Цитаты из книг автора «Андрей Караулов»

что очень скоро… они будут уносить отсюда ноги…

И иностранцы, кстати, дураки: тянут к России руки, не понимают,

Нельзя освободить народ, Ирочка, приведя сюда новых завоевателей! Даже если они действительно реформаторы

Россия стала еще богаче, а только для того, чтобы в один прекрасный день все эти «подарки» разом отнять, объявить в России кризис и призвать удалых молодцов с Запада: придите и владейте нами!

До тех пор, пока Россия не поймет наконец, что если ей, России, предлагают такой вот, извините, капитализм, что если вместо собственных магазинов, вместо докторской колбасы или бабаевских конфет мы получили «сникерсы» и мини-супермаркеты, то это все делается не для того, чтобы

Разве я шесть десятков лет, изо дня в день, с утра до вечера работал в России для того, чтобы моя страна стала банкротом

Мне восемьдесят. Но я – гордый человек. При Ленине я пережил голод и революцию. При Сталине я пережил страх, который еще страшнее, чем голод. И я не желаю видеть, как моя страна опять становится на колени, потому что эти люди, оказавшиеся у власти, делают… просто по глупости, н

Господин Гайдар, – говорил старик, – обязан сказать людям: уважаемые дамы и господа, бывшие товарищи! Большевики держали вас за дураков (платили всегда немного, но все же платили). А мы, капиталисты, держим вас за скотов. И по этой причине вообще ничего не будем платить. Или будем. Но как рабам.

господин Бурбулис, возвращается к капитализму, а капитализм начинается с того, что у людей отбирают их последние деньги, это я о сберкнижках, значит, у нас не капитализм, а воровство, да еще и наглое!

Почему Россия входит сейчас в мир как-то бочком, будто стесняется сама себя? Неужели Лермонтов прав, в России есть господа, есть рабы, кроме господ и рабов – никого больше?.. Нет! Тысячу раз нет! Сергей Сергеевич Прокофьев не был господином и не был рабом, даже когда писал «Повесть о настоящем человеке». Его сердечно убедили написать эту музыку; впрочем, история великого летчика Алексея Петровича Маресьева потрясла Прокофьева, как потрясла его когда-то и история солдата Семена Котко.