Глава пятая
Один против всех

– Ты сдурел? – тихо изумился Сигизмунд. – На Бадяжника наехать? Он большой дом занимает прямо в Ставке! Зельями половину орды снабжает, Ставку тоже, у него десяток охранников постоянно дежурит и еще столько же на подхвате.

Мы сидели у стойки, склонившись друг к другу. Кочевники отдыхали после вчерашней попойки, в зале никого не было, только Игорь с Борькой стучали молотком, ремонтируя сломанный стол.

– Что за охрана? – спросил я.

– Каратели, так их называют. Это боевой отряд Хана, он часть их в аренду сдает тем, у кого с деньгами хорошо. Бадяжник – самый крупный торговец наркотиками. Оптовик. Ты как хочешь, Стас, а я тебе в этом не помощник. Бадяжник слишком крутой, чтоб на него наезжать.

– Если он передаст бандитам эту сыворотку…

– Да он, по твоим же словам, ее уже передал. Опоздал ты. – Сигизмунд поерзал на ящике и вдруг решил: – Слушай, я хочу, чтоб ты вообще отсюда выметался. Слишком все это стало опасно.

– Завтра.

– Нет, сегодня. Прямо сейчас! – он даже стукнул кулаком по стойке.

– Без вышибалы останешься.

– Мутант с ним, побуду без вышибалы. Зато голова цела.

Он собрался встать, но я положил руку ему на плечо и тихо сказал:

– Ты не их бойся, Сиг, ты меня бойся. Знаешь, как у нас с Мишей всё было… я за него любого порву. И тебя тоже, если надо будет.

Хозяин Шатра ссутулился, посидел молча и сказал:

– Хорошо, можешь переночевать. Но никакой помощи больше не жди.

– Мне нужен гранатомет.

– Нет у меня гранатомета.

– Наверняка есть. На складе в подвале где-нибудь спрятан.

– Нету!

– Тридцать рублей дам и золота брусок грамм на сто.

– Это за гранатомет-то? Он в пять раз больше стоит. И нет его у меня, я сказал.

– То есть и ты теперь против меня, – констатировал я. – Все против.

– Я – не против. Но и не за. Разбирайся сам со своими проблемами. Гранатомет ему! Хочешь напасть на стоянку тех бандитов, устроить заваруху возле Ставки? Тебя либо сразу положат, либо Хан пришлет отряд карателей. Если какие банды недалеко от Ставки большой шум подымают – каратели наскакивают и зачищают территорию под ноль. Такие тут законы: всех, кто свалить не успел, – под нож или под пулю. Шатер мой сожгут. Никаких гранатометов, Стас, и никакой помощи! Последнюю ночь ночуешь – и вали!

– Ладно, не вопи. У меня еще вопрос есть. Слышал про такого человека – Метиса? Я тебе сразу не сказал, это он вожак банды, которая Мишу забрала.

Сиг побледнел – даже скорее посерел. Отодвинулся от меня и зашептал, нервно оглядываясь:

– Метис был помощником Хана, бригадиром карательного отряда для решения острых вопросов, когда нужно с особой жестокостью… Но он слишком много крови пускал, разговоры нехорошие шли. Даже по местным меркам дела делал чересчур жестоко, и Хан его отстранил. Вроде как уволил. Это что получается, Михаил зачем-то понадобился Метису? Борзой, которого ты в речке утопил, из его бригады?

– Он его племянник, – пояснил я.

– Ты племянника Метиса утопил?! Стас, никаких ночевок, вали отсюда к мутантской матери! Прямо сейчас!

Сиг невольно повысил голос, и Борька с Игорем посмотрели на нас. Я заметил, что из кухни выглянула Ксюха. Она что, там была? Слышала, наверное, всё сквозь брезентовую стену.

Лицо у Сига было такое, что я молча встал и направился в свою каморку. В коридоре, услышав шаги, оглянулся – Сигизмунд быстро шел следом. Не глядя на меня, произнес:

– Ладно, погорячился я. Одну ночь можешь переночевать, а завтра утром уходи. Рано утром, как рассветет.

Он свернул в другой коридор, бросив напоследок:

– Из Шатра носа не высовывай и в зал вечером не суйся. Иди прямо сейчас к себе и сиди там безвылазно. Пожрать принесут.

Сидеть в Шатре я, конечно, не собирался, но неясно было, что делать. В одном Сиг прав: идея идти к Бадяжнику запоздала, сыворотка уже у Метиса. Возможно, бандиты даже успели допросить Мишу. Сначала пытали, потом вкололи это дерьмо…

Я сел на койку. Так, охотник, сосредоточься, соберись! Как вызволить напарника из того грузовика? Борзой выбыл, остались Метис, Кузьма, Рыба, Боров и Гига. Пятеро. У меня ТОЗ с обрезом, три ножа: мой, Миши, Борзого. И резиновый молоток. И деньги появились, теперь боеприпасы могу прикупить. Я достал из кармана брусок золота и один рубль, подбросил монету на ладони. Тридцать три рубля хватит на сильно подержанный автомат, если поторговаться. Гранатомет – нет, никак. Значит, АК, ружье, обрез… обвешаться этим всем, еще, может, пару-тройку гранат раздобыть. Наплевать на карателей, они будут уже не моей проблемой. Быстрый наскок на стоянку бандитов – единственный мой шанс, других вариантов не видно. Эх, гранатомет бы! У Сига ведь наверняка имеется. И гранат побольше. Продать он откажется, но ведь можно иначе. Схватить его, ствол к виску, заставить провести меня на склад…

За ведущей на пустырь дверью раздались быстрые шаги, и я вскочил, подняв ружье. Донесся шепот:

– Стас!

Я шагнул к двери, встав у стены, приоткрыл.

– Это я, – прошептала Ксюха. Она тяжело дышала, словно только что бежала.

– Входи.

Девушка протиснулась в проем, схватила меня за руку и прошептала:

– Сиг тебя сдал!

– Кому? – не понял я.

– Бадяжнику. Когда вы говорили, я на кухне слышала. Ты пошел сюда, а хозяин сразу к нему побежал. Я за ним. Он зашел к Бадяжнику в дом, я снаружи спряталась. Когда Сиг вышел, там засуетились, сам Бадяжник тоже вышел, стал отдавать приказы. У входа начали собираться бойцы. Я тогда побежала быстрее к тебе.

– Скорее всего, он сказал Бадяжнику, что новый вышибала решил его ограбить, – предположил я. – Сиг, наверное, прикинул, что так разрулит всю ситуацию.

– Но ты же можешь им правду рассказать.

– Какую, о чем? Кому я нужен со своей правдой, завалят без слов, и все.

– Тогда уходи быстрее!

– Тебя никто не видел? Когда ты Борзому предлагала на лесопилку на свидание прийти, и сейчас?

– Не видели.

– Хорошо. – Я погладил ее по голове. – Спасибо, девочка. Теперь иди.

Не дожидаясь ответа, быстро собрался и шагнул к двери, напоследок бросив растерянной Ксюхе:

– Просто иди на кухню, занимайся своими делами. Ты ничего не видела и ничего не знаешь.

Когда я пересекал пустырь позади Шатра, с другой стороны донеслись голоса и топот ног.

* * *

Накинув на голову капюшон куртки и сунув в руки карманы в перчатках, я быстро шел вдоль торговых палаток в двух кварталах от Шатра.

Ищущие меня каратели либо еще не добрались сюда, либо вообще не собирались соваться. Но все равно я надвинул капюшон поглубже и осторожно поглядывал из-под него, стараясь не привлекать внимания.

Торговали здесь по большей части всякой рухлядью. Я трижды останавливался, приценивался – сначала к «валу» со сломанным прикладом, потом к АК без целика, потом к старенькому ТТ. И когда уже решил, что на имеющиеся деньги ничего толкового, кроме патронов, не куплю, увидел в конце ряда торговца артефактами.

Старик в обносках сидел рядом с навесом из дырявого целлофана, повешенного на вбитые в землю палки. Рядом была расстелена тряпица, а на ней лежали два арта.

Старатель. Так называют людей, которые с риском для жизни добывают артефакты. Старатели, либо более уважительно – сталкеры, только этот бомж на сталкера не тянул. Из грязной бороды его торчали сухие травинки, глаза покраснели от пьянства, а нос напоминал помидор. И руки тряслись.

Я присел на корточки, разглядывая арты: цветок со слабым мутно-синим свечением, а рядом угловатое, размером с кулак странное образование – вроде камня, частично покрытого пупырчатой корой, как у кокоса.

Это были «живокост» и «погремушка». Первый артефакт ускорял заживление ран, второй имел более необычный эффект: поглощал звуки на небольшом расстоянии вокруг себя. «Погремуха», в отличие от большинства других артефактов, со временем не разрушается, ее можно почистить и снова использовать.

Между артефактами в землю прямо сквозь тряпку была воткнута палочка, и на нее, будто парус, надет лист фольги. Ох, умелец! Это он таким манером экранирует арты от взаимного излучения? Что они там излучали, никто толком не понимал, но лучше не держать артефакты вместе, могут возникнуть проблемы. Некоторые сталкеры считали, что арты глушат мозги, и, чтобы противостоять этому, обшивали фольгой подкладки шапок и ходили в них, как идиоты.

– Бери, малой, – просипел старатель. – Бери, не пожалеешь.

Я склонился ниже. «Живокост» был совсем мутным и едва светился.

– Старый, – констатировал я.

– Не бухти! – обиделся бомж и ткнул меня морщинистым пальцем в грудь. – Наговариваешь на товар! Нулевый арт!

Я откинул его руку.

– Таким «живокостом» только прыщи сводить. Сколько за «погремуху» хочешь?

– Сто рублев.

– Сколько? Да ты опупел, старый!

– Цена нормальная! – засипел он. – Смотри, ядреная какая, налитая…

Старатель поднял арт на ладони, демонстрируя во всей красе. Крупные пузыри, покрывающие часть «погремушки», были бледно-оранжевыми. Ясно, наглоталась уже звуков…

Я кивнул:

– Ну правильно, подержанный арт. Вон расцветка какая… четвертак дам.

– «Погремуху» почистить можно!

– Так это целое дело.

– Полтинник, – сипнул он, обдав меня перегаром.

Донеслись приглушенные голоса, я глянул из-под капюшона – в дальнем конце пустыря, где стояли торговые палатки, появился отряд людей в черном. Далеко, не разобрать: то ли каратели, то ли просто банда какая-то.

– За тридцать беру, – сказал я, протягивая руку.

Он мотнул головой, накрыл арт ладонью.

– Мало!

Я выгреб из кармана горсть монет и показал ему:

– Больше у меня нет. Тридцать – или торгуй свои старьем дальше.

Старатель молчал, часто моргая красными глазами.

– Вот ты тормоз, батя, – я ссыпал монеты на тряпицу, отвел его ладонь и осторожно взял «погремушку».

Люди приближались, теперь были видны черные каски на головах. Точно – каратели Хана.

– Мало… – начал старатель.

– Заткнись уже! – разозлился я. – На самом деле я тебе переплачиваю, вроде ты сам не знаешь. Еще ту сумку давай, тогда в расчете!

Артефакт в руке был теплым и едва слышно гудел. Я схватил лежащую на земле сумочку из шкуры зайца, сунул в нее «погремуху», выпрямился и, нагнув голову, быстро пошел прочь.

* * *

В зарослях у берега реки, которая днем унесла тело Борзого, было тихо. Вставив магазин в приемник ТОЗа, я начал быстро передергивать затвор, досылая патроны в патронник. Выбрасыватель с отражателем исправно делали свое дело, с лязгом вышвыривая их через верхнее окно патронника. Задвинув пустой магазин в гнездо, которое мы с Мишей сделали в раскладном прикладе, я взял другой, снарядил его, вставил в приемник и тоже проверил, перещелкав все патроны. Повторил процедуру еще раз, удовлетворенно кивнул и сложил приклад.

Начало темнеть. Услышав шум, я привстал, поглядел сквозь пролом в ограде лесопилки. Во дворе появился отряд карателей. Увидев их, я возблагодарил самого себя за то, что не засел на лесопилке, хотя была такая мысль. Хорошо, что к речке решил уйти!

Они рассыпались по двору, заглядывая в здания, потом все вошли в цех, где я разбирался с Борзым. А ведь там остались следы, кровь на станине… хотя по ним не особо разберешь, что происходило в цехе.