Обмотав бумажку вокруг чалки, я закрепил ее с помощью бельевой прищепки. Мы взяли с собой кое-что из пищи, Иван прихватил ружье. Через минуту мы быстро углубились в лесную чащу, сторонясь ушедших туда геологов.

16 августа. 1988 год. Вчера Иван привел меня на то место, где он впервые повстречал старика. Сутки он вел меня оленьими тропами. Лес становился все чаще, и наконец мы забрели в такой непролазный бурелом, что передвигаться без топора стало трудно. Иван все чаще молчал, изредка предупреждая меня о всяких неприятностях, поджидавших нас на пути, особенно когда мы медленно брели через огромное болото. Конца и края, казалось, ему не было видно. Но Иван упорно шел вперед, и по всему было видно, что дорогу знает хорошо. Один раз, правда, я все же угодил в трясину, но Иван с невозмутимым видом нагнул ко мне ствол растущей рядом березки, и я благополучно выбрался из липкой жижи.

В конце концов, мы вышли на большую поляну, поросшую папоротником и осокой.

– Здесь, – сказал Иван, резко остановившись. – Будем ждать здесь. – Видно, недавно ураган прошел. Ишь ты, как деревьев навалило, а сломы свежие еще. Давай, урус, костер запалим, есть приготовим, да.

Сегодня утром Иван подстрелил маленького лосенка, отбившегося от матери или брошенного ей. У него была сломана нога, и он лежал на земле, еле дыша. «Все равно помрет, да», – подвел Иван итог жизни маленькому животному, – «или хищники сожрут». С этими словами Иван нажал на спусковой крючок. После, ловко орудуя охотничьим ножом, он разделал тушку, нарезал мясо большими ломтями.

– Давай урус, тащи сушняк, запалим костер, будем жареную лосятину кушать.

– Лады, – с готовностью ответил я и начал подбирать прямо под ногами валявшиеся сухие ветки.

Благо сухой древесины вокруг было навалом, вскоре мы уже сидели и ели жареное мясо. Именно в этот момент появился он. Старик действительно словно материализовался из ниоткуда. Он был высок, под два метра ростом. На нем был надет серого цвета, длинный, до пят, плащ из плотного материала. На голову был накинут капюшон, закрывавший глаза и нос. Лица не было видно совсем. Лишь белая борода свисала ниже пояса, где заканчивалась тоненькими косичками. Старик стоял как изваяние.

– Здравствуй Иван, – тихо произнес он. Голос его был мягким и очень приятным, но с едва заметным старческим скрежетом. – Ты выполнил мою просьбу, теперь оставь нас с этим человеком ненадолго.

Мой проводник встал и, молча поклонившись, удалился в чащу, не поднимая глаз и не смотря в сторону старика.

– Так вот ты каков, рудокоп. Что ж, и тебе здравствуй – донеслось из-под капюшона.

Сказав это, старик скинул его и поклонился. Волосы седыми прядями упали ему на плечи. Когда он выпрямился и подошел поближе, я увидел его лицо. Глаза старика были прозрачно-голубого цвета, взгляд его устремился куда-то вдаль, поверх моей головы, но я чувствовал, что он следит за каждым моим движением. А Иван говорил, что, заглянув ему в глаза, можно умереть. Правда было все же неприятное ощущение, будто он своим взглядом сканирует меня, точно рентген.

– Здравствуйте…

– Ефимий мое имя. Я один из немногих, кто смог дойти до страны Беловодской, до столицы ее, града белокаменного, и вернуться обратно. Слепота моя физическая, плата за то, что был в стране Беловодской, чтобы не смог найти дороги обратно, но глаза не нужны чтобы видеть. Я зрю этим, – он указал пальцем на свой лоб. – В стране той дали мне знание и умение врачевать и переносить в пространстве тело свое и еще многое другое. Увидел и понял я там, что во многом нет границ возможностям человеческим. У меня к тебе есть послание от жителей страны той. Готов слушать?

– Да, готов, – прошептал я, словно нас кто-то подслушивал.

– Очень давно, при Екатерине-царице, явился мне во сне ангел и поведал об удивительной стране Беловодской и столице ее – граде белокаменном. Люди там живут в достатке. Все там даром, а чего мало, делят поровну. Жизнь святая, беспечальная. Царя там нет, правят двенадцать старцев, сидя на скамейке в ряд. По святости своей жизни они и в мороз ходят босиком. Но не всем туда дойти можно. Только лишь тем, кто верит в существование ее, кто чист душой и не помыслит, дойдя, обратно возвращаться. Рассказал он мне верные приметы, как дойти туда. Проснулся я и подумал: что мучаюсь я на службе солдатской. Доколе можно терпеть бремя тяжкое, быть битым чуть за что палками да муштрой себя изводить. Да и убивать мне не пристало. Не по-человечески это. Так и убег я с солдатской службы искать страну заветную. Пережил я многое на пути туда. Страшные беды подстерегают на пути в Беловодье. Но дошел все же. Приняли меня благожелательно. Все там было так, как во сне мне привиделось, через ангела. Жил я вольно, всего хватало, что не пожелаешь. Прожил я в граде белокаменном почти триста лет. Многому научился я у тамошних жителей, многое узнал. Но однажды ко мне в дом пришел он. Не человек это, хоть и похож очень. Сел он тихо на скамью у стола и стал рассказывать: «Совет двенадцати, что правит в Беловодье, все вопросы решая единогласным числом голосов, уполномочил меня говорить с тобой. Меня называют «древний». Я сторонний наблюдатель при совете, не имеющий права голоса, но имеющий право наложить вето на решение совета без объяснения причин. Вот, что я должен поведать тебе: порядок и спокойствие царили в нашей стране, сокрытой от людских глаз, до сих пор. Но увидели мы, что восстает в человеческом мире зло великое, и люди сами этому способствуют, не стремясь к духовному, а все больше оружие изобретая да планету загаживая. А если в мире людей беда случится, то и к нам она когда-то нагрянет. Все едино. Узнали мы из Высших Сфер, что пришел в мир и воплотился в человеке древний дух черного Фиора. Ясно зачем. Нужен ему «камень судьбы», чтобы через него управлять людским миром, ввергнув его в хаос, разрушив до основания его устои, а на обломках построить царство тьмы. И знает Фиор, как пройти в страну Беловодскую, минуя стены и врата невидимые, для зла закрытые. Знает он, что, имея камень судьбы, можно уничтожить светлую страну нашу – что стоит на перекрестке миров, ибо мощи камня в руках зла не смогут противостоять жители Беловодья. И горе будет велико, так как угроза нависнет над всеми сферами мирозданья. Но не зрим мы Фиора. То силы, вызванные черной магией, которой он обладает, делают его невидимым для нас. Задумались мы тут. Сюда никак его нельзя допускать с намерениями злыми и с камнем судьбы в руках. Ибо в руках добрых много добрых дел он может сделать, а в руках злых – лишь злое, хоть и не создан он для зла. Но там, где зло, там и добро всегда явится. Если Фиор пришел, то придет и тот, кто когда-то противостоял ему в великой битве у стен города Солнца и победил. Это – дэйв Эрл.

Решил совет отправить человека в мир людской, где все ведомо и знакомо ему. Выбор пал на тебя, давно живущего здесь, среди нас. Ты, Ефимий, должен найти того, кто сможет забрать камень судьбы у людей и принести нам в Беловодье. Тот камень, что по земле странствует, предрешая судьбы стран и народов с давних времен. Забрать, чтобы не попал он в руки злые. Люди должны сами свою судьбу вершить. Мы отправляем тебя в мир людской. Надо опередить Фиора. Ты должен отыскать одного человека по приметам, что я опишу тебе. Многому ты в нашей стране научился, такому, что в миру людям представиться не может, долго прожил. Но все лишь для одного. Должен ты рассказать человеку, по приметам найденному, о стране Беловодской, ничего не утаивая и не преувеличивая, и о том, что узнал сейчас от меня. Как найдешь, скажи ему, что судьба людская в его руках. И не только людская, а еще и Бловодья, и иных миров, так как страна наша пропуск в миры те. Человек, которого предстоит найти тебе, связан с камнем судьбы, так поведали Высшие Сферы, но как именно, нам не открылось. Может он и есть потомок дэйва Эрла. Но это лишь наши догадки. И пусть помнит он, Фиор тоже ищет камень и способен на все, чтобы завладеть им, даже на убийство. Пусть тот, кого ты найдешь остерегается. А если не поверит он словам твоим или откажется, так тому и быть. Нельзя волю человечью нарушать. Что случится, тому суждено так быть. Иди. И береги себя».

Старик замолчал на секунду, а потом добавил. – Я все сказал тебе рудокоп.

– А что за город Солнца? – Робко поинтересовался я.

– Столица Атлантиды, – спокойно ответил старец.

– Той, о которой Платон писал? – мои глаза расширились.

– Настоящей. Платон не знал Атлантиды, а лишь предполагал ее существование, – уголки губ старика слегка дернулись в подобии улыбки. – То, о чем писал он, было жалкими остатками от некогда великой Атлантиды.

Я кивнул.

– А этот Фиор, он, что, воскрес? Реинкарнация?

Старик лишь шире улыбнулся в ответ и продолжил:

– Где искать тебя я не ведал, знал только, что отметина у тебя на пальце в виде перстня. Думал только, что даже найдя тебя, и рассказав то, что должен был, я ко всему прочему, не смогу помочь тебе ничем. Что это за камень такой, как он выглядит, кто этот Фиор, в каком они обличии? Но с мудрыми не спорят и не оспаривают их решений. Их просто выполняют. Вот теперь ты здесь, а я знаю, что это ты и есть. Я выполнил миссию. Остальное в твоих руках».

Сказав эту фразу, старик стал медленно растворяться в воздухе. Голова у меня закружилась, и я стал отключаться.

– Ефимий, – простонал я, едва слыша свой голос откуда-то со стороны. – Кто такой Дэйв?

– Владыка, царь, король, как хочешь, только в далеком прошлом, в Атлантиде.

– Ефимий, а что дальше, когда камень судьбы окажется у двенадцати, что послали тебя? – Оседая на землю, заплетающимся языком еще сумел прошептать я.

Сквозь пелену покидающего меня сознания я смог разобрать:

– Будет то, что должно быть. Когда люди будут достойны, откроются врата в Беловодье и… путь… будущее… шестая раса…

– А если не..? – уже не слыша своего голоса, спросил я.

– Все умрет.

Пришел в себя я оттого, что Иван тряс меня за плечи и хлопал ладонями мне по лицу. Долго ли я был без сознания, не помню. Но помню, что снилось мне что-то прекрасное. Ощущал я такое блаженство, что и не передать словами. Отрывочно помню я: город с домами высокими, с золотыми крышами, причудливыми башнями и огромными садами. Каналы вокруг города, питавшие эти сады и дающие воду в дома. И людей в белых одеждах, с внешностью прекрасной, глазами добрыми, наполненными мудростью.

– Андрей, эй, Андрей, ты жив? – с тревогой в глазах, наклонившись надо мной, спрашивал Иван, вновь и вновь тряся меня за плечо.

Я открыл глаза. Высоко надо мной сквозь ветки деревьев были видны проплывающие по небу причудливой формы облака. Я лежал на спине, широко раскинув руки в стороны. Слова Ивана прорывались до моего сознания откуда-то издалека, словно через какую-то невидимую пленку. Приподнявшись на локтях, я посмотрел на моего проводника. Увидев, что я открыл глаза, он отошел в сторону тлеющего костра и, присев возле него на корточки, стал ковыряться прутиком в углях. Медленно повернувшись набок, я встал. Тело мое было таким легким, что казалось, я вот-вот взлечу.

– Слушай, Иван, я похоже отключился.

– А сейчас ты, наверно, ощущаешь легкость в теле? – не смотря в мою сторону и продолжая ковыряться в углях, спросил Иван.

– Откуда знаешь?

– Я испытал то же, после того как старик исцелил меня от ран. Думаю, он может выгонять злых духов из организма. Да.

– Злых духов, говоришь? – переспросил я. «Один из них за мной теперь охотится. Старик твой волшебный меня предупредил», – пронеслось у меня в голове. А вслух я произнес: – Может быть, может быть.

– Что дальше-то делать будем? – наконец оторвавшись от своей важной работы по наведению порядка среди углей, спросил Иван.

– Да ничего, Иван, до дороги меня выведи. А там попутку поймаю и… С удивительным человеком ты меня сегодня познакомил. Прямо как в сказке, что наяву. Спасибо!

– Да чего уж там. Я сам рад, что сумел старцу угодить. Не ошибся, стало быть, в тебе, да. Сейчас давай костерок-то землей засыплем, приберем тут за собой, да в путь.

После того как природоохранные мероприятия были закончены, мы тронулись с места. Иван резонно предложил довести меня до своего села, а оттуда до Троицко-Печорска на попутках кое-как можно будет добраться. Чтоб чем-нибудь себя занять, кроме созерцания окружающей природы, я попросил Ивана рассказать еще что-нибудь про Ефимия. Иван пообещал, что по приходу в село он познакомит меня кое с кем, кто может пополнить багаж моих знаний об этом таинственном старце, обладающем какими-то сверхъестественными способностями и знаниями, как мне уже поверилось, не от мира сего. Больше он не произнес ни слова за весь путь, только бубнил, как всегда, себе под нос что-то непонятное. Странно. А он казался таким болтуном, когда по реке справлялись. Впрочем, это нисколько не расстраивало меня, так как мне было над чем подумать. Я попытался еще раз вспомнить в деталях разговор со стариком, все расставить на свои места. Молчание Ивана и таинственная тишина окружающего со всех сторон леса к этому располагали.

Итак, что я узнал? Со слов старца, я, предположительно, состою в родстве с каким-то мифическим правителем Атлантиды – дэйвом по имени Эрл. Дальше он сказал, что этот дэйв в смертельном бою за «камень судьбы» поверг Фиора. Значит, Фиор и этот дэйв Эрл были врагами. Кто такой Фиор, старик не сказал ни слова, кроме того, что он черный и маг, или чёрный маг? Единственное, что известно, – это то, что его дух возродился из небытия и вселился в чье-то тело. И это тело ищет камень судьбы. Но где оно сейчас? Я же должен опередить его. Найти камень первым и каким-то образом доставить его в Беловодье. А где искать и где это Беловодье? Невероятно и похоже на бред. А самое интересное то, что старец пришел из этого самого Беловодья, где ему рассказал эту историю какой-то «древний». И что он и есть тот самый Ефимий, что почти триста лет назад жил в этих местах. Иван утверждает, что встарь целыми деревнями убегали люди искать Беловодскую страну. Правда, никто ее не нашел. Да, дела! Тем не менее необходимо поспрашивать местный люд о этой невидимой стране. Может, кто что-нибудь помнит из рассказов прадедов и прабабок. А там, глядишь, и прояснится что-нибудь, если предположить, что в народных легендах и сказаниях есть хоть доля правды.

Треск сломавшейся под ногами сухой ветки вывел меня из состояния задумчивости. Думая о своем, я не заметил, что Иван увел меня в сторону от болота, по которому мы шли до места встречи со стариком. Сориентировавшись, я понял, что мы уходим в сторону от реки. Все меньше вдоль тропинки встречались растения, характерные для влажной болотистой местности. Между деревьями, преимущественно соснами, появились просветы, так, что можно было видеть, по крайней мере, на 50–100 метров вперед. Иван продолжал хранить молчание. Вскоре начало смеркаться, и я все чаще вопросительно посматривал на него, идя с ним бок о бок. Он в свою очередь не обращал на меня никакого внимания, но и останавливаться на ночлег, как было видно, не собирался. Значит, подумал я, скоро мы должны выйти к селу, и Иван решил прийти туда именно сегодня. Примерно еще через два часа, когда уже совсем стемнело и с неба на нас смотрела полная луна, мы наконец, как я и думал, вышли из леса. Село было не очень большое. Судя по очертаниям домов, стоявших вдоль проселочной дороги, домов двадцать. Свет не горел ни в одном окне. Село спало. Жители в селах и деревнях, как и встарь, рано ложатся и рано встают. Даже дворовые, цепные псы не слишком утруждали себя лаем, когда мы проходили мимо домов, которые они должны охранять. В конце дороги, возвышаясь над крышами сельских домов, стояла старая церковь, а рядом бревенчатый дом и еще несколько хозяйственных пристроек. В окнах этого дома мерцал тусклый свет. Иван вел меня туда. Добравшись до порога, Иван тихо постучал в дверь.

– Отец Сергий здесь живет. Иерей церкви местной, – шепотом сказал Иван. – Он тебе нужен.

В этот момент дверь со скрипом приоткрылась.

– Кого там черт принес, прости Господи мою душу грешную, – донеслось до нас с той стороны двери.

– Открывай, батюшка, это я, Иван, да не один, а с одним хорошим человеком.

– Хорошие люди по ночам дома сидят, – распахивая дверь, проворчал священник. – Заходите, коль пришли, да ноги на пороге вытирайте. Нечего грязь-то в горницу нести.

– Строгий батюшка, – прошептал я на ухо Ивану, проходя в открытую дверь.

– Да уж, строгий. Это у него манера такая разговаривать. А так он добрейшей души человек. К тому же самый ученый на всю округу. В самой Москве учился когда-то, да.

– Проходите, проходите, чего там, в дверях топчитесь да шепчетесь. Да дверь за собой прикройте, – донеслось из глубины дома.

Мы, то и дело натыкаясь в темноте на какие-то предметы, дошли до прохода из прихожей в комнату не больших размеров. Тут стояла нехитрая мебель: длинный стол посередине, вдоль него две скамьи по обе стороны. Под окном маленький диван. Рядом с ним тумбочка. Вдоль другой стены печь. На стенах развешаны старые фотографии в рамках и иконки. Как полагается, имелся и красный угол, где несколько догорающих свечей освещали стоящие там иконы с образами. Вот и все убранство. Ко всему этому можно добавить стоящую возле стола весьма колоритную фигуру батюшки Сергия, одетого в подрясник, с висящим на шее, на серебреной цепочке, довольно увесистым серебреным крестом. В левой руке он держал канделябр с горящими свечами, правой поглаживал седую бороду. В свете свечей я рассмотрел лицо батюшки Сергия. Впалые щеки, широкий и высокий лоб, прямой, тонкий нос. Кожа его, словно светящаяся изнутри, была бледной и тонкой, как пергаментная бумага. Но главное – это были глаза. Серые, казалось, почти прозрачные, они излучали доброту и умиротворенность. Глубокие морщины спускались от их наружных углов к выступающим скулам. В эти глаза хотелось смотреть неотрывно.

Батюшка улыбнулся.

– Меня зовут Андрей, – представился я. – Благословите, отче!

– Крещен? – Сергий приподнял бровь.

Я пожал плечами, так как не знал этого.

Священник все же перекрестил меня и дал приложиться губами к своей руке. То же сделал и Иван.

– Что привело вас сюда, дети мои? Мирские ли заботы вас тяготят, или духовные?

– Этот человек, – Иван кивнул в мою сторону, – он геолог, студент. Но кроме всего собирает предания народные да легенды. Очень его интересует личность одна – Ефимий. Жил он ведь здесь давным-давно, все это знают. А сейчас, говорят, тот старец слепой, что в местах наших объявился, и есть тот самый Ефимий. Странно. Триста лет все-таки прошло.

Сергий перевел на меня взгляд.

– Интересуешься, значит? Ладно, утро вечера мудренее. Давайте спать собираться. Завтра поговорим.

– Благодарю, батюшка, за гостеприимство, но мне уходить надо, – воспротивился Иван.

– Куда ж ночью? – Удивился священник. – Впрочем, раз надо, упрашивать остаться не буду.

Иван повернулся ко мне и протянул руку. Я пожал ее.