Глава 2. Трудная школа

Учитель расхаживал по классу взад и вперед, держа руки в карманах клетчатых брюк. Он очень медленно и монотонно рассказывал о личности Говарда Лавкрафта, пока ребята в классе негласно разделились на два лагеря – тех, кто спал, и тех, кто старался не заснуть. Большинство из присутствовавших на уроке (кроме самого учителя, конечно же) не прочитали ни одной его работы, по крайней мере до конца. И дело не в том, что известный писатель излагал свои мысли в крайне сложной для подростков манере. Просто Ричард Персиваль Уайт уже много лет как сам разочаровался в своей профессии и едва мог разжечь огонь любви к литературе в собственной душе; что уж говорить о душах подрастающего поколения, которое изо дня в день пялятся в свои смартфоны в надежде уйти от скучной реальности.

– Литературные концепции Лавкрафта основаны на идее «космицизма». Это одновременно его личная философия и главная тема множества произведений. – Мистер Уайт понимал, что его почти никто не слушает, но ему было плевать. – Может, кто-нибудь пояснит термин «космицизм»? Например, как насчет Ани Брэйвхарт?

– Эй, проснись! – прошептал парень с соседней парты.

Аня подняла голову и поняла, что на нее смотрит весь класс.

– С добрым утром, Аня Брэйвхарт. Как спалось?

– Я не спала, просто… искала ответ на ваш вопрос.

– И какой же был вопрос, позвольте полюбопытствовать?

– Там… был…

– Лавкрафт! – кашлянул в кулак сидевший рядом парень.

Лицо мистера Уайта недовольно скривилось.

– Максимилиан Фрост, если мне или кому-либо еще понадобится ваша помощь, мы непременно к вам обратимся. А сейчас на мой вопрос отвечает Аня.

Девушка действительно заснула и не имела ни малейшего понятия, о чем ее спрашивают.

– Говард Лавкрафт был известным писателем.

– Был?! – учитель дернулся, будто его ударило током.

– Я хотела сказать – он был, есть и будет известным писателем, чьи книги продаются миллионными тиражами по всему миру…

– Это общеизвестный факт, – резко прервал ее мистер Уайт. – Что вы можете сказать о «космицизме»?

– Космо… что? – растерянно переспросила Аня. – Я не расслышала, мистер Уайт.

– Космицизм! Дайте определение термину.

Внезапно руку подняла Виктория Смарт. Она хотела как можно скорее выручить лучшую подругу и, что уж греха таить, заработать лишний балл для выхода на годовую пятерку. Но Ричард Персиваль Уайт жаждал услышать ответ именно от той девушки, которая осмелилась заснуть на его уроке. Некоторые мужчины не прощают ударов по самолюбию. Именно поэтому он не планировал мириться с подобным неуважением.

– Косми… цизм, – неуверенно начала Аня. – Это… когда агент Малдер пытается убедить Скалли, что пришельцы существуют, а она делает вид, что не верит, хотя на самом деле все уже давно поняла?

Весь класс взорвался от смеха.

– Аня Брэйвхарт! – ледяным тоном произнес мистер Уайт. – Я прекрасно понимаю, что Говард Филлипс Лавкрафт – не самый простой автор для восприятия. Вам гораздо легче придумать низкосортную шутку, чем открыть книгу и попробовать прочитать хотя бы пару строчек об одном из величайших мастеров жанра ужасов. Мне очень горько наблюдать за тем, как молодые, красивые и, что самое обидное, способные ученики тратят время на то, чтобы выпендриваться перед друзьями, вместо того чтобы приложить усилие и начать наконец развиваться.

Подростки моментально смолкли.

Аня виновато опустила голову, пытаясь справиться с накатившим стыдом. Пальцы непроизвольно задрожали, а по щекам разлился горячий румянец. Кажется, в этот раз она действительно перешла все границы. Но обиднее всего было другое: мистер Уайт только что преподал всем бесценный урок, наглядно показав, что правда ранит куда сильнее любой шутки или оскорбления.

– Аня Брэйвхарт, – донесся хриплый голос из старого динамика. – Немедленно пройдите в кабинет директора.

– Прошу, – с улыбкой произнес Ричард Персиваль Уайт. – Надеюсь, в следующий раз на моем уроке вы будете держать книгу в руках, а не использовать ее в качестве подушки.

Ребята провожали Аню сочувствующими взглядами. Все отчетливо понимали: в кабинете директора ее не ждет ничего хорошего. Лучше загреметь в списки троечников после внезапной контрольной, чем отправиться к толстяку-полурослику Рональду Фишеру и получить в наказание скучнейшие внеклассные занятия под руководством ботаников из младших классов. По сравнению с такой перспективой даже двойка с домашним арестом выглядели более выигрышно.

– Простите, – бросила Аня на ходу и выскользнула из кабинета.

В этот час школьные коридоры пустовали. Никто не бегал и не кричал; обычно подобным занимались лишь хоккеисты, которые хоть и блистали на хоккейном корте, но за его пределами вели себя как настоящие придурки. Царившая тишина, которую изредка нарушали чьи-то приглушенные шепоты, одновременно успокаивала и будто обволакивала со всех сторон. Теплые солнечные лучи ласково обрамляли стройную фигуру Ани, осторожно касаясь ее черных, как смоль, волос. Она любила спорт и не пропускала ни одной тренировки по смешанным единоборствам. Поначалу тренер не хотел брать такую хорошенькую девчонку в группу, но, заглянув в ее темно-карие глаза, увидел в них напряжение, страх и несгибаемую волю. Именно это сочетание и заставило его передумать. Красивые девушки должны уметь за себя постоять.

Остановившись перед кабинетом директора, Аня собрала волосы в пучок, накинула рубашку на плечи и постучала.

Надеюсь, сегодня наш хоббит в хорошем настроении.

– Мистер Фишер, я… – начала она, заходя в кабинет.

Но вместо низкорослого мужчины с дряблым пивным животом и огромной залысиной, которую в интернете давно прозвали «озером в лесу», на нее с интересом смотрела приятная девушка лет тридцати с ухоженными темно-каштановыми волосами с едва уловимым рыжим оттенком. На ней были яркая белая блузка, строгая обтягивающая юбка чуть ниже колен и дорогие туфли на невысоких каблуках. Держа в руках толстую папку с бумагами, она быстрым взглядом окинула Аню с ног до головы и жестом пригласила сесть в кресло напротив.

– Вы… не мистер Фишер, – констатировала Аня.

– А ты очень наблюдательна, Аня Брэйвхарт, – с улыбкой ответила женщина. – Меня зовут Кристина Кинг, и я новый директор школы. Очень рада познакомиться.

Аня насторожилась.

– Что все это значит?

– Не волнуйся, – успокаивающе улыбнулась Кристина. – Я только вступила в должность и хочу лично познакомиться с проблемными учениками.

Я – нормальная. Это вы все вокруг проблемные.

– Почему вы считаете меня проблемной? – Аня сделала невинное лицо.

Кристина ничуть не удивилась подобному вопросу.

– Судя по твоему личному делу, почти в каждой школьной потасовке за последний год так или иначе фигурирует твое имя. К примеру, месяц назад ты сломала нос Милане Браун. Она – капитан группы поддержки, круглая отличница, а такое сочетание, надо сказать, большая редкость.

– Она сама напросилась! Я не хотела, но…

– Правда? И что же она тебе сделала?

– Она сказала, что мои родители были неудачниками. И умерли как неудачники.

В кабинете повисла нервная тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением кондиционера. Никто не знал, как продолжить неловкую беседу.

– Кстати, а куда делся мистер Фишер? – первой решила разрядить обстановку Аня.

– Мистер Фишер попался на крупном мошенничестве и отправился в тюрьму. Судя по документам, он открыл с десяток внеклассных кружков, которых на самом деле никогда не существовало, и выбил на их содержание несколько солидных грантов. Когда аферу раскрыли, он попытался сбежать во Францию, но его задержали прямо в аэропорту. Будем надеяться, что в тюрьме подают круассаны.

– Жесть, – не нашлась что ответить Аня.

– Не то слово. Но мы здесь собрались, чтобы обсудить не его, а…

– Меня?

Кристина Кинг улыбнулась.

– Я хочу предложить тебе сделку.

– Какую еще сделку?

– Твое личное дело исчезнет. И ты сможешь без проблем поступить в любой колледж после школы. Я лично тебе в этом помогу.

Аня на секунду задумалась. В личном деле было написано о жуткой смерти ее родителей, что раз и навсегда ставило на ней клеймо «ненормальной» в глазах преподавателей. Взрослые смотрели на нее как на сломанную игрушку, а сверстники дразнили «маньячкой» и «психичкой» – ведь она чудом выжила в той кровавой бойне в Блэквуде. Подобный груз очень тяжело нести обычной шестнадцатилетней девочке, которая до сих пор спит со светом и мечтает начать жизнь с чистого листа.

В этом предложении точно кроется подвох. Вот только какой?

– А что вы хотите взамен? – настороженно спросила она. – Я должна буду стучать на ребят? Или что-то в этом роде?

– Нет, все гораздо проще. Я хочу попросить тебя лишь об одном: иногда заходить ко мне и говорить о том, что тебя тревожит. Дело в том, что я по образованию психолог и могу тебе помочь.

Аня не выдержала и, судорожно сжав кулаки, выпалила:

– Дайте угадаю! Вам не терпится услышать про ту ночь? Про то, как убили моих родителей?

– А ты хочешь об этом поговорить? – спокойно парировала Кристина. – Я готова тебя выслушать.

– Я не хочу это обсуждать! Ни с кем, и тем более с вами.

– Ты можешь сколько угодно строить стены. Но однажды то, что ты так усердно прячешь, вырвется на свободу.

– А если не вырвется? Что тогда?

– В таком случае тьма поглотит тебя изнутри, – с грустью ответила она. – Это будет происходить постепенно. День за днем ты будешь терять себя по кусочкам, пока однажды не обнаружишь, что внутри остались лишь холод и пустота.

Аня тяжело вздохнула, внимательно вглядываясь в глаза новому директора школы. Кристина производила впечатление человека, который искренне хочет помочь. И, возможно, у нее действительно получится. Но готова ли она услышать правду? Или стоит просто пересказать ту самую, официальную версию, которую тогда целый месяц крутили по всем новостям?

Так много вопросов, так мало ответов.

– Когда родители уехали… – Аня говорила медленно, с усилием вытаскивая из себя каждое слово. – …в дверь постучали. Я спустилась вниз. Дверь ходила ходуном, и я крикнула: «Кто там?»

Кристина, не отрываясь, смотрела на нее, ловя каждое слово и каждую эмоцию, пробегавшую по лицу девушки.

– Мне ответили маминым голосом. И я открыла. А на пороге стояли…

– Грабители? – не удержалась Кристина, но быстро поняла, что совершила ошибку.

– Нет! – Аня со всей силы ударила кулаком по подлокотнику кресла. Правда с криками рвалась из груди наружу, обжигая горло, но она понимала – в нее вряд ли кто-то поверит. – Это были не грабители!

Это были вампиры! Самые настоящие вампиры!

– Но… я видела репортажи, читала статьи… – осторожно начала Кристина.

– А, вы, случаем, не фанатка тех самых выпусков «Резня в Блэквуда»? – голос Ани прозвучал достаточно язвительно.

– Прости. Я не это имела в виду.

Аня пристально посмотрела ей в глаза и увидела в них не просто любопытство, а настоящее сострадание. Кристина не походила на тех чокнутых фанаток тру-крайм подкастов, которые то и дело донимали ее в соцсетях. Она искренне хотела помочь, но по растерянному выражению лица девушки было понятно: она не знала, как именно. Как помочь ребенку, у которого на глазах убили обоих родителей? Ответ на данный вопрос кроется во времени, а не в душевных разговорах.

Дзинь-дзинь-дзинь!

Из старых динамиков прозвенел звонок, возвещая о начале перемены.

– Я могу идти? – поднявшись со стула, спросила Аня.

– Конечно, – Кристина на секунду оторвалась от бумаг, которые лихорадочно перебирала на столе. – Хотя… погоди минутку.

– Я опять в чем-то провинилась?

– Не ты, а твое личное дело. – Кристина улыбнулась уголком рта. – Я при тебе отправлю его в шредер. Пусть прошлое остается в прошлом. Обычно ведь так говорят?

– Вы… серьезно? – Аня не верила своим ушам. – Но мы же почти ничего не обсудили…

– Ты попыталась мне открыться, а для меня это многое значит. И я привыкла держать свое слово. Но перед этим у меня к тебе будет одна просьба.

– Какая?

– Пожалуйста, побереги свое симпатичное личико и постарайся не лезть в неприятности. Обещаешь?

– Обещаю. Я постараюсь.

– Вот и отлично. Значит, договорились. С этой минуты личное дело Ани Брэйвхарт официально считается утерянным.

Тонкая папка отправилась в шредер, который так соскучился по работе, что с довольным жужжанием принялся тщательно измельчать каждую бумажку. Кристина посмотрела на Аню и искренне произнесла:

– Я понятия не имею, через что тебе пришлось пройти той ночью на самом деле. И, возможно, никогда до конца не пойму. Но я очень надеюсь, что однажды ты сама захочешь рассказать мне правду. А пока… Хороших тебе выходных.

Раскрыв рот от удивления, Аня вышла из кабинета в коридор, где ее уже поджидал Максимилиан Фрост. Высокий, худощавый, в очках и красной клетчатой рубашке – он выглядел как самый обычный ботаник, коим, в общем-то, и являлся. Однако за несуразной внешностью скрывался очень начитанный и не по годам находчивый наследник одной из крупнейших строительных империй страны. Его отец, Николас Фрост, был не только успешным предпринимателем, но и медийной фигурой с аудиторией в несколько миллионов человек. Именно поэтому никто из школьных хулиганов не трогал Макса (сокращенное имя ему нравилось гораздо больше, чем полное).

– Ну наконец-то! – воскликнул он. – Чего так долго? Наш хоббит опять припахал тебя к какому-нибудь кружку по интересам?

– Нет… То есть, не совсем, – Аня все еще не могла прийти в себя после разговора с директором. – Мистера Фишера, похоже, посадили в тюрьму.

– Ты это серьезно?! – Макс буквально подпрыгнул на месте. – Рассказывай все по порядку, с самого начала!

– Что у нас тут за секреты? – в разговор влезла девушка, легким толчком отодвинувшая Макса в сторону.