Глава 2 Прошлое

Вспышка! Перед глазами возникает картинка, где инструктор по боевой подготовке, магистр-монах отец Евлампий, тащит семнадцатилетнего меня к настоятелю монастыря. Резко отворив дверь, он зашвыривает меня в проём вперёд головой, и я болезненно ударяюсь коленями о каменный пол, а потом, по инерции, делаю кувырок вперёд, подрываюсь на ноги и встаю в боевую стойку.

– Этот отступник вновь принялся за свое и совращает юные умы паладинов своими богохульными мыслями, – проревел отец Евлампий за моей спиной. – С меня довольно. Если он не желает стремиться к свету, пусть остаётся во тьме. Я больше не потерплю его в стенах монастыря.

– Оставьте нас, отец Евлампий, – спокойно выслушав эмоциональную речь своего подчинённого, проговорил настоятель монастыря.

– Как пожелаете, – бросил монах и удалился.

– Присядь, отрок, – скомандовал настоятель и указал ладонью на простой деревянный табурет. – Все, что было сказано отцом Евлампием, является правдой?

– Да, – раздражённо буркнул я и утёр рукавом серой рубахи выступившие из носа капельки крови. Приложился я не только коленками. – Дети меня спросили, я и ответил. Не вижу в этом преступления.

– В моём монастыре мы воспитываем не обычных детей, а надежду рода людского, уж кому, как не тебе, понимать это, Сергей. Ты своими глазами видел, на что способны эти дети. Неужели ты хочешь, чтобы такая сила выросла во грехе и потом обрушила свою мощь на остатки человечества, вместо того чтобы сражаться с тварями?

– Не хочу, – был вынужден признать я, – но и то, что вы делаете, считаю неправильным. Нельзя забирать детей у родителей.

– Сложные времена порождают сложные решения, отрок, – спокойно ответил настоятель. – Мы только учимся выживать в изменившемся мире, и будущие паладины веры, воспитанные по канонам церкви, есть наша защита и опора. Вернее, они таковыми станут.

– Только не надо говорить, что это очередное испытание вашего бога, – раздражённо проговорил я. – Хватит уже, наслушался за эти шесть лет, что вы меня тут маринуете.

– Бог един для всех, – спокойно ответил настоятель, – и не важно, принимаешь ли ты его сердцем или нет. В тебе много света, Сергей. Рано или поздно ты поймёшь это. Что же по поводу твоего обучения. Таковы новые законы. Каждый светлый, что имеет возможность находиться в Очагах и не привлекать внимания богопротивных тварей, обязан уметь сражаться. Надеюсь, когда-нибудь ты скажешь нам за это спасибо.

– Ну и где же ваши ангелы? – уже начиная закипать, выкрикнул я. – Или опять начнёшь задвигать мне про испытания? Если ваш бог и существует, то ему плевать на людей. Мы сами по себе. И так было всегда.

– Твои сомнения понятны, Сергей, – тяжело вздохнул настоятель. – По крайней мере ты не отрицаешь вероятности существования господа. Держись этого, и вера придёт. Я буду молиться об этом. Сейчас же слушай меня очень внимательно. Ты покинешь монастырь и получишь столь желанную тебе свободу, а вместе с ней и клеймо отступника. Я распоряжусь, чтобы тебе выдали выпускной комплект экипировки и тем самым нарушу устав монастыря. Прошу тебя лишь об одном. Через два часа старшим послушникам будет прочитана лекция об устройстве Очагов, классификации нечисти и гемах. Эту информацию братья добывали с риском для жизни, и она будет полезна тебе в будущем. Но решение принимать тебе, отрок, ступай.

Настоятель привычным жестом меня перекрестил, и я, сорвавшись с места, пулей вылетел из его кабинета, который чисто из принципа не желал называть кельей. Промчавшись по коридорам монастыря, я ворвался в общую казарму старших послушников и с разбегу заскочил на верхнюю койку. Плевать на дурацкие правила «не лежать на кровати до наступления отбоя», плевать на этих святош, плевать на всё, наконец-то я выберусь из этой тюрьмы, куда меня упекли почти шесть лет назад. Им не удалось сломить меня и запудрить голову всей этой божественной хренотенью, как это произошло с остальными пацанами. Не хочу быть послушным болванчиком. Не хочу и не буду.

– Без, ты совсем страх потерял? – заглянув в казарму, ко мне подошёл единственный приятель. – Если тебя увидят монахи, то неделю на воде и хлебе в одиночной келье просидеть придётся.

– Пофигу, Лёш, – наигранно важно отмахнулся я. – Меня выпускают на волю. Я окончательно выбесил Евлампа, и он отчаялся меня перевоспитать. Уже сегодня я свалю из этой тюрьмы.

– Но это же метка отступника, Без, – ужаснулся приятель. – Тебя же не примут ни в одной общине Ковчега. А инквизиция?

– В пекло общины, в пекло Ковчег и туда же грёбаную инквизицию, – преувеличенно бодро прошипел я. – В Очагах полно шикарно обставленных квартир. Перекантуюсь как-нибудь, а там отыщу гемы или тварь какую прикончу, и тогда святоши будут обязаны меня впустить и заплатить реальную стоимость. Как любит говорить настоятель: закон един для всех. Ты не представляешь, как давно я мечтал свалить из этой дыры.

– Представляю, – хмыкнул Лёха. – Ты же мне все уши об этом прожужжал. А вообще, зря ты так, – погрустнел приятель. – Церковь тебе не враг. Они единственные, кто хоть что-то делает и пытается наладить нормальную жизнь.

– Методы у них поганые, – по обыкновению, буркнул я.

– Так и времена какие, – привычной фразой ответил Лёха. – Нечисть хоть и не любит выходить за пределы Очагов, но всё равно делает это довольно часто. Это я не говорю о слиянии. Вон недавно сразу три общины снесло волной обезумевших тварей.

– Россказни святош, – менее уверенно заявил я. – Тебе промыли мозги, Лёха, и ты утратил критическое мышление жителя двадцать первого века. Любую поступающую информацию надо делить на два, а если её доносят пропагандисты святош, то и вовсе на четыре.

– Зря ты так, Без, к нам пришло много беженцев, они рассказывали ужасные вещи.

– Ага, ещё скажи, ты с ними лично общался, – хмыкнул я.

– Лично – нет, – был вынужден признать Леха, – но батя Слона общался, а потом ему рассказал.

– Да слушай больше это трепло, – фыркнул я.

– Это кто тут трепло? – пробасил от входа вышеупомянутый Слон. – За базаром следи, отступник.

– А то чё? – резко подорвавшись, спрыгнул с верхнего яруса я. – Договаривай, толстозадый!

– Ну всё, урод, ты нарвался, – зарычал бугай и словно носорог попёр на меня.

– А ну, прекратить! – раздался властный голос надзирателя. – Разойтись по учебным помещениям.

Ну, это я называю этого монаха надзирателем. Так-то он ответственный за воспитательную работу с послушниками. Мысленно скривившись, опустил кулаки. Костяшки так и чесались напоследок накостылять этому чмошнику, терроризирующему весь наш барак, но, видать, не судьба.

– Вешайся, тварь, – буркнул Слон. – Тебе не пережить эту ночь.

– Обломаешься, толстозадый, – ухмыльнулся ему в лицо я. – Ты слишком тупой, чтобы меня поймать.

После раздавшегося зубовного скрежета моё настроение резко скакнуло вверх. Под пристальным взором надзирателя я первым покинул барак и направился в учебный класс. Пожалуй, будет действительно полезно послушать новую информацию про Очаги. Да и в столовую перед отбытием забежать не помешает, когда теперь удастся нормально поесть, теперь я сам по себе, и это прекрасно.

Поставив набитый нехитрой снедью поднос на стол, я плюхнулся на лавку рядом с Лёхой и начал в ускоренном темпе поглощать еду.

– Говори уже, – проглотив очередную порцию гречневой каши с тушёнкой, проговорил я, потому что дальше терпеть это недовольное сопение приятеля было выше моих сил.

– Ты не должен покидать монастырь, – ожидаемо произнёс Леха. – Вот зачем нарываешься? Пусть ты не веришь в бога, но зачем кричать об этом на каждом углу? Без, тебе надо подстраиваться под новые реалии мира, учиться маскироваться, а с меткой отступника ты ставишь крест на своём будущем. Да максимум, что тебе светит, – это черновая работа и ежегодная повинность. Думаешь, добыть десять синих гемов или их эквивалент так уж просто? Да хрена с два! Ты смотрел статистику смертности сёрчеров?

– Я сенс, – еле слышно шепнул приятелю я и увидел, как его глаза расширились от удивления. Об этом я не говорил никому. Как-то раз к нам на занятия притащили рядовую тварь, так я сразу почувствовал запах серы и тут же всё понял. – И смотри, не болтай об этом, иначе меня точно не выпустят, а когда получу метку, обратной дороги уже не будет.

– Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? – справившись с нахлынувшими эмоциями, зашипел на меня Лёха. – Да с такой способностью за тебя лучшие поисковые партии нашей общины будут драться.

– А на хрена оно мне надо? – самодовольно улыбнулся я. Реакция приятеля была точно такой, как я предполагал. Ох и промыли ему мозги. – Всю жизнь горбатиться на святош и получать за это гроши? Нет, увольте. Я всё сделаю сам. Даже самый простенький гем стоит от пятёрки коинов, а это месячное жалование начинающего рейдера Ковчега.

– Ты думаешь, гемы в Очагах на каждом шагу валяются, Без? – ужаснулся приятель. – Все окраины давно исследованы и вычищены, а точки генерации гемов охраняют.

– Я не собираюсь наматывать километры по развалинам старого мира, – скривился я. – Гораздо эффективнее добывать гемы с тварей.

– Нет, ты всё же ненормальный. Без, – обречённо покачал головой Лёха. – Сам ведь знаешь, что в рядовой нечисти гемы практически не попадаются. Да, с тех же адских гончих шанс поднять гем – пятьдесят на пятьдесят, но убить их в одиночку сложно. Тут и боевые группы почти всегда возвращаются с ранеными.

– Уж лучше так, чем горбатить спину за гроши, – ответил я, потому как, по существу, возразить мне было нечего. Смертность во время боевых рейдов действительно высокая, но сейчас такое время, и ничего с этим не поделаешь. – Не ссы, дружище, я не пропаду. Мы ещё устроим с тобой знатный загул после продажи моего первого гема, вот увидишь. Ладно, хорош лясы точить, гоу уже, а то на лекцию опоздаем.

По глазам приятеля было видно, что он хочет ещё многое мне сказать, но я поднялся со скамьи и не дал ему такой возможности. Мне хватило нравоучений от монахов, теперь я сам по себе.

В аудитории было полно народу. Наша община считается крупной. В радиусе ста километров больше нет поселения людей такого высокого уровня, как Цитадель – столичная община Ковчега. А вообще, Ковчег – это единственное объединение людей, что-то типа нового государства, где сохранилось хотя бы подобие закона. Когда рухнула централизованная власть, церковники смогли организовать местное население, среди которого было много военных, что пришли на помощь из ближайших воинских частей. Началась борьба за выживание. Людей надо было кормить, защищать, причём как от тварей, так и от многочисленных банд, которые стремились прибрать к рукам оружие, еду и другие ценности.