Похожий на отца, слегка поправившись в кресле, продолжил:

– Злато, серебро, женщины, хорошие или распутные, прочие земные сладострастия – неважны. Это есть прах. Появится влияние, хоть небольшие рычаги власти, остальное незаметно приложится. Не сомневайся, потомок.

– Политикой заняться?

– Хмм… нет! – Прорычал гость, – пойди по стопам одного из нас, по пути Велесова Александра.

– В милицию? Я так понял, ты… ну или отец мой, там служил? Был под прикрытием?

– Истину льёшь. Да на службу государеву тебя не поставят: здоровьем не вышел, в армии не служил. Но податься к «лихим людям», как один из нас в своё время – тебе следует.

– Кто меня туда возьмёт? – Захмелел Влад, чему несказанно удивился: «Разве можно так реально пьянеть во сне?», – сам сказал, я здоровьем не вышел. Видел, какие у местных авторитетов парни? Здоровые, спортивные, смелые! А я… я трус…

– Брось заниматься самобичеванием! – словно «Полароид», сверкнули глаза у явления, – ты не из робкого десятка. Разве боязливый человек сможет вести себя спокойно с тем, кто явился к нему из… из другой стороны. Нет! Не может. Робкий человек бросился бы от нас прочь.

Красильников промолчал, слова гостя ему понравились – льстили; явление продолжало:

– До того, что слабый, повторюсь: главное – идея! Внутренний стержень, гибкий, да не ломаемый. Первое – цель и сила духа. Мозгом ты не обделён, тем более, мы подсобим поначалу. Разве не ведомо тебе, что богатырями часто правит далеко не «Святогор» по облику, а человек, чьё здоровье подорвано темницей, каторгой?

– Слышал, конечно.

– Мало ведать, нужно самому судьбы вершить. Сейчас споры поднялись, почему красные у белых Гражданскую выиграли. Потому что идея жила у красных. Пока белые думали, как богатства свои сберечь, имения, слуг, статус… голодранцы, которым нечего терять, но со злостью и идей, шли к победе. Злости в тебе… уж через края льётся, а с идеей поможем.

Гость снова наполнил бокалы вином. Взяв кубок со стола, Влад посмотрел на часы, всё по-прежнему: маятник качается, стрелки не двигаются.

– Ерунда это! – Неожиданно для себя выпалил парень, – я вон сколько читал брошюрки проходимцев, там тоже советы дельные, звучат красиво! На деле, в жизни – бред. Хорошо, есть у меня злость, идея, сила духа, а попал я один на один без оружия, с каким-нибудь здоровенным качком, который отморожен на всю голову! Ему моя идея до задницы, перешибёт меня, мелкого, одним плевком.

– Сим порадовал! – Повеселело явление, – сущие вопросы к месту. Вспомни, потомок, есть у тебя диковинная способность «колючего ока». Позабыл, а оно в тебе живёт, но таится.

– Не припомню, – нахмурился Влад, слегка пригубив вина.

Неожиданно похожий на отца ударил по лбу юнца, отчего последний «провалился» в воспоминания: наяву оказался в детстве.

Маленький Красильников на летних каникулах в деревне у бабушки: он уехал далеко от домика на велосипеде, набрал с горки хорошую скорость, не вошёл в поворот, упал. Из степи к нему бросилась стая одичавших псов. Школьник перепугался, затрусило всего и вдруг откуда-то из живота, его страх поднялся к горлу, затем к глазам, внезапно порыв выплеснулся наружу – на нападающих дворняг. Через долю секунды собаки бросились от Влада в разные стороны. Псы скулили так, будто за каждой из них с палкой гнался суровый хозяин, разбуженный лаем в полночь, после тяжёлого дня. Опасность миновала. Красильников поднял красную «Каму» и прихрамывая, покатил её обратно, в сторону деревни.

Навстречу с плетью в руках нёсся пастух – спешил на помощь ребёнку; едва тот хотел спросить, – «Ты в порядке, хлопец?» – как встретился со школьником взглядом и, отшатнувшись, упал в степную пыль.

– Што? Што у тебя с глазами?! – Прокричал поддатый старик.

Зажмурившись и помассировав веки левой, не ушибленной рукой, Влад ответил:

– Всё хорошо, дедуль! Собаки, видно, вас испугались. – И поволок велосипед к дому.

Подобное происходило с мальчиком ещё пару раз, когда он сильно боялся, но это давно прошло, Красильников совсем позабыл про те случаи.

– Освежил память?! – С нескрываемой гордостью поинтересовался гость.

– Теперь – да.

– Попробуй сей дар испытать на людях, тех, кто крупнее тебя. Если враг не боится, испугайся ты и выплесни робость на него самого! Остерегу: используй силу исключительно в тяжёлом положении, моральная сила, подобно физической – имеет предел! Мы поможем, развить тебе умение «колючего ока». Завтра отправляйся к Патрушеву, намекнёшь полковнику, мол, знаешь, кем отец был. Дальше сам сообразишь.

– Он разве не твой заклятый враг? – Вспомнил Влад, как милиционер дядя Коля гонялся за отцом.

– По легенде – да. По бытию – другом был… более того, он крёстный твой.

– Я крещён?!

– Да. Тогда не афишировали веры, а верили помаленьку. Христиане детей крестили в утайку, мусульмане обрезания делали – сие жизнь. Пора на сегодня расстаться, мы явимся к тебе позднее, главное, окно серое не тронь, да другим не позволяй, пусть остаётся таким, оно ключ к дверям между нами. Пойдёшь к Николаю, склоняйся к тому, что грезишь по стопам бати пойти. Пущай, в бригаду к Субботе тебя определит, сыскарь найдёт способ. Позже мы дополнительно подскажем… не забывай, заклинаю – идея превыше всего! Служить надобно великому, нетленному. До явления.

Влад проснулся на диване в кабинете, услышал: в замочную скважину входной двери вставили ключ. – «Мать пришла! – вскочил он, – блин, приснится же такое! Видать, переутомился. Сколько я проспал? Солнце в зените, вероятно, уже обед». – Владислав спрятал коробок с фотографиями, наградами отца и пистолетом под стол; вышел в коридор, встречать гостей.

Распахнутая дверь послала в квартиру едкий запах вымытых водой с хлоркой ступенек; через порог, держа в руках набитые продуктами авоськи, вошла мама с младшей сестрой (родители развелись незадолго до болезни отца, Влад остался с ним жить, Лена с матерью).

– Фух! – Выдохнула женщина, опустив ношу на пол, – чем у тебя так воняет? Влад, ты пил?!

Парень едва не воскликнул, – «Чего?! Только во сне с покойным отцом! Или…» – Евдокия Павловна продолжала:

– Владик, зачем так?! Для чего государство с пьянством борется? Надеюсь, не на улице бражничал? Ты не трудоустроен до сих пор, с института выгнали… милиция заметит выпивающим, на учёт поставят. – Мать, разувшись, прошла в комнату с серым окном.

Сестра, кинув ранец на тумбочку, шепнула брату:

– Я в зале «Вокруг света» полистаю? Наслушалась в дороге нравоучений, сам с ней справляйся.

– Хорошо, козюля.

Пройдя в кабинет, Евдокия Павловна обнаружила на письменном столе керосиновую лампу и пустую бутылку из-под «Агдама», здесь отчётливо ощущался запах серы вперемежку с керосином.

– Один пил? Что стряслось? – Развернулась женщина к сыну и отшатнулась от него, – глаза… изменились у тебя.

Влад зажмурился, помассировал веки, присел на диван.

– Не выспался просто. Ай… с Настей опять поругались…

– Ой, жалко, – положила мама руку на сердце, – сам, наверное, виноват… Настюша такая девочка хорошая, просто ангелок.

Да, Власова умела вводить окружающих в заблуждение искусно, врала так, что КГБ в её лице потеряло лучшего резидента! Немногие, знакомые с девушкой слишком близко, знали сущность стервы по-настоящему.

Владислав промолчал: объяснять, что случилось, не имело смысла – женщина не поверит его словам, про вечное враньё «ненаглядной», её измены.

– Помиримся, ничего страшного.

– С тобой точно всё хорошо? – Присела Евдокия Павловна рядом со старшеньким.

Красильникова сильно переживала за Влада, боялась: психические отклонения отца могут передаться по наследственной, а сейчас, с парнем явно творилось неладное. Материнское сердце шептало: дело не в алкоголе и не в Насте. Особенно волновала керосиновая лампа на дубовом столе, отчётливо помнила – выбрасывала её больше месяца назад в мусорный бак! Неужели сын копался там или, не дай бог, на свалке за городом? Женщина решила сменить тему, отвлечь первенца.

– Сестра твоя, совсем от рук отбилась! Батьки нет, так хоть ты на неё повлияй.

– Чего натворила?

– В школу ходить не хочет, каждое утро со скандалом собираемся.

– Ох! Я, можно подумать, в её возрасте туда рвался.

– Заявила надысь: «Давай уедим в деревню жить! Не люблю город» – мне кажется, её в школе обижают, сходил бы, заступился… хотя, какой с тебя заступник? Эх, жалко Игорька нету, бравый парень был! Он бы все вопросы вмиг решил. Ты никак навострился куда?

Влада всегда раздражали глупые вопросы: если он переодевается с домашней одежды в уличную, понятно же – собирается уходить.

– Ага, надо по делам.

– Надеюсь, на работу устраиваться, а не вино пить в подворотне?

– Можно и так сказать! – Резко дёрнул парень ворот рубахи, прикидывая в уме, что станет говорить дяде Коле – начальнику милиции города Водопьяновска Ростовской области.