Ещё раз: две недели назад они сказали и написали одно, потом поговорили с кем-то и не только стали думать иначе, но решили, что они и раньше думали иначе, а не так, как они на самом деле до этого думали!
Дальше уже только дело случая: если «повезёт», нас шарахнет обо что-нибудь со страшной силой, жизнь развалится на куски, и мы, возможно, соберем её как-то по-новому. Но сам по себе наш мозг не будет производить революций – он прокладывает колею, по которой мы затем лишь катаемся туда-сюда, как шары в кегельбане.
Способность нашего мозга создавать сложное теоретическое знание (любое, о чём бы то ни было!) зависит от того, насколько сложным был опыт наших отношений с другими людьми, пока мы были молоды, а сам наш мозг находился ещё в стадии формирования.
Нео думает, что она сожалеет о том, что он не Избранный, что она ему соболезнует. Но это не так. Она сожалеет о том, что он не готов за свою Избранность бороться. Чтобы бороться за неё, нужно иметь мужество терпеть неопределённость, а терпеть Нео пока так и не научился.
Без культуры, воспитания и социальных обязательств мы – жалкие, лысые, слабые, агрессивно-трусливые, завистливые, вороватые приматы с неоправданными лидерскими, а то и вовсе тоталитарными замашками.
Мы попали в складку времени, когда в нас дефицит осознанных мотиваций соединился с недостатком чувства перспективы, а сверху всё это дело накрывает железобетонная плита информационной псевдо-дебильности.