2

Множество событий спрессовались в нескольких минутах боя.

Рассудок человека воспринимал стремительный поток данных лишь благодаря нейросенсорному контакту с кибернетической системой, именно она позволяла разуму растягивать секунды в субъективную вечность, успевая реагировать на постоянную смену обстановки.

Два «Хоплита» взмыли над руинами в ореоле ослепительного пламени, рвущегося из дюз прыжковых ускорителей, и тут же, не дав им шанса завершить начатый маневр, Земцов разрядил обе орудийные установки, – каждая работала по своей цели.

Обломки «Нибелунга» еще продолжали двигаться, проламывая бетонные стены, а сверху хлестким металлокерамическим градом уже сыпались фрагменты сбитых снарядами бронированных кожухов и механизмов. Катастрофическое приземление двум «Хоплитам» теперь гарантировано, и Земцов, ощутив, как вхолостую щелкнули электромагнитные затворы орудий, отвернул в сторону, мысленно списав еще две боевые единицы со счета высадившихся серв-соединений Альянса.

Глуп тот пилот, кто не использует шанса критически повредить вражеские машины, используя тактику, не уповая лишь на огневую мощь. При сегодняшнем неравном раскладе сил Андрей за несколько минут сделал фактически невозможное. Он успешно атаковал «Нибелунг», который теперь прочно застрял в руинах, обнаружил и ликвидировал позицию «Фалангера», а затем подловил на вынужденном прыжке двух «Хоплитов».

На этом везение закончилось. Он чувствовал, что зарвался, и гневный окрик полковника Панкратова, напоминал ему именно об этом: любая дерзость имеет свои границы и цену. «Хоплит» Земцова оказался слишком далеко от остальных сил серв-батальона, которые вязко, медленно продвигались вперед, под продолжающимся обстрелом, и только он, с разряженными ракетными установками и опустевшими артпогребами, словно заноза вонзился в самое сердце вражеского расположения, ломая проработанный «Одиночками» план вторжения.

Шансы, Натали?

Секунда тишины.

Их нет, Андрей.

Он не успел задать вопрос, – перед мысленным взором возник контур еще одного «Нибелунга», – штурмовой носитель завис на уровне верхних этажей полуразрушенной парковки, принимая на аппарель двух «Фалангеров».

Предугадать значение переданной картинки было несложно: две тяжелые серв-машины, не обладающие способностью к прыжкам на реактивной тяге, будут транспортированы «Нибелунгом» на низлежащий уровень мегаполиса, где под прикрытием орудий штурмового носителя они попытаются разделаться с дерзким пилотом.

Несложная задача, учитывая, что перезарядившиеся ракетные установки «Хоплита» вряд ли пробьют лобовую броню титанов.

Главным преимуществом легких серв-машин всегда являлась маневренность, дающая возможность поражать уязвимые места противника, – огневой мощи противопоставлялась скорость и возможность делать короткие, эффективные прыжки, атакуя цели с выгодных позиций.

Выходим из боя?

Вопрос Натали остался без ответа.

Ракетные комплексы перезаряжены, – через миг доложила она.

Вдоль проспекта, срывая обломки бетона с иззубренных руин, катился нарастающий рев, – это навстречу «Хоплиту» Земцова снижался штурмовой носитель Альянса, выбирая место для высадки «Фалангеров».

– Командир, где штурмовики? – Андрей задал вопрос, не надеясь на хорошие новости, и не ошибся.

– Земцов, твою мать… Выбита половина батальона… Где тебя носит?!.

– Там, где положено, – вновь огрызнулся капитан. Он понимал состояние полковника. Тому приходилось туго, батальон увяз на подступах к мегаполису, машины маневрировали на открытой местности, находясь под постоянным огнем с господствующих городских высот…

– Это ты сбил штурмовой носитель? – голос Панкратова наконец зазвучал как полагается, с должными нотками уважения.

– Я. Могу дать точную наводку на второй «Нибелунг».

– Передавай.

Алый огонек на индикационной панели возвестил, что Натали уже транслирует данные на командной частоте связи.

– Фрайг… – выругался комбат, оценив, как тесно штурмовому носителю в ущелье засыпанного бетонным щебнем проспекта. – Что он делает?!.

– Прет на меня… С двумя «Фалангерами» в десантном отсеке.

– Не вижу его на сканерах. Он под прикрытием «Миража»! Отойти сможешь?

– Без шансов. Мне уже не выбраться.

– Что предлагаешь?

– Наводи штурмовики по моему пеленгу. Пусть их ракеты возьмут мою машину как цель, а я их выведу на «Нибелунг»!

– Спятил?

– Нет. Носитель у меня в визуальном контакте. Я выхожу из укрытия. Если судьба – в последний момент проскочу меж посадочных опор.

– Хорошо подумал?

– Нет времени. Я пошел. Решай…

Земцов не бравировал. В его душе давно не осталось места для глупых выходок. Игра со смертью шла по-честному, и, если его жизнь сейчас разменивалась на штурмовой носитель и двух «Фалангеров» Земного Альянса, значит – так тому и быть. Отступать поздно, да и некуда.

– «Гепарды» взяли тебя, как цель! Держись!

Вперед Натали!

«Хоплит» Земцова проломил огрызок стены, выйдя на относительный простор проспекта.

Легкая серв-машина, набирая скорость, устремилась вдоль полуразрушенных фасадов зданий навстречу садящемуся «Нибелунгу».

Андрей знал сколько орудий и ракетных шахт защищает носовую полусферу носителя, – башни главного калибра располагались по бортам, и сейчас были наполовину утоплены в броню из-за узости посадочной площадки. Он рисковал, но делал это осознанно, не от отчаяния, а скорее в силу давно и прочно усвоенной истины: лучший способ защиты – это нападение.

Разрывая свинцово-серую облачность, в небе появилось звено «Гепардов».

Они снижались в режиме штурмовки, по пеленгу его «Хоплита». Различить «Нибелунг» среди множества ложных целей, огня пожарищ и искажений, вызванных работой фантом-генераторов, пилоты могли лишь на дистанции прямой видимости. Им не оставалось ничего иного, кроме как навести ракеты на четкий сигнал, транслируемый Натали…

Никто из пилотов не догадывался, что у киберсистемы «Хоплита» есть имя собственное.

Они отработали по цели и взмыли вверх, прочь от огрызающихся огнем руин…

* * *

Зафиксирован массированный ракетный запуск…

Сообщения врывались в рассудок, мешая маневрировать.

«Нибелунг» готовился к посадке, выдвигая многотонные шасси, снабженные тандемной опорной частью.

Орудия носовой полусферы штурмового носителя извергли шквал снарядов. Длинные очереди хлестали вдоль проспекта, снося стены зданий. Казалось одинокий «Хоплит» заблудился среди оранжево-черного, кустистого леса разрывов. Осколки секли, словно метель, вгрызались в броню, рвали кожухи. Внезапно отказала локационная система, и мир в восприятии Земцова исказился, поблек, но Натали в ту же секунду переключилась на резерв…

В правом ступоходе что-то заскрежетало. Хруст надломленного металла отдавался болью, ибо он был серв-машиной, а она являлась им, – человек и кибернетическая система воспринимали друг друга, как две половинки единого целого…

«Нибелунг» коснулся тверди.

Сокрушительный удар, визг гасителей инерции, сполохи статики на просевших посадочных опорах, взметнувшиеся клубы пыли, зримая вибрация, дрожью пробежавшая по корпусу штурмового носителя и внезапно иссякший огонь носовых орудий, – все это мгновенно сложилось в единую картину восприятия: Земцов понял, что успевает! Его «Хоплит» с сорванными кожухами и изрешеченными сегментами брони, приволакивая правый ступоход, все же по инерции ворвался в пространство между посадочных опор и…

Натали, врубай маскировку!

Сделано!..

Ракеты, внезапно потерявшие предназначенную им цель, продолжали лететь на высоте пятнадцати метров, как раз на уровне корпуса «Нибелунга».

Андрей невольно сжался в предчувствии удара.

Две секунды…

«Хоплит» Земцова, припадая на поврежденный ступоход, по-прежнему прорывался вперед. Уйти вбок невозможно, выхода уже попросту не осталось, но рассудок пилота продолжал борьбу, стремясь увести машину из зоны поражения.

Тщета…

Андрей понимал это, но смириться не мог.

Неужели все?

Грохот настиг внезапно, стеклобетонное покрытие проспекта вздыбилось, и «Хоплит», не удержав равновесия, начал падать.

Низкий свод, образованный днищем штурмового носителя, внезапно подернулся паутиной разломов, из которых брызнуло ослепительное пламя, – это ракеты прожгли броню «Нибелунга» и взорвались внутри корабля.

Ударная волна рванула по проспекту, обломки штурмового носителя врезались в руины зданий, превращая их в горы дымящегося щебня, все вокруг мгновенно заволокло клубами пыли и дыма.

«Хоплит» Земцова отшвырнуло ударной волной и зажало между двумя крупными, провисшими на обнажившейся арматуре фрагментами стен. В рубку серв-машины вонзился раскаленный осколок брони «Нибелунга».

Разодранный металл зиял глубокой рваной раной, сквозь которую внутрь прорывался тусклый свет хмурого полдня…

Андрей едва воспринимал происходящее.

Натали…

Мысленный призыв бился, пульсировал крохотной алой точкой, помятый гермошлем с треснувшим проекционным забралом продолжал функционировать, поддерживая связь пилота и искалеченной машины.

Тишина.

Она молчала.

Андрей мучительно повернул голову, пытаясь детально рассмотреть обстановку изувеченной рубки.

Большинство экранов погасли, редкие индикационные огни на деформированных приборных панелях смотрели на него из сумрака, словно злобные, пылающие глаза потусторонних тварей, ждущих, когда человек испустит дух.

Андрей не чувствовал собственного тела, лишь непомерная тяжесть давила на грудь, да глухая боль пульсировала в голове.

Катапультирование…

Его пальцы вслепую потянулись к рычагу, но рука наткнулась на преграду из сорванной приборной консоли.

Нет. Не дотянусь…

А есть ли смысл?

Натали?

Это была она. Голос, прорвавшийся в сознание Андрея, невозможно спутать с чем-либо.

Бред? Или киберсистема «Хоплита» сумела восстановить функционал, задействовав дублирующие, резервные схемы программно-аппаратной архитектуры?

Натали… – Сознание то уплывало в туманную дымку небытия, то возвращалось вновь. – Натали… катапультируй ложемент… Я знаю… Ты меня… слышишь…

Нет смысла Андрей. Не уходи.

Что значит «не уходи»?!

Война закончилась… Для нас. Останься. Тебе не найдется места в изменившемся мире. Как и мне…