последнему отсчёту, индикаторы загорались в нужном порядке. Всё буднично. Любая авария начинается так же.
Где‑то далеко, за бетонными стенами в луже жидкого азота лежала капсула с Месс. Судьба, с ведомой только ей целью, надежно разделяла их, чтобы, возможно, когда-нибудь потом, они согласились с тем, что всё, что ни делается – делается к лучшему. Пока же все основания так полагать неуверенно балансировали на стопке бумаг с подписями, готовой разлететься от лёгкого ветерка.
– Пять… четыре… три… – отсчитывал механический голос.
Рут подумал, что вся эта история, если выкинуть из неё красивые слова, сводится к простой фразе: «Я не отпущу тебя, потому что не хочу». Звучало по‑детски. Но, чёрт возьми, это было единственное честное объяснение.
– Ноль.
Мир вокруг схлопнулся и пропал. Рут рассеялся мельчайшей пылью элементарных частиц, чтобы в тот же момент, словно Феникс, возродиться в другой звездной системе.
Деукс, в тысячный раз за десятилетия, проведя проверку систем корабля, вернулся к анализу шахматных партий между суперкомпьютерами и гроссмейстерами. В очередной раз убедившись, что 64 черно-белые клетки слишком тесны для машинного интеллекта он переключился на игру в го, но и там не нашел пути к победе над программой. Уделив некоторое время очередной симфонии, которой до идеальности не хватало пары штрихов, он сосредоточился на пятидесятом томе эпохального романа, раскрывающего все тайны мироздания. Бортовой компьютер уже давно отказывал Деуксу в памяти, переполненной всевозможными творческими порывами астролетчика. Комиксы, игры, музыка, картины, философские труды, вечные двигатели и рецепты молекулярной кухни; разбор и критика величайших произведений лучших умов человечества, прорывные технологии, истинная природа Бога и Вселенной – вся эта каша уже не умещалась в горшке и комп потихоньку отправлял в небытие наиболее ранние откровения, которые критично противоречили недавним или существенно уступали им в изобразительности. Впрочем, Деукса это совершенно не заботило. Девяносто лет одиночного странствия свели бы с ума любого и наш астролетчик не был исключением. Только лихорадочно-активная деятельность мозга спасала его от суицида. Деукс был глубоко убежден в необходимости сохранения своего гигантского наследия для пользы человечеству. Поэтому он всеми силами длил свое существование и множил труды неимоверной, как ему казалось, важности.
Он ждал всего лишь одного – первого прыгуна, который должен был появиться в портале и закончить его бесконечную миссию. Для этого все системы содержались в идеальном порядке; транспортационной материи обеспечивалась необходимая температура, влажность и давление.
Сам Деукс, надежно защищенный от космических лучей своеобразием своего организма, черпал энергию жизни из них же. Как дерево питается солнечным светом и преобразует ядовитый газ в свое перерождение, так и он обращал себе на пользу губительное воздействие звезд. Отмирающий защитный покров Деукса превращался в питательный раствор и вновь струился по его жилам повторяющимся циклом.
За кораблем была развернута гигантская сеть, улавливающая космическую пыль для пополнения запасов годной для транспортации материи. За время путешествия сеть собрала в хранилище несколько тонн межзвездного вещества представленного значительной частью периодической таблицы Менделеева.
Когда компьютеры на Земле подсчитали, что материи на корабле Деукса хватит с тройным запасом, то дали добро и в скором времени Рут шагнул в кабину телепортации. Огненный вихрь в момент лишил Рута сознания и в то же мгновение вернул его ледяной волной. Но уже на другом конце света.
Рута никто не встретил. После серии тестов на целостность организма и психики, Рут некоторое время пробыл в карантинной зоне. Анализы подтвердили его чистоту и шлюз камеры открыл доступ в обитаемую зону корабля. Перебравшись в рубку управления, он застал там безжизненное тело Деукса с уставившимися в черноту космоса глазами. Сердце астролетчика не выдержало известия о прибытии первого прыгуна и разорвалось.
Гнетущая скорбь захватила душу Рута. Ощущение безысходности и беззащитности перед холодным величием Вселенной полностью опустошило его. Все жалкие потуги человека на роль в процессе мироздания кристально ясно представились ему бессмысленной, никчемной суетой. Деукс, как символ бестолкового метания ничтожных, но непомерного апломба тварей, являл собой закономерный итог непосильного вызова, брошенного в Вечность.
Оправившись от потрясения, Рут с почестями проводил звездного героя в камеру утилизации. Он не мог позволить себе роскошь отправки останков Деукса в море космоса по примеру земных моряков, поскольку каждая молекула органики была на счету. «Созданный звездами сгорит как звезда и возродится звездой!» – торжественно произнес Рут девиз астролетчиков и отдал честь до конца выполнившему долг Деуксу. Пафос девиза не очень нравился Руту, но если учесть, что часть материи Вселенной вышла из горнила сверхновых, то видится логичным присутствие изначально звездного вещества и в живых организмах. И почему не допустить романтического предположения, что на дистанции в миллиарды лет прах почивших, в какой-то мере, послужит образованию новых звездных систем.
Покончив с трагическими обязанностями, Рут обследовал корабль, который оказался в идеальном состоянии. Следом за Рутом телепортировались топливные элементы, детали нового портала, вода и субпитание. Отшвартовав первичный портал и отправив его в свободный полет, Рут заправил силовую установку и изменил курс на перспективную планету. Раз в неделю он сначала отправлял цифровой отчет своим «благодетелям» по квантовому каналу, моментально переносившему информацию, а потом, получив «добро» на разглашение, дублировал сообщение официалам. О радиосвязи речь даже и не шла, поскольку ее оперативность растягивалась на десятилетия.
Путь к нужной планете должен был занять пару десятков лет, часть которых отводилась на торможение, поэтому, настроив навигацию и автоматическую отправку сообщений, Рут погрузился в гибернацию. Основная часть Вселенной – это пустота и тратить время на ее созерцание, по мнению Рута, было мало того, что бессмысленно, но и невероятно скучно. Тем более сон останавливал старение, так что решение впасть в спячку являлось очевидным.
Световые года с трудом, но верно покорялись хрупкому и в тоже время надежному творению человеческой мысли. Корабль время от времени правил курс, исключая малейшую возможность встречи с крупными космическими телами, отодвигая вероятность такого события на несколько нулей после запятой. Для наблюдателя с Земли, по причине гигантского расстояния, Рут еле двигался, но на деле мчался к иным мирам с умопомрачительной скоростью.
В какой-то момент включились тормозные двигатели, мягко сбрасывая скорость до приемлемой для входа в атмосферу искомой планеты. Маленькая точка, медленно увеличиваясь, несколько лет маячила на радарах корабля, но Рут этого не видел, блаженно пребывая во сне. Когда до контакта остались считанные месяцы произошло непредвиденное. На пути космолета вдруг возникло огромное космическое тело и корабль Рута с высокой скоростью врезался в него.
О проекте
О подписке
Другие проекты