Цитаты из книг автора «Андрей Геласимов»

туманным оставался для нее собственный характер, неясными – устремления, непонятно было, сильный она человек или слабый, красивый или же нет, и на что ей рассчитывать дальше. Все это пребывало пока в смутном и таинственном состоянии, но в одном своем качестве она уже теперь была уверена наверняка. Катя знала, что она другая

Средневековые инквизиторы, конечно, были лохи. Какой там «испанский сапог»?! Какая «железная дева»? Если человек в убеждении, похуй ему, что его гвоздями хуячат. Не в кайф – это ясно, но по большому счету он знал, на что шел. И главное – он в полных понятках. Он в курсе, почему терпит. Он верит в эту свою хуйню. И тут вы его хоть на части режьте. А вот подсадили бы еретика на герыч – и все. Никаких костров, никаких пыток не нужно. От убеждений ничего не останется.

Странно устроена у человека башня. Или не башня – не знаю, где там у нас все расположено. Ну, то есть паришься о чем-то всерьезку, ночей не спишь, места себе не находишь, думаешь – как же так, что теперь делать, а потом вдруг раз – и приходит другая заморочка, на фоне которой первая уже не але – вообще ни о чем, как будто ее и не было. И ты такой паришься теперь по новому кругу. А он еще круче, виражи такие, что уши закладывает. И вот хочется иногда спросить – перерыв, вообще, будет? Переменка, как в школе. Хотя бы малюсенькая. Ну там, чтобы за гаражи сбегать покурить.

Никогда, Толик, – сказала мне Майка, – никогда ты не будешь с такими девушками, как она. Просто забудь. Это не твой уровень. Для тебя это примерно… как космос для таракана.

Знает. Сам подумай: ты же родился когда-то, но семью, родину не выбирал. Даже пол свой не выбирал. Значит, еще до рождения смирился. Судьбу свою принял. Так что нечего бунтовать. Когда хватит – значит, хватит. Всякий уход – вовремя. Гора сникерсов никому не нужна. Это просто кажется, что нужна. А на самом деле ты от нее сдохнешь.

как все вокруг загибаются, как родители наши загибаются, и как это государство кинуло разом всех. Но брат во всю эту пургу насчет того, что «мы вместе», почему-то верил.

Остальных же – тех, кто вздымался к своему нынешнему положению по шажочку, по ступеньке, по чужой голове, – она расплющила и покорежила по той простой и очевидной причине, что власть одного человека над другим сама по себе неестественна, и чтобы принять ее, изначально ею не обладая, надо многим в себе пожертвовать

Сегодня проснулся оттого, что за стеной играли на фортепиано. Там живет старушка, которая дает уроки. Играли дерьмово, но мне понравилось. Решил научиться. Завтра начну. Теннисом заниматься больше не буду. 15 марта 1995 года. И плаванием заниматься не буду. Надоело. Все равно пацаны ходят только для того, чтобы за девчонками подглядывать. В женской душевой есть специальная дырка. Ходил к старухе насчет фортепиано. Согласилась. Деньги, сказала, – вперед. Она раньше была директором

И тогда ты начинаешь думать: господи, чем я их всех заслужил? Ты с ними в одном пасьянсе. Лежишь рубашкой вниз – хорошо еще, если красивая; бывают такие уродливые, хоть караул кричи, – лежишь и дополняешь собой узор. Ты явно нужен кому-то, чтобы пасьянс сошелся. Кому? Об этом нет смысла думать – важно, чтобы в итоге все это как-нибудь там сошлось. И если хватает времени, то начинаешь присматриваться к тем картам, которые были задуманы с тобой вместе как одна колода.

Миянага Хиротаро долгое время был уверен, что пишет послания из мира мертвых в царство живых. Но оказалось наоборот. В пятьдесят втором году он опубликовал в Токио книгу «Лекарственные травы Сибири и Дальнего Востока», снабдив ее иллюстрациями из той самой тетради, которую вёл в плену и которую хотел порвать в тот день, когда узнал об атомной бомбардировке Нагасаки. Тетрадку тогда спас Петька.