Псевдореальность тринадцатая: Мир вечной зимы

На этот раз пошло что-то не так, как обычно. Ковалев не вернулся в свой земной мир, после того как его застрелили полицейские у банка он застрял в каком-то холодном мире вечной зимы, где плачущие люди в сорочках брели куда-то за горизонт в поисках весны.

– Весна! Ищу весну! – хрипели люди отчаявшиеся со слезами на глазах простирая руки в небу в поисках тепла и света.

Андрей был одним из них, не знал, что с ним происходит. Ощущая еще большую остроту всех прошлых переживаний, мучился сейчас от нехватки любви со стороны девушек, со слезами вспоминал последние дни разлуки с Марией Лелман, думал о проблемах близких, о том, что он тащит вместе с ними этот крест жизни долги и службу что досталась Андрею от дяди. Иногда его слезы были вызваны воспоминаниями о смерти отца, сестры и других, кого он похоронил за свою жизнь.

– Как отсюда выбраться? – спрашивал Ковалев иногда у других бредущих босыми ногами по снегу людей, когда его рассудок в какой-то момент выбирался из пучины отчаяния этого мира.

– Никак, я здесь уже много веков брожу по снегам… – сквозь плач отвечал бывшему грабителю один парень какой-то. Он был из прошлого, далекого прошлого, который застрял в этой реальности навсегда. Андрея пугала мысль, что он никогда не увидит близких, не переживет дальше другие реальности, так как попал в этот ловушку-мир, будет бродить, замерзая от холода и ждать весны, которая никогда не придет сюда. Там откуда-то сверху из тумана белых облаков неслась печальная музыка от заоблачного музыканта, который развлекал своих обитателей, таким образом, вечных полузамерзших странников этого мира.

– Выход должен быть отсюда! – Говорил Андрей сквозь слезы, обращаясь опять к тому же парню с печальным лицом.

– Нет же говорю тебе, друг мой, – человеку было явно плохо.

– Откуда ты? Как ты сюда попал? – поинтересовался Ковалев прошлым собеседника.

– Я из древнего Рима, самого величайшего города этого мира. Был гладиатором-рабом, завоевал почти свободу свою сражениями и боями на арене, однако, меня убил раб из Мавритании, потому я попал в этот мир…

– Ты не пытался, не поддаваться ментальному психологическому давлению этого мира и попытаться найти выход отсюда? Потому что-то то, что влечет нас за снежный горизонт, просто издевается над нами. Мы никогда не найдем весну, одержимые этой идеей, в этом мире льда, снега и холода. – Ковалев научился подавлять в себе печальные воспоминания, которые вызывали слезы.

Тоску о весне и любви, он душил самым изощренным способом, в голове представлял себе, что он сейчас находится в периоде теплого мая, гуляет по какой-то аллее, со своей любимой девушкой, он ее держит за руку. Нет никакого снега кругом, нет этих бесконечных просторов без жизни и тепла.

– Я пытался, но не смог. Это мне кажется бесполезно в этом мире. Как вырваться из мира ловушки? Куда ни иди, кругом только снег и холод. – Констатировал факт римлянин.

Вокруг действительно были лишь пределы ледяных пещер, а также снежные равнины засеянные снежинками от края до края, от востока до запада, от севера до юга.

– Как тебя зовут?

– Гай. А тебя? – молодой человек с сильным атлетическим телом перестал плакать, осмысленно посмотрел на русского парня.

– А меня Андрей. Я погиб в двух тысячи четырнадцатом году нашей эры, это в далеком будущем, о котором тебе совсем ничего неизвестно. И родом я из северной страны Россия. Там половину года такие же снега, там холодно зимой, но жарко летом.

– Не слышал о такой стране… Ты верно из рода варваров. Ты выглядишь, как человек с севера, только без бороды. На арене иногда сражались варвары, которых ловили в снегах, они были яростны в бою, сильны в теле и выносливы.

– Есть такая страна, она далеко на северо-востоке от Рима находится. Это самая огромная страна, какая-либо существовала на земле, ее не пройдешь, не проедешь, бескрайние просторы тянутся от Ледовитого океана, до субтропиков Черного моря, от Камчатских гор и Тихого океана, до Балтийского моря. Из глубин древности эта страна расширялась, росла, пока не захватила одну пятую суши.

– Похоже, твоя империя еще более величественная, чем мой Рим. Но это неважно, как нам выбраться из этой реальности?

– Я думаю, может быть, попробовать не следовать зову миру и не идти никуда, а попробовать выкопать в снегу убежище? – Предложил Андрей первое, что пришло ему на ум.

– Заоблачный музыкант слишком хорошо играет, нельзя вот так перестать слушать его и не плакать? – отвечал ему Гай.

– Стой! – Русский сконцентрировался и остановился, чувствуя, как босые ноги утопают в снегу. За руку он удерживал римлянина. Остальные люди в белых сорочках начали удаляться от них, пока они не остались там одни. В небе вдруг что-то заскрежетало, порядок мира был нарушен. Двое вместо того чтобы искать весну и плакать, рыли теперь убежище в снегу. Руки Андрея просто отваливались от холода, но он продолжал разгребать снег и вгрызаться в него. После часовой работы, они уже сидели в тоннеле под снегом, продолжали прокапывать проходы в надежде выбраться из этого заснеженного мира.

– Я больше так не могу, я опять плачу, меня влечет искать весну, – сквозь слезы кричал Ковалеву Гай.

– Хватит плакать, Гай. Мне тоже сейчас очень грустно, но мы должны собраться силами и выбраться из этого мира. Мы не можем здесь застрять навечно. Понимаешь ты меня или нет? – убеждал грабитель своего нового друга.

– Да-да, я понимаю. – Бывший гладиатор успокаивался, забывая про весну, начинал рыть во льду и снегу проход, который помог бы выбраться ему из этого мира.

С неба музыка становилась громче, музыкант старался заставить их плакать и вернуться на поиски весны в этом мире вечной зимы, но они отказывались уже повиноваться.

– Как же я ее любил. Как ее любил… Любимая прекрасная Атанасия, хочу вернуться к тебе. – в полголоса говорил римлянин, продолжая рыть тоннель в снегу.

– Кто такая Атанасия?

– Это девушка-рабыня, которая удовлетворяла меня, каждый раз после боя. Мне никого кроме нее не хотелось любить. Я верил, что смогу одолеть Мавританца и уйду на свободу с Атанасией, буду заниматься земледелием, и у меня будут свои дети. Конечно, же, сын, который будет уже свободным римлянином, и который будет легионером, расширять границы нашей великой империи.

Ковалев слушал слова Гая, постепенно погружался в его мир чувств, желаний и мечтаний. Он тоже хотел быть счастливым, мечтал о свободе и любви. Они с ним были похожи, оба искали любовь, счастье и боролись за свободу, пытались сбросить оковы рабства он свои, а русский финансовые и обязательства.

Снаружи было пусто и бело. А тут под снегом сумеречно и довольно тепло. Андрей пошарил бесплодную землю, вдруг нащупал какое-то железное кольцо. Дернул за него, это была дверь, уводящая куда-то под землю.

– Гай, я что-то нашел. Мы спасены! – ликовал он как ребенок.

– Что это? – всматриваясь в темноту подземелья, спросил Ковалева гладиатор.

– Это выход из мира вечной зимы, – ответил он, и первым спустился в это темное беспросветное логово. Куда вел этот тоннель, Андрей не знал, однако, он знал, что это шанс, чтобы не застрять навсегда в снегах, в слезах ждать новой весны и мучится по поводу прошлых переживаний. Звуки инструментов заоблачного музыканта стихли, как только дверь закрылась. В темноте они стали осторожно пробираться вперед…

Псевдореальность четырнадцатая: Подземная жизнь

В темноте они долго брели с Гаем в надежде выбраться и найти свет здесь. Римлянин вспоминал про свою прошлую жизнь. Андрей в мыслях возвращался на Землю в свой город. Их голоса звучали гулко в этом зыбком мраке.

– Может это царство Плутона? – вопрошал Ковалева гладиатор.

Ответов на это он не знал, на ощупь они, спотыкаясь медленно, продвигались вперед. Какой-то странный темный ветер, который был темнее самой темноты тоннеля, пролетая иногда тут, принося запах гари и дыма. Когда мужчины прошли расстояние равное, наверное, пяти-семи километрам, то решили остановиться. Тут их начало клонить ко сну, если в мире вечной зимы, их умы тревожила музыка с небес, и они могли только плакать и плестись по снегам, то в катакомбах мглы люди были одолеваемы потребностями, хотели пить, есть и спать.

– У тебя была Атанасия в прошлой жизни. У меня тоже были девушки, которых я любил и очень сильно. Последней была Мария, я мечтал с ней строить настоящую любовь, дорожил ею и хотел, чтобы она вышла за меня замуж. – Ковалев улыбался в темноте, вспоминая, как был счастлив с ней, проводя августовские теплые вечера. Вроде бы, это было совсем недавно, меньше чем полгода назад, а теперь он в каком-то подземном мире, ползает как муравей по забытым катакомбам.

– Ты любил Марию? – спросил русского Гай, его грубый голос уносило эхо.

– Да конечно. Старался для нее, не хотел отпускать ее, но в современном мире любовь стала слишком кратковременной. Люди меняют своих партнеров, как перчатки. Одни уходят, приходят другие. Там нет такой любви, как у тебя с Атанасией.

– Рим тоже тонул от разврата. Там было мужеложство, скотоложство, оргии и прочие извращения, которые разрушали людей изнутри, они гнили, они становились охваченные страстями и пороками.

– Скажу тебе, как человек из будущего. Твоя империя уже давно как пала, ее завоевали варвары. Действительно народ, не имеющий духовных ценностей, никогда не сможет защитить себя и дать отпор врагу.

Их разговоры закончились тем, что они оба отключились сладким сном. Иногда, Ковалев просыпался вдруг, когда черный ветер проносился мимо них. Однако он понимал, что никого из живых тут не было. Они с Гаем были одни, пытались выбраться из этого странного подземелья. Андрей засыпал и видел себя во сне дома на земле. Там все было, как и раньше, он был дома, общался с близкими, ходил на работу, ездил на свидания с Марией Лелман. Было лето, не было никакого мира вечной зимы и подземелий без света. В какой-то момент он понимал, что возможно, его псевдореальности закончились, и вечное повторение жизни так уже и не случилось. Эксперимент пошел в другую сторону, теперь он просто бродил по другим мирам.

Проснулся Андрей, оттого что вдали в коридоре горел тусклый свет.

– Гай, проснись! – крикнул русский своему новому другу в этом темном мире.

– Что? – гладиатор раскрыл изумленно глаза, посмотрел на Ковалева, а потом на тот странный блуждающий свет в тоннеле.

– Пошли, вставай же… – и они побежали за тем светом, потом увидели, что свет излучает какой-то человеческий облик.

– Изумительно, это что приведение или что еще?

– Душа умершего, наверное, – предположил Гай. Когда они подошли слишком близко к сияющему облику, создание начало уплывать от них погружая путников во мрак опять. Мужчины бежали за ним, пока хватало сил. Однако сияющее существо сокрылось от них все же. Тяжело дыша, они стояли в тоннеле опять во мраке, пока Андрей не обнаружил под ногами пепелища костра и дрова. Похоже, что кто-то разжигал тут огонь. Тут же лежал кремень. С трудом высекли огонь, зажгли костер. Мрак сразу отступил назад. Сидели у огня разговаривали о прошлом, потом Ковалев спросил римлянина.

– Ты тоже хочешь есть? Думаешь, тут можно найти, что поесть?

– Может быть, тут крысы водятся или тараканы. – Предположил мужчина.

Бывший грабитель банка огляделся по сторонам, вдруг заметил, что из мрака к ним кто-то идет. Это был человек, вернее, девушка, одетая в кольчугу, но с распущенными длинными волосами.

– Зачем вы разожгли костер в это время? – зло спросила она их, когда подошла к беглецам из холодного мира.

– Красавица, мы заблудились просто. Ищем выход из этого места. – Начал Андрей свой разговор.

– Загасите огонь. Сюда придут пискуны-слизняки.

– Кто такие пискуны-слизняки? – спросил ее Гай, разглядывая красивые черты лица девушки. Она понравилась обоим парням, но они не хотели соперничать за нее сразу тут как безмозглые мальчишки, которые влюбились в одну и ту же девчонку.

– Вы откуда вообще пришли сюда? Это огромные червяки, которые питаются кровью людей…

«Боже мой. Куда же занесло меня?» – подумал Андрей.

Рядом донеслось странный писк, кто-то приближался к ним из темноты.

– Бежим, они ползут сюда… – девушка рванула вперед, а Ковалев, подхватив головешку с огнем, побежал за ней. Гай тоже не отставал. Втроем они забежали в какое-то ответвление коридора, и затаились там. Писк нарастал. Потом русский увидел самого червяка белого и скользкого, который обнюхивал воздух и щупал в пространстве своими длинными усиками. Еще Андрей разглядел у него острые как бритва зубы. Потом они остались опять одни, и мерзкие твари убежали в пустоте коридоров подземелья.

– Как тебя зовут? – задал вопрос Ковалев к своей спасительнице.

– Атанасия… – немного жеманно сказала девушка, поправляя свои роскошные темные волосы, смотря то на русского, то на римлянина.

– Атанасия? – Гай изменился в лице.

– Это твоя любимая что ли? – спросил Андрей у гладиатора.

– Не знаю я его вообще. Вы откуда такие вообще пришли сюда? – ответила опять грубо уже Атанасия.

– Нет, это моя любимая… – изумленно сказал римлянин, узнав в ней свою возлюбленную, которую потерял много веков назад. – Ты меня не узнаешь? Я Гай, тот, кто сражался на арене Рима.

Девушка посмотрела на римлянина, долго изучала его лицо, потом сказала, что не помнит его.

– Это твой любимый мужчина, ты должна его помнить… – вступился тут Ковалев за своего нового друга. Выглядели они конечно неважно оба, в белых сорочках и босиком, лица изнуренные и уставшие, но узнать все же можно было.

– Гай… – девушка вдруг напряглась, словно, что-то вспоминала забытое и далекое. Потом она вдруг заплакала, старые воспоминания душили ее душу отчаянием и горем. Этот мир стер ей воспоминания о земной жизни, скитаясь по мирам во времени, она привыкла бороться за свою жизнь, сражаться и выживать, она не была уже хрупкой нежной беззащитной рабыней, которой наслаждались разные мужчины.

– Вспомнила, – заулыбался римлянин и припал к ее губам, нежно целуя. Андрей стоял в стороне и искренне радовался за их любовь, что они нашли друг друга спустя века в далеком мире, не на земле, а в другой части вселенной, где все иначе, чем на родной планете людей.