Наш магазин зовут стекляшка,
Вот домик мой, пятиэтажка,
Марат к подъезду подкатил,
«Спасибо, брат», – ему гласил.
Мамане он привет послал,
Здоровья, счастья пожелал:
«На ужин приходи ко мне,
Я буду рад всегда тебе».
Я помахал ему рукой,
Спешу в подъезд, такой родной,
Дым не исчезнет никогда,
Там полутьма царит всегда,
Соседи постоянно курят,
Нас, молодых, немного дурят,
В окно дым ветром занесло,
Отсюда света нет, темно.
С соседями живем мы дружно,
Ругаться с ними нам не нужно,
В подъезде радость и печали,
Друг другу все мы помогали.
Сосед хороший – это счастье,
Нас с ним не проберет ненастье,
И руки никогда не сложим,
Друг другу мы всегда поможем.
Добрался до родных дверей,
Маманя: «Проходи скорей,
Все спят, один ты полуночник,
Прости, Господь, он мой помощник.
Сынок, что будешь вечереть,
Картошку, суп тебе согреть,
А может парочку котлет,
Достану с ними я пакет».
«Не нужно, – маме я сказал,
На чай зеленый указал, –
Я был сегодня у Марата,
Там скушал мясо, два салата.
Поклон тебе передавал,
Спокойной ночи пожелал,
С ним говорил, расстроен он,
Покинет скоро павильон».
Маманя: «Как, что за дела,
Кого измена пробрала,
Неуж-то кто-то подавился,
А может комсомол напился?
А может первый секретарь,
В районе нашем он главарь,
Стал павильон его позорить,
Решил Марата он уволить»?
Тогда я маме объяснил,
Нет у Марата темных сил,
На повышение он идет,
Зарплата, должность его ждет.
Все старое пора забыть,
Объятья новому раскрыть,
Вперед должна вести дорога,
У всех она одна от Бога.
Маманя чай мне заварила,
«Ну, слава Богу, – говорила, –
У нас, что лидер, так больной,
К Марату я со всей душой».
Я чай зеленый пью вприкуску,
Печенье, мармелад в закуску,
А за окном давно стемнело,
В постель на отдых тянет тело.
Маманя мне: «Иди-ка спать,
Ведь завтра рано нужно встать,
Постель вся взбитая давно,
Пусть сон твой будет, как в кино».
«Спасибо», – маме я гласил,
Посуду за собой помыл,
Пошел я в ванную, умылся,
День мой на этом завершился.
Прилег я вскоре на подушку,
Провал, не чувствую макушку,
Стал одеялом накрываться,
В сон дивный начал погружаться.
И вновь мне снится Млечный путь,
Нельзя с него никак свернуть,
Босой иду я по цветам,
Цвет радуги и тут, и там.
Дуга семи цветов сверкает,
Наш дом, что ниже, освещает,
Я руки вверх к ней поднимаю,
Себя тем цветом согреваю.
Нет здесь дождей и нет ненастья,
Есть только цвет и только счастье,
Нет здесь агрессоров, врагов,
Нет здесь ни тюрем, ни оков.
Не может здесь обман случиться,
Не может горе обнажиться,
Нет скверны здесь и нет наветов,
Нет здесь и жизненных советов.
Здесь дан один всем верный путь –
Из жизни в смерть, нам не свернуть,
Рождаясь, должен ты смириться,
А умирая, вновь родиться.
Между рождением и смертью,
Должны пройти дорогу с честью,
Дать людям то, что Бог вам дал,
Делиться тем, что ты познал.
Ты Млечный путь тогда пройдешь,
Когда ты долго проживешь,
Когда отдашь себя народу,
Душа почувствует свободу.
И жизни Млечный путь таков,
Река течет, двух берегов,
А если берега зальет,
С пути жизнь Млечного уйдет.
Ты берега свои отдал,
Путь тебя Млечный не признал,
Пойдешь дорожкою кривой,
Бог не пойдет по ней с тобой.
Да, ты богат, тут спору нет,
Пока во тьме ты видишь свет,
Но ты, как перст один в ночи,
Ты в дверь к Иисусу не стучи.
Тебе Господь наш не поможет,
Грехи простить, нет, он не сможет,
Сошел ты с Господа пути,
Кому теперь кричать: «Прости!»
Во сне кричу: «Господь, прости!
Другого нет у нас пути,
Он Млечный, значит он прямой,
К Тебе иду, Ты наш родной».
И слышу я: «Ступай, ступай,
Ко мне идешь, а значит в рай,
Немного ты остепенись,
Смотри, дорогой не споткнись».
Взгляд бросит Он, а я замечу,
О, Боже мой, идет навстречу,
Теплом своим всех согревает,
Меня он радужно встречает.
Святой идет ко мне, Святой,
Он мне с рождения родной,
Объятья мне вновь раскрывает,
Три раза в щеки лобызает.
Я, как дитя, прильнул к груди:
«Прости, Святой, всех нас прости,
Живем сегодня мы в тревоге,
Ушла страна с твоей дороги.
Нам чужды стали все морали,
Войну с соседом развязали,
Хоронит Родина сынов,
А мы кричим: «Физкульт-здоров!»
Гробы идут к тебе с рабами,
Нельзя смириться с их годами,
Кладут их в землю, как дрова,
Они из Храмов ждут слова.
За что, скажи мне, мой Святой,
Прошла смерть с острою косой,
По нашей матушке-России,
Мы Млечный путь все так любили.
Звезда нам освещала путь,
Мы не могли с него свернуть,
Столкнули всю страну с него,
В стране есть черт, политбюро.
Но парень, двадцать лет ему,
Пошел он биться на войну,
Ему военный был приказ,
Сам секретарь им дал наказ.
Тот секретарь с бокалом в тосте,
А парень Русский на погосте,
Его никто не отпевал,
Нашел он на пути причал.
Теперь пирушка на сносях,
Олимпиада на костях,
Один на поле погибает,
Другой медали получает.
Страна гроб с телом на погост,
За здравие спортсмену тост,
Одним война пошла в зачет,
Другим вершины и почет.
Скажи, родимый мой Святой,
Что нужно делать со страной?
Как человеку нужно жить?
С пути Святого не сходить?»
Святой опять меня обнял,
«Давай смотреть, – он мне сказал, –
Ты видишь этот Млечный путь,
Нельзя его нам вспять загнуть.
Легко всем плыть нам по течению,
Не только нам, и поколению,
Но если против поплывешь,
Затрату времени найдешь.
Но здесь вода, она стремится
Обратно в реку возвратиться,
Дорога Бога не простая,
Иди вперед, судьба такая.
Назад дорога приведет,
Вот только через смерть пройдет,
А если в сторону уйдешь,
Проблемы ты себе найдешь.
Пойми меня ты, раб послушный,
Ты в этом обществе не нужный,
Здесь Крест сменили на звезду,
СССР зовут страну.
А к другу в парк когда пойдешь,
Ты мимо Храма не пройдешь,
Ты вспомнишь всех, кто мир создал,
Кто на Кресте за вас страдал.
Ты вспомнишь Бога вознесение,
Людей на Пасху в воскресение,
Ты вспомнишь правильную Русь,
Я каждый день о ней молюсь.
Молюсь о том, чтоб Русь очнулась,
Народом к Богу повернулась,
Молюсь о Вере, что забыли,
Молюсь за вас Святой Марии.
Народ ваш помнит все года,
Россия с Богом навсегда,
Сегодня крен в умах народа,
Вам стыдно вспомнить про Бога.
Ты, раб, о Боге все тоскуешь,
Сам в этой жизни ты рискуешь,
Найдется недруг, донесет:
Тебя в тюрьму, ему зачет.
Я над тобой всегда родной,
Ты знаешь, я над головой,
Нельзя отнять у Русских волю,
Тебя обидеть не позволю.
А что касается страны,
Она хотела той войны,
Теперь страдают два народа,
Есть прихоть старого урода.
Вождям в России все неймется,
Народу плохо там живется,
Его давно поработили,
Ввести войска они просили.
А кто просил, вы покажите,
О нем вы в прессе напишите,
Быть может, в той стране найдется,
Кому ужасно там живется.
Да если верили вы Богу,
В Храм проложили бы дорогу,
Спросили вы свою Святую,
Марию, для вас всех родную,
За что сегодня воевать?
Народ наш Русский убивать,
На горе ваших матерей,
Хоронят что своих детей.
В России горюшка хватает,
Француз, иль немец нападает,
Вы им даете по зубам,
У вас погост, то тут, то там.
Природой можно наслаждаться,
В России есть за что сражаться,
Ничто не вечно под луной,
Для нас Россия край родной.
Вот Млечный путь, дорога к Богу,
Ведет нас к светлому порогу,
Не всем дано к нему пройти,
Есть те, кто хочет обойти.
Есть магазин, есть черный ход,
Прилавок есть, а есть «из-под»,
Есть парень бравый, он рубаха,
А есть блатной, тот доходяга.
Здесь нет блатных, нет доходяг,
Да, ценят тут ребят-трудяг,
С какой бы не был стороны,
Все перед Богом вы равны.
В стране вы ждете праздник спорта,
Людей изгнали ниже сорта,
Убрали всех и диссидентов,
Вы не учли простых моментов.
Войну с соседом развязали,
В миру бумагу подписали,
Бойкот России объявить,
И спорта празднику не быть.
Прости, мой раб, за прямоту,
У вас есть трудности в быту,
Должны вы их преодолеть,
Вас ждут, как праздники, так смерть.
Бог не на вашей стороне,
Агрессоры вы на войне,
Легло проклятье на ваш род,
Вы смерть несете в тот народ.
Войну всегда легко начать,
Затем в гробах детей встречать,
Вам жить всем нужно осторожно,
Войну закончить невозможно.
Ты детство, армию прошел,
Закалку жизни в них нашел,
Тебя ведут твои Святые,
Тобой гордятся все родные.
Твои друзья тебе все рады,
Достойней нет у них награды,
Ты с ними жизнь их проживешь,
Да скоро сам ты все поймешь.
Тебе, мой раб, одно скажу:
Страна подходит к рубежу,
«Дом престарелых» вами правит,
Господь их скоро в путь направит.
В последний путь уйдут с почетом,
Кресты поставят им зачетом,
Их имена увековечат,
Святую Русь тем искалечат.
Дорога в рай для них закрыта,
В Храм дверь гвоздем давно забита,
Святые с неба не прибудут,
В церквях их отпевать не будут.
Кто первый топал за спиной,
Придет руководить страной,
Народ страны его не примет,
Смерть очень скоро опрокинет.
Вас непростые ждут года,
Мой раб, но я с тобой всегда,
Работай, маме помогай,
Друзей своих не забывай.
Ну вот, раб Бога, рассветает
Заря, уж красками играет,
Пора с тобой мне расставаться,
Давай, раб, будем обниматься».
Я подошел, и мы обнялись,
Три раза в щеки целовались,
Меня Святой перекрестил,
Челом ему я низко бил.
Наш Млечный путь вдруг разорвался,
Он вверх пошел, а я остался,
Святого взглядом провожаю,
Был разговор, переживаю.
Недолго вслед смотрел Святому,
Во сне иду к родному дому,
Родное вижу я крыльцо,
Весенний свет мне бьет в лицо.
Глаза открыл, в окне рассвет,
Будильник мне кричит: «Привет!»
С постели быстро поднимаюсь,
Бегу и в ванной умываюсь.
Мой завтрак с ночи на плите,
Записка – это, сын, тебе,
Еду свою разогреваю,
И с чаем, хлебом уплетаю.
Моя семья ещё вся спит,
Обняв подушку, брат сопит.
Моя работа. Рано встать!
И в типографию бежать.
Я завтрак быстро доедаю,
Посуду мою, вытираю,
Прическу в ванной уложил,
В метро на поезд поспешил.
При входе гривенник меняю,
Два пятака в звон получаю,
Один бросаю в турникет,
Иду вперед, проблемы нет.
К платформе поезд подкатил,
К нему бегом я поспешил,
Народу утром не так много,
Все смотрят друг на друга строго.
У каждого свои проблемы,
Кому-то прок, кому дилеммы,
Кому-то чай и торт на блюде,
Кому-то хрен в пустой посуде.
Есть люди, выпили вчера,
Их голова болит с утра,
Есть, книжки по ночам читают,
В вагоне утром засыпают.
В ладони также я зеваю,
Немного есть, недосыпаю,
Наступит скоро выходной,
Я досмотрю свой сон ночной.
А в целом наш народ трудяга,
В любой семье есть работяга,
Страна героев примечает,
В Кремле на праздник награждает.
У нас не цех, доска почета,
Коллеги высшего полета,
У всех медали, ордена,
Вручили им за их дела.
Спасибо Богу я сказал,
За то, что в этот цех попал,
У всех коллег я на виду,
Свой коллектив не подведу.
К Арбатской поезд подкатил,
К дверям я быстро поспешил,
Мне по проулкам пять минут,
На проходной я тут как тут.
А на работе есть рутина,
Моя кормилица-машина,
Я с ней при встрече обнимаюсь,
Иду домой и с ней прощаюсь.
Печатаю сегодня в радость,
Труд Ильича, такая гадость,
Все на вьетнамском языке,
Приходит к ним он в каждом сне.
Абрамыч, вижу, суетится,
Ему в конторе не сидится,
Опять задумал он крамолу,
Мне, интересно, иль другому?
Я сделал вид, не замечаю,
Сижу, задание изучаю,
А глаз косит в его сторонку,
Да, видно мерзкую душонку.
Внутри, как видно, все кипит,
Разряд мой он мне не простит,
Ошибки будет собирать,
Начальству кляузы писать.
Сосед, коллега, мне кричит:
«Опять копает мерзкий сыч,
Я думаю, что он дождется,
К врачу пойти ему придется».
«Да ладно, – говорю соседу, –
Ему к врачу, так к логопеду,
Чтоб букву «Р» он пригасил,
Рычит Абрамыч, нет уж сил».
Сосед смеется во весь рот:
«В семье же должен быть урод,
Иначе скучно будет жить,
Мы станем без него тужить».
В стране у нас всегда прогресс,
У нас в печати свой процесс,
Семьсот листов, как на приемке,
Я вижу образ комсомолки.
Грудь, как всегда, колени бьет,
Идет, как будто сталь кует,
Абрамыч карандашик точит,
Он кляузы все время строчит.
Я сделал вид, не замечаю,
С приемки лист жду и снимаю,
Смотрю на оттиск, на марашки,
Строчит Абрамыч по бумажке.
Вся типография в огне,
Она опять пришла ко мне,
Глазами мило улыбнулась,
И вновь чуть носом не споткнулась.
Абрамыч со всех ног спешит,
Под руку взял её, дрожит:
«Споткнулись вы, могли упасть,
Нам не нужна хромая власть».
Она: «Спасибо, кавалер,
Вы им в цеху всем как пример,
Не то, что эта молодежь,
Не дай Бог рядом упадешь».
Абрамыч взгляд свой ей на грудь,
Глаза не может отвернуть,
Достоинством своим трясет,
Абрамыч вот-вот упадет.
И кто кого ведет, не знаю,
Куда идут, я не гадаю,
Абрамыч ей, как доброволец,
Один в цеху не комсомолец.
Ко мне та пара подошла:
«Ну, здравствуй, я к тебе пришла,
С ухабами была дорога», –
И матернулась, так, для слога.
Я ей послал тогда в карьер:
«У вас Абрамыч кавалер,
Он вас на руки может взять,
И крепко-накрепко обнять.
Вы посмотрите, каков парень,
Не руки, а булыжник, камень,
Он вас поднимет, как пушинку,
Проложит в отчий дом тропинку.
Ваш он завидит силуэт,
В цеху рождается дуэт,
Абрамыч голосом сопрано,
Поет, как форте, так и пьяно.
О проекте
О подписке
Другие проекты